В чём моя вина, Хёнджин?

***

Год спустя

      — Ёнбок, посмотри, — в офисе, погружённом в монотонную работу, где слышно клацание клавиатуры, работа ксерокса и периодическая трель служебных телефонов, это имя звучало чаще всего: появление здесь молодого специалиста полгода назад было расценено едва ли не манной небесной, потому что то, как он работал и выручал весь отдел, было из разряда «семь бед — один ответ» и имя ему Ли Ёнбок.       — Ёнбок, у меня всё зависло…       — Ёнбок, тут что-то не так…       И Ли Ёнбок всегда был готов прийти на помощь, потому что мог, потому что разбирался, потому что ему это было несложно… и потому что это отвлекало и не давало уходить в себя, вспоминая ту злополучную ночь. У него были только Ынха и работа. Чонин и Сохи остались в Сеуле, хотя и звонили иногда, и заглядывали, когда приезжали к родителям Чонина сюда, в Пусан, к которым изначально он и отправил лучшего друга с племянницей. Ли Феликса, жизнерадостного, лучащегося солнечными улыбками, больше не существовало. Был только Ли Ёнбок, сломленный, но продолжающий жить…       Первые три месяца после той ночи были кошмаром. Хёнджин снился по ночам, где жестоко брал его снова и снова, мерещился на улице в каждом высоком прохожем с длинными тёмными волосами. Чонин так и не уговорил Феликса обратиться в полицию, но хотя бы смог убедить получить психологическую помощь. Сеанс за сеансом, день за днём, долгие почти сто суток… Якорем, удерживавшим в этом мире была Ынха. Ради неё он вставал утром, ради неё заставлял себя съесть хотя бы что-то… Имя, которое носил всю жизнь, сменил на то, что раньше ненавидел, на корейское, которое дал ему дедушка и только он его так и называл, пока не умер. А теперь его так звали все. Ёнбок… Если бы мог, то и внешность сменил, лишь бы не видеть в зеркале то лицо, что привлекло внимание Хёнджина, что было зацеловано им и получило смачную оплеуху, отчего болело ещё несколько дней. Но на пластику нужно было слишком много денег, которых не было. Поэтому Феликс стал усердно замазывать веснушки, постригся и выкрасил волосы в синий цвет. Правда их пришлось перекрасить обратно в блонд почти сразу, потому что Ынха стала пугаться и не узнавала своего дядю.       В конце концов, психотерапевт посоветовал сменить место жительства, если такое было возможно, или хотя бы временно съездить в отпуск. И хоть где-то повезло: в самый отстающий филиал его компании в Пусане срочно понадобился новый сотрудник с опытом работы. Естественно, кто хотел бы ехать в другой конец страны, хоть и на должность выше и с повышением зарплаты? Никто, кроме Феликса. Он ухватился за эту возможность как за единственное спасение. Его не хотели отпускать, потому что такой работник был нужен в Сеуле, но он пригрозил вообще уволиться, ведь даже называть его старым именем здесь никто не перестал, как бы он ни просил. Конечно, они привыкли, а ему каждое «Феликс» отзывалось болью в душе и скручиванием внутри всего, что только можно. Казалось, что даже женщины звучали голосом Хёнджина.       Последние полгода Ёнбок действительно выдохнул, не до конца, но всё же стало легче. Конец весны перешёл в лето, а затем настала и осень. Морской воздух Пусана, казалось, сам исцелял, наполняя лёгкие некой свободой. Внешне ничто не напоминало ему о Хёнджине, и кошмары стали сниться реже. Вернее, ему вообще практически ничего не снилось. Он приходил уставшим с работы настолько, что просто проваливался словно в чёрную яму, а по выходным был полностью занят племянницей. Оказалось, что было легче просто не думать, не вспоминать. Жизнь Ли Ёнбока началась шесть месяцев назад. Точка. Благо, что на новом месте он быстро дал понять, что в его прошлом лучше не копаться. Коллеги сначала косились на нового старшего менеджера, но когда он стал решать практически все их затруднения в процессе работы, видимо, решили, что себе дороже нарываться на немилость Ли Ёнбока, ведь больше будет некого просить о помощи.       — Старший менеджер Ли, — обратился к нему секретарь руководителя отдела Ким Сынмин, неожиданно оказавшись рядом. — Экстренное собрание через десять минут.       — Хорошо, секретарь Ким. Что-то случилось? — удивлению Ёнбока не было предела, потому что Ким Сынмин всегда только звонил, когда начальству срочно что-то было нужно.       — Во-первых, ничего сверхъестественного. Во-вторых, кое-кто забыл положить трубку служебного телефона, что мне пришлось топать до вас, — Сынмин демонстративно вернул трубку на место, выровняв аппарат по кромке стола.       Сегодня Ёнбок был рассеянным из-за увиденного сна. Это не было кошмаром в том смысле, в котором обычно снился. Он видел Хёнджина, но таким, каким бы хотел, чтобы он был на самом деле — униженным, на коленях, вымаливающим прощение. Но всё равно Ёнбок проснулся в холодном поту, с горящим от ненависти сердцем и желанием отомстить. Хотя бы во сне…       — Простите, секретарь Ким. Такого больше не повторится, — быстро ответил он, сжимаясь от возвышавшегося над ним Сынмина, который и так был высоким, а на фоне сидящего худого Ёнбока казался совсем огромным, впервые вызывая неприятные воспоминания.       — Хорошо-хорошо, — Сынмин шагнул назад, ошарашенно посмотрев на старшего менеджера и даже выставив руки вперёд, — не нужно так пугаться, будто вас увольнять собрались.       Ёнбок еле взял себя в руки, но в горле сильно пересохло, что казалось, будто язык прилип к нёбу, поэтому ответом Сынмину был только кивок, после которого секретарь ещё раз скептически посмотрел, приподняв бровь, и ушёл. Сердце в груди Ёнбока колотилось как бешеное. Неужели этот страх всегда будет его преследовать? Неужели воспоминания никогда не оставят в покое?       Приняв успокоительное, которое в последнее время носил с собой по привычке, на всякий случай, который неожиданно наступил именно сегодня, Ёнбок под поощрительные взгляды и перешёптывания подчинённых отправился в кабинет начальника отдела Бан Чана. Что за экстренное собрание вдруг решили устроить, никто даже представления не имел, но возле двери уже стоял начальник собственной персоной, явно куда-то собираясь.       — Вы вовремя, старший менеджер Ли. Мне нужна ваша помощь в конференц-зале, — деловито сказал этот обычно улыбающийся мужчина: он был явно чем-то озабочен, что было заметно по его сдвинутым бровям.       — Что случилось, руководитель Бан? — следуя за Чаном на расстоянии полушага, Ёнбок старался понять, к чему готовиться.       — У нас неожиданная смена начальства. Только что стало известно, что наш филиал поглотила другая фирма, и новый хозяин сразу прибыл с визитом лично. Я понимаю, что в моём отделе всё хорошо и не за что переживать, но всё равно напрягает. Какой хозяин фирмы катается по филиалам?       — Наверное, тот, кому важно всё контролировать лично? — предположил Ёнбок, немного расслабившись, ведь, как и сказал Сынмин, ничего сверхъестественного не случилось, пока его прошлое не столкнулось с ним лицом к лицу…       — Феликс?       Этот голос… Это имя… Нет… Не может быть…       Почва стала уходить из-под ног, что Ёнбок машинально ухватился за плечо Бан Чана, а когда поднял глаза, то понял, что ему не послышалось: Хван Хёнджин собственной персоной стоял перед ним…

