Пластиковый пляж

Время текло очень медленно. Роман вместе с Нео заметно нервичал, ведь умирать ему ой как не хотелось сегодня от какого урода. Синдер нельзя ослушаться, ибо потом пизды получать от нее не в каеф. Так что нравится не нравится, терпи моя красавица. Но это не про терпение, а про жизнь и смЭрть. — Нео, скажи все хорошо будет? — остановился вор в законе и посмотрел на свою напарницу Та остановилась, вытащила блокнот и нарисовала как ее отец стоит на табуретке и пару букв написано Д, М и две буквы оставшийся не открыты и потом табуретка падает. — Спасибо Нео, я всегда знал что ты меня любишь На это карлик всех карликов лишь хихикнула и пошла за ним дальше. Гора Гленн встретила их хорошо, ну насколько можно в этой ситуации, когда ты их людей просрал от пиздюка. Охрана на входе кивнула и пропустила, и Роман зашагал по импровизированному штабу. Все косились на приёмного отца и его пиздюка, уже предвкушая, что будет дальше. И наконец-то он! Великий и ужасный в том, что умеет пиздеть без умолку — пафосно, пусто и так быстро, что ты не успеешь сказать «фурри-террорист» или «Кадыров». Вооружён двумя катанами — ну, типа двумя, на самом деле одна из них — это ружьё-ножны, которое он использует как футляр для меча, но для того, чтобы выглядеть эпично, он носит их как пару, словно шизофреник-GAYмурай из яойного манимэ. Носит маску, потому что ему корпораты на лицо нассали кислотой — не в переносном смысле, а буквально. У него на пол-лица выжжено клеймо SDC, и он так и не перерос эту травму, поэтому теперь вместо того чтобы сходить к психологу, он решил уничтожить весь человеческий род, а знаете у кого еще такая мотивация? Правильно! У Адольфа Ги…. Простите. Волосы красные, как его аура, его гнев я не завидую если банке огурцов которую от открывает, бедная банка полетела в стену. Костюм как у Агента 47 — если бы Агент 47 был одержимым бывшими, который носит пальто с красной подкладкой. Он повернулся к этой паре, Нео заняла место у двери, у стены, как статуя, которая в любой момент может превратиться в кошмар с зонтиком. Клянусь, этот чел реально ведёт свою книгу обид, куда уже записал имя Роман заглавными буквами за проёб в доках. И да раз он фавн бык… хм… а у него отец случаем не Егорик? Локальная шутка закидывайте помидорами. Продолжаем. — Торвичкин, — вымолвил Усама бен Ладен, если бы тот был каблуком ноющим. — Привет, партнёр! Я рад тебя видеть, — мастерски натянул маску Торвичкин. Ведь сегодня он для себя сказал: нет, он не умрёт, куча ограблений есть, он выживет. — Не ерничай, человек, — с ноткой презрения сказал он. — Я всё знаю. Говори. — У нас возникла одна проблема, партнёр, тут... какой-то бомж пришёл и убил всех. — Что? Ты смеешь шутить при моём присутствии, человек? Нео уже напряглась, ибо её вытащили из мечтаний о единорогах и стране мороженого. Она сжала зонтик. Роман бросил на неё быстрый, отчаянный взгляд — стой, не лезь, я сам. — Прошу, успокой своего питомца, Роман. Я не хочу убивать детей. Ромчик лишь кивнул Нео, она опустила зонтик, но была наготове вмешаться в любой момент. — Оправдывайся, объясни, почему я не должен тебя убить за моих людей, — затем добавил, шипя: — Вот что бывает, когда доверяешь людям. — Эм… Ну… У нас начальница будет общая, недовольная моей потерей! И сам знаешь, мы на общие интересы работаем, — начал терять самообладание вор в законе. Неожиданно Адам схватил горло великого рыжего вора и впечатал его в стол. Аура у того, благо, выдержала, но он ещё вдарил. Короче, это тот чел, который сначала пиздит, потом слушает, если не убил. Я вот в ахуе сижу и думаю: террорист номер один, ага, поверил, ну и бредятина. — АДАМ, АДАМ, АДАМ! Подожди! — Подождать? Ты сейчас умрёшь и лично ответишь за каждого павшего, потом ответит этот бездомный червь. — У… у меня… — начало крутиться в голове у вора, мысли как выбраться из ситуации, на горле его пальцы ещё больше сомкнулись. — Там была какая-то девушка. — Мне это не интересно. — Ты не понял, там у неё был партнёр-обезьяна, и у неё немного бант оторвался, и я увидел кошачьи уши. Адам осёкся, разжал пальцы. Но держал его — всё-таки инстинкт каблука проснулся в нём, увидел приблизительно похожую девушку, и началось. Он хотел убить его, но информация ценнее, особенно о предательнице. — Говори, червь. — Ну, может, отпустишь меня? Мне так неудобно. — Ты не в том положении, чтобы требовать удобства, говори или умрёшь. — Ну, тут… у неё чёрные волосы, — начал вспоминать быстро вор, ибо жить всем хочется. — Увидел меч со встроенным в рукоять мечом, и дальше не разглядел. И… жёлтый, уверенный взгляд. Бинго! Адам клюнул на наживку, да так, будто это сено, ну поняли, типа бык. И разжал горло, и тот упал, как мешок с говном, на пол. Живой. Пока что. Отлично, как же он быстро забил хуй на павших «героев» ради своего эго и бывшей. Роман в мыслях лишь обматерил его, отряхнулся и встал, презрительный взгляд от террориста никуда не ушёл, лишь сменился яростью. — Кто этот бомж для неё? — У меня одно предположение, партнёр, — заново натягивая улыбку, протянул Роман, тряся горло. — Может быть, этот человек её как бы любовник. — Пиздит как дышит он. Ибо его жизнь сейчас зависит от того, насколько хорошо он врет.. Пронелось в голове, не дословно, но подумал глядя на ебаната этого. — Ну, она же просто так на доки не пришла, переполненные твоими людьми, и, я говорю, они все пали как герои. Но в мыслях Роман думал совсем другое. Выкрутился. Перевернул гнев Адама с себя на этого бомжа. Отправил разъярённого быка по следу, который сам же и нарисовал. И плевать, что та кошка тут ни при чём — главное, что цель теперь не он. Террорист номер один, лидер Белого Клыка, борец за права фавнов — а ведёт себя как брошенный бывший яндере. Роман будет врать любую чушь, лишь бы выжить. И натравить Адама на эту чушку по имени… а какое там у него имя? — ЧЕЛОВЕК?! — рявкнул Адам. — Она хочет меня оскорбить, она променяла меня на это убожество, грязное, ничтожное. Он умрёт на её глазах, она поймёт, я ей покажу! — О-о-о, партнёр! Я вспомнил! Короче, он цитировал: «Я её ебу в позе собаки, она рабыня моего члена», а она лишь хихикала — не унимался Роман, лжец из него отменный. — Она сама говорила: о, ты мой лучший, даже бывший мой — убожество с рогами для открытия консервов с тунцом, это цитата. Представь, эти голубки настолько влюблены, что не заметили кучу трупов. — Мои рога как открывашки, — пробуя реплику на вкус, проговорил Адам. — Ты либо очень глуп, либо отчаянно хочешь умереть. — О, не-не-не, партнёр! Ты не так понял, это она говорила про тебя, я же узнаю о ком, ибо ты только с рогами. Мисс Мороженое улыбнулась шире. Чего лыбишься? Вейл для грустных. Но её понять можно: приёмный батя только что выкрутился из лап смерти, на ходу сочиняя грязные подробности. Она уже нарисовала в голове сцену: этот бык приходит за бомжом в академию, даже не подозревая, что у того интимная связь с какой-то драной кошкой, и ему сносят голову. Жаль, что её там не будет. И куртку его она не возьмёт. Адам Кадыров… если бы ему давали медали за каждую лекцию о правах фурри и о людях, он был бы… Да он и есть Кадыров. Разозлился настолько, что руки схватили рукоять. Но вместо горла Романа клинок обрушился на стол. Давай, давай, ломай, мы же миллионеры, ещё купим. Стол разлетелся в щепки, и Роман улыбнулся. Сегодня он спасён. Этому быку к психологу надо, а не руководить. Адам выдохнул, разжал кулаки. Убить рыжего клоуна он всегда успеет. Сейчас важнее — цель. Тот кто посмел взять что ему не принадлежит. — Рассказывай. Как он выглядит. — О, это отличный вопрос! Я с удовольствием опишу. — ХВАТИТ МНЕ ПОДЛИЗЫВАТЬСЯ, ТУПОЙ РЫЖИЙ УБЛЮДОК! — Успокойся, пожалуйста. Вот сейчас тебе расскажу, партнёр. Он выглядит… ну, Нео, давай рисуй. И она достала блокнот с таким удовольствием, будто ей наконец-то вручили это ёбаное мороженое. Лыба до ушей. — Жёлтая куртка — отличительная черта, шрам на лице, вооружён мечом с цепью, который превращается в два пистолета, джинсы, кроссовки. Нео принялась за фоторобот. 2Д был виновен в том, чего не делал — иронично и приговор казнь от поехавшего дебила. От себя она добавила глаза, перечёркнутые крестиком, и волосы цвета каштана, очень короткая стрижка. Оторвав листок, протянула вору в законе который дай время наебет сам детектор лжи. — Спасибо, Нео! Держи, партнёр, и… передавай от меня привет ему. — Убирайся. Ты должен быть мне благодарен, что купил у меня этой информацией ещё пару минут своей жизни. Уходи, пока я не передумал, — рассматривая рисунок, рявкнул Адам, всё ещё в ярости. — Я убью его, когда сам явлюсь в Вейл. Найду, уничтожу на её глазах. И покажу ей, что такое рога как открывашки. Блейк, ты пожалешь. Роман поклонился, взял в охапку свою напарницу и спешно ушёл с этой горы, которая чуть не убила его. Он благодарил Близнецов, что этот идиот с рогами купился. Ему неизвестно, что за Блейк и прочее, но, по всему видимому, его бывшая. И Роман зарёкся, сделал пометку: никогда не работать с террористами. После того как наконец то исполнит план одной поехавшей.