***

      — Хёнджин, поторопись. Мы опоздаем на самолёт, — ворчал Джисон, поправляя галстук возле зеркала, ещё утром. — Приспичило тебе лететь в Пусан именно сегодня. Ничего бы не случилось, если бы только Минхо туда слетал и всё сделал. Там только мелкие юридические моменты надо решить, это по его части.       — Прекрати бубнить. Я должен всё сам проверить, — ответил Хёнджин, закидывая запасной костюм в большой чемодан.       — Тогда вещи надо было заранее собирать.       — Вот и не нужно было затаскивать меня в постель, чтобы я всё собрал.       Джисон закусил нижнюю губу, столкнувшись со взглядом Хёнджина в зеркале.       — Будто тебе не понравилось, — наконец выдал он, подмигнув.       — Если чаще будешь танцевать стриптиз с кончиком галстука во рту, то цены тебе не будет.       — Внесу в список задач, — Джисон изобразил, что записывает, а потом снова стал серьёзным: — Поспеши. Да и зачем тебе столько вещей? На два дня едешь.       — Давно не был на море. Почему бы и нет… Я упахался уже. Могу совместить приятное с полезным?       — Сдался тебе вообще этот филиал.       — Сдался. Он за последние полгода стал давать положительные показатели, если бы Кан Холдинг не спешил, то ещё через год стал бы получать прибыль, но, видимо, в совете директоров нет никого, кому бы маленькая фирма в Пусане не мозолила глаза. Совсем не умеют вести бизнес.       — Всё, ладно, уговорил, — сдался Джисон.       — И ты это знал и без того, чтобы я должен был что-то тебе объяснять…       На самом деле Хёнджину было очень сложно держать лицо даже перед давним другом, с которым в последнее время всё чаще проводил ночи, а всё из-за Феликса, который являлся к нему во сне, заплаканный, с истерзанными губами, и каждый раз задавал один и тот же вопрос:       — В чём моя вина, Хёнджин?       Первое время после той самой ночи, когда познакомился с Феликсом и поступил с ним так жестоко, Хёнджин жил как обычно, по крайней мере, ему так казалось. Дела занимали его дни, а сон — ночи. Джисон первым заметил, что Хёнджин стал нервным и почему-то вдруг стал гневно выбрасывать или скидывать со стола всё, что хотя бы отдалённо пахло вишней. При первой же возможности Хёнджин ходил в тот самый клуб, где встретил Феликса, и не сразу понял, что всегда искал беловолосую макушку и веснушчатое лицо. Несколько раз, напившись, он подходил к рандомному парню, хоть чем-то похожему на Феликса, но всегда разочаровывался. Чего он хотел, если вдруг его встретит, Хёнджин и сам не знал, но иногда приходилось глушить воспоминания алкоголем, чтобы заплаканное лицо не стояло перед глазами. А вот когда Феликс начал навязчиво сниться, то наступил настоящий ад. Хёнджин стал невыносимо раздражительным, что Джисон стал списывать на спермотоксикоз, потому что шёл месяц за месяцем, а друг ни-ни. Никого к себе не приводил, да и Джисона не звал. Тогда лучший друг взял инициативу на себя, за что Хёнджин был ему на самом деле благодарен, хоть и не говорил об этом. Джисон буквально вытаскивал его из состояния самокопания, сожаления и ненависти к себе. Почему Феликс не захотел пойти сам? Неужели Хёнджин ему не понравился? Почему отказ так вызверил его? Ведь он же не такой… Нет же? Хёнджин не зверь… Хотя именно так себя и повёл…       Когда сны стали сниться каждый день, Хёнджин больше не смог спать один. Поэтому Джисон стал подушкой безопасности, удобной подстраховкой. Хёнджин вытрахивал из друга всю душу, пока тот стонал под ним, и каждый раз думал о том, что если бы Феликс стонал так же, а не рыдал и вырывался. Феликс… Феликс… Феликс… Он не выходил из головы, иногда мерещился на автобусных остановках, мимо которых Хёнджин проезжал на своём джипе, но каждый раз либо это была ошибка, либо похожий на Феликса человек уже садился в автобус, скрываясь в чреве общественного транспорта. Через полгода мучений Хёнджин стал искать Феликса по всем каналам, которые имел, но безрезультатно. Единственное, что он смог найти, — старый адрес, по которому уже жили другие люди. Страшная мысль закралась в голову: неужели Феликс покончил с собой? Из-за Хёнджина? Но проверять списки умерших он не стал: побоялся увидеть подтверждение тому, что кто-то погиб по его вине. Но подсознательно это гложило его, поэтому искал утешение в объятиях Джисона, который молча сглатывал обиду, когда в порыве страсти его называли чужим именем…       Отель в Пусане встретил просторными апартаментами, но Хёнджин, несмотря на настойчивое предложение Джисона хотя бы пообедать сначала, решил сразу взяться за филиал, чтобы к вечеру быть свободным и наконец отдохнуть, насладиться морским воздухом.       — Заодно и опробуем кафетерий компании, он же заявлен как имеющийся? — Хёнджин раскрыл чемодан, доставая второй костюм, чтобы после быстрого душа переодеться в него. — Пять минут, и я буду готов, — он скрылся в ванной, оставив друга с кислой миной на лице.       — Тоже хочу в душ, — крикнул вслед Джисон, у которого свербело под ложечкой, будто в ожидании чего-то, какое-то странное предчувствие не давало покоя, хотя никаких предпосылок для этого не было.       — Там должен быть ещё один санузел, — донеслось сквозь шум воды.       Конечно, Джисон не на это рассчитывал, но сам же резервировал номер, теперь нечего было и надеяться на совместный душ.       О смене владельца фирмы Хёнджин намеренно никого не предупреждал, чтобы увидеть работу самолично и без прикрас. Все документы были оформлены в Сеуле, и хотелось свалиться как снег на голову, но информация откуда-то просочилась: видимо, Кан Холдинг не умели держать язык за зубами, хотя эффект неожиданности всё же был произведён. Сначала охранник не хотел пропускать, а затем появился суетливый директор сия филиала, представившийся Со Чанбином, которого Хёнджин ещё должен был подумать сместить или оставить. Чанбин долго и радушно жал руку, явно стараясь скрыть замешательство от того, что каким-то образом передача перешла на бумагах, а сотрудников никто не удосужился поставить в известность. Это было основательное нарушение закона о трудоустройстве, но вряд ли кто-то будет жаловаться, чтобы без насиженного места не остаться. Да и Хёнджин не собирался никого увольнять, если человек усердно работал, что должно было отразиться в показателях отчётности.       — Что бы вы хотели посмотреть или узнать в первую очередь? — пропуская Хёнджина, Джисона и Минхо к лифтам, любезно поинтересовался Чанбин.       — Пригласите начальников всех отделов вместе со старшими менеджерами в конференц-зал. Считаю, живое общение скажет мне намного больше, чем ваши бумажки.       — Да-да, безусловно, — протараторил Чанбин, набирая в телефоне сообщение.       Лифт открылся на одиннадцатом этаже, выгрузив своих пассажиров в просторный холл с одной единственной дверью прямо напротив, на которой было написано: «Зал для совещаний».       Хёнджин не спешил заходить в пока ещё пустующее помещение, а решил пройтись хотя бы по этому этажу, чтобы появиться в конференц-зале, когда все в нём соберутся.       — Я сам, — сказал он, дав понять всем присутствовавшим, что в сопровождении не нуждался.       Пройдя несколько метров и завернув за угол, Хёнджин остановился, не в состоянии сдвинуться с места. Ещё до поворота он слышал голоса, но не придал им значения, потому что голос он бы при всём желании не узнал, ведь слышал им только крик.       — Феликс? — Хёнджин не понял насколько громко сказал, но краска с лица парня, которого уже отчаялся когда-либо увидеть, сошла настолько быстро, что казалось, тот перестал не только дышать, но и жить.       Мужчина, с которым Феликс только что шёл, о чём-то разговаривая и вроде даже улыбаясь, подхватил его за плечи, не давая упасть.       — Менеджер Ли! Ёнбок, что с вами? — обеспокоенно спрашивал он, в то время как глаза Феликса закатывались. — Да что вы стоите? Скорую, быстрее!       Но Хёнджин сам готов был свалиться в обморок: во рту пересохло, сердце забилось в ужасе. Заплаканное лицо Феликса из сна вновь предстало перед глазами с чёткими словами из потрескавшихся губ:       — В чём моя вина, Хёнджин?       А не было никакой вины. Это он, Хван Хёнджин, по своей пьяной прихоти искалечил человеку жизнь. И сейчас, видя практически серое лицо, на котором даже веснушки поблекли, он осознал как никогда, что нет ему прощения, но и вымолить его он постарается всеми силами.