***

Тем временем в команде RWBN. Всё как обычно: Нора хуйню творит, выкинула новый матрас, Вайсс орёт на неё, мол, зачем. Ответ убил. — Ну Вайсс! Я просто хотела посмотреть, как он летит! ПРАВДА! Лицо снежной королевы — или как Жора один раз её обозвал «снежный ангел», на что она его попустила — налилось красным как и в том же случае. Она начала орать. Руби вскочила со своей кровати и пыталась успокоить обоих, желательно снежиночку, ибо эта истеричка, я ставлю сотку, сейчас сделает ебучую глифу и метнёт в Нору. — Вайсс, нет! Не надо глифу! Она не специально! Нора, скажи ей, что ты не специально! Руби металась между ними, как… как… сорян метафоры не нашлось, короче она пытаясь одновременно удержать Вайсс от убийства и Нору от нового витка веселья. Получалось так себе. А Блейки? Ну, ей просто побоку. Она приняла свою судьбу. Нора — её напарник. Звучит как анекдот, но реальность полна разочарований. Она столкнулась с тем, что эта ходячая катастрофа вообще понятия не имеет о таком слове, как «дистанция». Когда Блейк молча читала очередной выпуск «Ниндзя любви» — очередной роман про то, как мужик с одной дурой поебался, когда выпил три семерки, — она знала: покой временный. Мда, Блейки может че угодно пиздеть, но это факт ты читаешь порно. — Нора, прекрати, пожалуйста, — не отрываясь от чтения, проронила она. — НЕТ! Я хочу выкинуть матрас! — орала в ответ обладательница самого лучшего молотка, пытаясь взять бедный матрас на абордаж. — Нора, я не шучу. Я лишу тебя блинчиков. — Ладно, Блейки, если посмеешь. Я ОТНЕСУ ЭЙСУ ТВОЮ КНИГУ, ПУСТЬ ПОЧИТАЕТ! На это Блейки горько вздохнула. Она на секунду замерла, потому что Нора попала в точку. Эта рыжая бестия знала, на что давить. Как с ней Рен интересно справляется? Его ответ убил, нахуй, наповал, как прямое попадание гаубичного снаряда 155 мм: никак. Блейк поняла, что в одном месте, откуда она убежала, не так уж и плохо было. Но в принципе есть что-то хорошее — именно так говорят жертвы стокгольмского синдрома. Суматоха прекратилась, все легли на кровати, Нора с Руби начали о чём-то тихо говорить, но неожиданно к ней подошла сама белая королева, сошла с небес. — Блейк, есть время поговорить. Это срочно. Кошечка отодвинула книгу в сторону и посмотрела на неё. Вайсс не подходит просто так. Если она здесь — значит, что-то случилось. Что-то, что она не может обсудить при всех. Да, Блейк её недолюбливает, это мягко сказано, особенно учитывая отношение Шни к людям и фавнам — она считала её расисткой. Но кое-что ёкнуло: их общая неприязнь к парню по имени Эйс. Этот грубый, неотёсанный болван и, тем более, сам расист. Но то, что она увидела в доках… это… это для неё было шоком. Клоун-убийца. А может, он не клоун? Может, это маска? Нет, не дай Близнецы, это реинкарнация бывшего террориста. — Зачем? — Это насчёт Эйса. — Хорошо. С этими словами они встали и ушли в коридор. Повисла тишина — ну, кроме ора в комнате про печеньки, оружие и БЛИНЧИКИ. Блинчики — итс май лайф, итс май жизнь, я жопу продам за это. Бля, снова всё испортил, целый серьёзный момент. — Эйсид Вайленс. Что ты думаешь о нём, Бледона? — Вот так сразу? Без прелюдий. Я думаю... — она выдержала паузу, зная, что её лидер с ним в дружеских отношениях, — опасен. — Хм... Я тоже подумала о том, что было в доках. Да, я видела, точнее на записи, сама понимаешь. Да, он грубый, да, он мерзкий, но это — перебор. — И что ты предлагаешь делать? Между нами нет доверия, это ты знаешь. — Да, это так. Но учти: мы все хотим защитить друзей. — Ты? — Да. Я хочу защитить окружающих от него. Он — психопат. Он говорит с потолком, он псих законченный, даже диагноз не нужен, чтобы это понять. — Вайсс на секунду замолчала, а потом её голос стал тише. — И знаешь, Блейк... каждый раз, когда он открывает свой грязный рот, моя фамилия летит в грязь. Он оскорблял меня лично, при всех. Мою семью. Моего отца. Да, я знаю, мой отец — зло. Но то, с какой ненавистью он это делает... я устала это терпеть. С другой стороны — а что, если она права? Блейк смотрела на Вайсс и видела: та не врёт. Её трясёт. Наследница самой могущественной корпорации мира стоит перед ней и жалуется на какого-то бомжа который ее попускает бесконечно что даже Озпин вздыхает обреченно что не может с этим поделать ничего. Это было... неожиданно и даже смешно. И это работало прямо как механика штабов в хойке. Но Блейк знала: если Вайсс легко раскопала ложь Эйса, то что ей стоит покопаться в её собственном прошлом? А что, если она начнёт копать под неё? Нет. Об этом она подумает потом. Сейчас — дело. — Я сама это понимаю. Что ты предлагаешь? — Я предлагаю следить. Озпин сам ничего не делает — из-за чего? Непонятно. Может, не видит, а может... — Ты сама слышишь, что говоришь? Директор покрывает маньяка? — Просто предполагаю. Я думаю, нам надо собрать доказательства. Возможно, сама поговорю с ним, — сказала Снежинка с какой-то подозрительностью. — И ещё я проверила. Он лгал о своём прошлом. Блейк удивилась, но не подала виду, сама она это поняла сразу когда ночевали в актовом зале, переигрывал. Да, она сама врёт про всё. Про прошлое, про то, кто она. Никто не знает, что она фавн, даже... даже она сама иногда хочет об этом забыть. Но главное — она врёт всем во благо, а он? Вдруг это правда маньяк с какого-то Вакуо, который решил обучиться убивать тут? Или же начать с чистого листа. Нет, она прекрасно знает сама: это может, с долей вероятности, быть ложью. Видела таких типажей. — Откуда? — Из архивов. Я же наследница и просто так ничего не оставляю. Ты же сама слышала? Охотник, деревня у реки... да он даже не старался в своей легенде! — Вайсс всплеснула руками, и её голос зазвенел от возмущения. — Это человек — зло. Ему тут не место. Ты вообще слышала, как он тебя оскорблял? Как меня оскорблял? — Я поняла тебя. Я тоже считаю так. Неожиданно для неё, нашей кошечки-твиттерного бойца, наследница подала ей руку. — Мы защитим их. Блейки секунду смотрела на её ладонь. Белая перчатка. Рука человека, который никогда не держал оружия до того, как пришёл в Бикон, ну как держала чтобы отца впечатлить. Но сейчас эта рука не дрожала. Блейк вздохнула и пожала её. — Да, точно. Мы сделаем это. Так заключался союз. Союз против бомжа, Анти Бомжеская коалиция по принципу второй мировой, уже нарисовали из него второго Гитлера. А этот Гитлер не хотел Польши он просто хотел бабки и раздать долги, что еще хуже с моральной точки зрение ибо киллер он и убил всех ради раздачи долгов… пиздец нахуй блядь. И который просто не имеет прошлого и поэтому наврал. Они не знали только одного: он — опасное животное, которое убивает без колебаний да массовку, но для них это люди… Ладно фавны если принципиально. Враги множатся, косипоша. Враги множатся. Бля чет мало получилось, да и один момент не могу экранизировать. Вечер близился к концу. Обе команды разбрелись по комнатам, и в RWBN наступило временное затишье. Блейк заняла место и начала читать, Нора наконец то охладила свое траханье, Руби просто хавала печеньки и журнал смотрела. Вайсс, как обычно, её нарушила. Ибо она хочет рамсить с кем то. — Руби, я просмотрела твой план тренировки на завтра. Он даже отличный Рубилово подняла глаза от журнала и отложила его. Она молчала. Секунду. Две. Три. Нора отложила свиток. Блейк, не отрываясь от книги, чуть сдвинула бант — лучше слышно. — Вайсс, я всё продумала. Там нет ошибок. Отлично. Но я бы лучше сделала, но меня кое что ты не можешь дисциплину подерживать! Это не комнада это балаган, Нора все ломает, ты не думаешь о лидерстве ты бежишь сломя голову! — Ну.. Ну…. — Ну Вайсс, я не кусаюсь! — вставила Нора. — Молчите! — Вайсс ткнула в неё пальцем и снова развернулась к Руби. — Вот поэтому у тебя и нет авторитета! Ты позволяешь своей команде вести себя как дети! А лидер должен быть строгим, собранным, авторитетным! Как моя сестра Винтер! Как генерал Айронвуд! Как... как... Руби отложила журнал. Встала. Набрала полную грудь воздуха. И выпалила своим детским голосочком, тонким, но злым: — А корпоратка может тут не сидеть, блядь, и нахуй оперу не исполнять, нахуй! Слышь ты, нахуй, тумба-юмба ебанная! Ты нахуй съебись в свой Атлас, там сиди и пирожные жуй, блядь, поняла, блядь?! Дичь нахуй ебанная, ты кому мне предъявляешь — может, не может, ты-то дохуя чего смогла, дичь блядь?! Руби прикрыла рот ладонью. Глаза расширились. Она засмущалась. Тирада вырвалась сама, и она сама не поняла, откуда это взялось. Если Янг узнает она помоет ее рот с мылом как следует. Но кое кто оценил уже. — Ого! — Нора заулыбалась ещё шире. — Руби, это было... я даже не знаю, как назвать! Это как Эйс, но милее! Вайсс стояла с открытым ртом. Она хотела что-то сказать, но слов не было. Её щёки стали пунцовыми. Блейк опустила книгу. Посмотрела на Руби. Потом на Вайсс. А потом снова на Руби. И медленно, очень медленно, её бант чуть дёрнулся — от сквозняка, которого не было, ведь окна были закрыты. ну точно ей не хватает таблички “не фавн”. Она явно не ожидала такого поворота. Где-то в больнице Эйс, наверное, сейчас заплакал бы от счастья. Ещё один научился материться, да так, что переплюнул Жана с его “хуесос”. Вот что бывает, когда человека доводят до предела. А Вайсс, кажется, только что получила самый жёсткий урок лидерства в своей жизни — от человека, которого она считала некудышным лидером. И пару человек и одна гинда конченая хотят его убрать ну и убить когда как. А тем временем к главному кто хочет кокнуть его всем сердцем за слова. Мисс Янг Сяо Лунг.

***

Мисс Янг до сих пор была в обиде и сейчас вечером колотила грушу. Обидел он её знатно — так, что первая груша улетела в угол и осталась лежать, сиротливо покачиваясь. Она повесила вторую. И снова била. Кулаки горели, костяшки ныли, но ярость не утихала. Чёртов ублюдок. Всё, что она делала — носила на ручках, давала в долг, угощала, сидела у его койки три дня, глядя на капельницу, — для него это что? Просто так? Ничего не значит? — Идиот, — выдохнула она, и груша качнулась. Она вспомнила их первую встречу. Лес. Он падал, она тащила его на себе. Он прятался от неё, чтобы не быть напарником. Уже тогда надо было понять, что он не хочет иметь с ней ничего общего. А она всё равно лезла. Всё равно верила. Всё равно думала, что за этой дурацкой курткой и вишнёвыми сигаретами есть кто-то нормальный, а не нелепый отброс. А он просто сжёг всё одним словом. «Я тебе не друг». Будто она зря старалась. Будто все эти месяцы — дерьма не стоят. Она-то думала, что стала для него кем-то. А он, оказывается, просто терпел. Всё это время — просто терпел её. На секунду ей захотелось не грушу бить. Захотелось вернуться в палату и добавить ему ещё пару травм. Ногу сломать. Челюсть. Забраться на его кровать и прыгнуть на него, как в рестлинге. Пусть поймёт, что она чувствует. Пусть хоть раз не отшутится. Но она не пошла. Вместо этого она ударила снова — сильно, с оттягом, вложив в этот удар всю обиду. Цепь лопнула. Груша улетела в стену и сползла на пол. Янг осталась стоять в тишине, тяжело дыша. Кулаки всё ещё были сжаты. В зале никого не было — только она, сорванная груша и тишина. Она вытерла пот со лба. Посмотрела на свои разбитые костяшки. И тихо, почти беззвучно, прошептала: — Придурок...