В чём моя вина, Хёнджин?

      Ёнбок слышал голоса, которые пробивались к нему, будто были за глухой стеной. Затем они исчезали, а после появлялись снова. Он не мог понять, кто и что говорил, и к нему ли вообще обращались. Он силился прислушаться, но кроме гула, словно старый магнитофон зажевал плёнку, ничего не мог понять. Глаза тоже никак не открывались, впрочем как и рот, чтобы он смог хотя бы попросить воды, потому что пить хотелось неимоверно.       Его словно вырвало со дна колодца, когда лёгкие сделали резкий глубокий вдох, а до слуха всё же дошло одно — то самое имя, что он ненавидел и хотел забыть так же, как и собственное, так же, как и человека, которому оно принадлежало:       — Хван Хёнджин.       Это имя ворвалось в сознание, хватая за горло и заставляя открыть глаза. Ёнбоку казалось, что он подскочил на месте, но оказался лежащим на больничной койке в VIP-палате, а вокруг не было никого, и только игла капельницы неприятно вонзалась в сгиб локтя.       Ёнбок пытался восстановить в памяти события, которые привели его в больницу, и тут же пожалел об этом. Ненавистное лицо встало перед глазами, отчего сердце заколотилось в глотке и даже в висках, оповещая, что ещё существует и очень боится вновь встретиться с тем, кто год назад уничтожил в нём всё живое.       Дверь в палату открылась, и на пороге появилась мама Чонина вместе с Ынха.       — Аппа, — Ынха бросилась на шею Ёнбоку, — папочка, ты опять заболел?       Заглянув племяннице в глаза, он увидел в них слёзы: бедный ребёнок, несмотря на свой возраст, всё ещё помнила, как он лежал в отделении проктологии в Центральной больнице Сеула, бледный и потерявший вкус к жизни.       — Со мной всё хорошо, милая, — он погладил её по голове и вытер скатившиеся к подбородку солёные капли. — Скоро пойдём домой и закажем самую большую курочку, хорошо?       — Угу, — хныкнула Ынха, ещё крепче прижимаясь к Ёнбоку. — Только ты не болей больше, ладно?       Мама Чонина с улыбкой умиления стояла, не привлекая к себе внимания, пока Ёнбок, удобнее усаживаясь на кровати, а затем подняв племянницу к себе на колени, не взглянул на выглядящую достаточно молодо для матери трёх взрослых сыновей женщину:       — Спасибо огромное, что позаботились об Ынха, тётушка, — он склонил голову, чувствуя безграничную благодарность, потому что родители Чонина были здесь, в Пусане, единственными, кто вообще знал о существовании Ынха.       — Не стоит, Ёнбок. Мне не сложно. Главное, чтобы ты заботился о себе, потому что ей без тебя очень плохо. Она весь вечер просилась к тебе, едва я забрала её из сада. Как себя чувствуешь?       — Спасибо, хорошо. Не знаю, что случилось, — соврал он, хотя прекрасно знал причину своего внезапного обморока, правда и сам не ожидал, что эта встреча так сильно на него повлияет, — наверное переутомление, — он пожал плечами, а затем, чтобы перевести тему, от которой чувствовал себя неловко, а сердце в груди щемило от накатывающих воспоминаний, спросил Ынха: — Ты хорошо себя вела? Не утруждала тётушку?       Ынха закивала на груди Ёнбока, даже не подняв головы, только сильнее прижимаясь к нему.       — Тётушка, вы можете позвать кого-нибудь? Я ещё не видел доктора, но хочу поскорее домой.       — Конечно, Ёнбок, минутку.              Но мама Чонина даже выйти не успела, как дверь открылась, и в палату вошла миловидная девушка в белом халате, на нагрудном кармашке которой он потом смог прочитать имя: «Пак Шинхе», а следом нарисовался молодой мужчина, на которого Ёнбок мог бы залюбоваться, если бы был прежним, если бы был Феликсом.       — Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? — спросила доктор, проверяя пульс, а затем фиксируя показания датчиков, которые всё ещё были прикреплены к нему, но тут же стала их снимать.       — Спасибо, хорошо. Могу я идти домой? — стараясь не смотреть на так и не представившегося незнакомца, Ёнбок всё своё внимание обратил на врача.       — Да, конечно. Я выпишу вам рекомендации, витамины. И ещё один вопрос: у вас признаки переутомления. Скажите, как у вас со сном и отдыхом в целом? Я бы рекомендовала вам взять отпуск хотя бы на неделю.       — Нет, у меня всё в порядке, — ответил Ёнбок и отвёл глаза, не выдерживая взгляда доктора, которая явно ему не верила.       А что он должен был ответить? Что он работает, чтобы не думать и не вспоминать? Что выходной для него подобен аду, в который он возвращается, стоит Ынха отойти от него и заняться своими играми? Что ему продолжают уже год сниться кошмары, поэтому он боится спать и вырубается только от усталости?       — Кхм, хорошо, но я всё же рекомендую вам отдых и, возможно, обратиться к специалисту. Обозначу в рекомендации, — сказала Шинхе, снова что-то чиркая у себя в планшете. — Заберите выписку у дежурной медсестры на этаже.       — Спасибо, — Ёнбок был благодарен не только за то, что она хорошо сделала свою работу, но и за то, что промолчала, потому что он и сам прекрасно знал, о каком специалисте шла речь, и лишнее, тем более прилюдное, упоминание ему было не нужно.       Доктор Пак вышла вместе с молчаливым незнакомцем, отчего Ёнбок решил, что тот приходил не к нему.       — Ну что? Поехали домой, Ынха? — он улыбнулся племяннице, которая тут же слезла с его колен. — Тогда тебе следует выйти с тётушкой, а мне нужно переодеться.       Больничную одежду он положил на кровать и надел костюм и рубашку, в которых был на работе. В кармане пиджака обнаружился телефон, на экране которого значился всё тот же день, но рабочее время подошло к концу, висело несколько непрочитанных сообщений и пропущенных звонков, которые он пока решил проигнорировать. Окинув взглядом уютную палату, Ёнбок только теперь осознал, что её стоимость наверняка была очень неуютной, и собирался обязательно выяснить, кто распорядился, чтобы его расположили в VIP, и не хотел бы он же и расплатиться. Лишние траты ему теперь совершенно ни к чему, достаточно того, что с него вычтут пропуск сегодняшнего дня в офисе.       Работа… Ёнбок пошатнулся, успев опереться рукой на стену, чтобы не упасть. Он убежал из Сеула, жил почти спокойно в Пусане, но теперь… Что делать теперь? Если у них сменился владелец на него… Он закусил губу и зажмурился, отгоняя образ Хёнджина, представшего перед ним в коридоре компании, в которой прежде считал себя в безопасности. Ведь теперь значило, что в любой момент они могут пересечься. Видимо, придётся воспользоваться советом врача и оформить отпуск, пока начальство не свалит обратно в столицу, потому что Ёнбок не мог найти в себе моральных сил даже на то, чтобы находиться с ним в одном здании.       С этими мыслями он вышел из палаты, подошёл к дежурной медсестре за выпиской, поинтересовался оплатой и можно ли погасить счёт в рассрочку…       — Ваша палата и лечение оплачены, господин Ли, — сказала улыбчивая девушка, но это не с первого раза дошло до загруженного мыслями Ёнбока.       Он посмотрел на маму Чонина, которая стояла с Ынха неподалёку, ожидая, когда можно будет поехать домой, но та лишь пожала плечами. Конечно, зачем она будет оплачивать ему дорогую палату? Нет, она бы это сделала, будь у неё деньги, но семья Ян среднего достатка, чтобы тратиться на такие услуги, да и было достаточно койки в отделении скорой помощи…       — Кто? Кто оплатил? — наконец, почти заикаясь, спросил Ёнбок.       — Эм… Ваш опекун? Вот здесь написано «Ли Минхо», он же сопровождал вас в скорой и заходил в палату недавно с доктором Пак, — недоумевающим тоном ответила медсестра, показывая квитанцию об оплате, словно это должно было прояснить ситуацию, но Ёнбок слышал это имя впервые.       — Хорошо, спасибо, — он учтиво кивнул, забрал листок с выпиской и рекомендациями, тут же сложил его, даже не взглянув, и убрал в карман, затем протянул руку счастливой Ынха, которая сразу на ней повисла.       — Аппа, домой? — громко спросила она, вызывая улыбку умиления у всех, кто находился в этот момент поблизости.       — Ёнбок, может, поживёте с малышкой у нас? Я хоть прослежу, чтобы ты хорошо ел и отдыхал, — предложила мама Чонина, но от слова «отдых» у Ёнбока подкатила тошнота к горлу, а сердце тревожно забилось.       — Нет, тётушка, спасибо вам за помощь, не хочу вас стеснять, да и дома мне комфортнее. Дома никто не будет знать, насколько ему плохо, и сочувственно смотреть.       — Как знаешь, но наш дом всегда для вас открыт. Давай хотя бы сначала поедем к нам, я хоть еды дам. Наготовила специально. Не откажешься же? — с надеждой спросила она.       — Не откажусь, — улыбнулся Ёнбок, насколько смог добродушно и открыто: тётушка не знала всего, что с ним произошло год назад, но в общих чертах ей было известно, что друг её сына от чего-то бежал, но никогда не доставала расспросами, за что он был вдвойне ей благодарен. — Только поедем через компанию. Мне нужно забрать сумку, — голос дрогнул, но была надежда, что никого, кроме охраны, в офисе уже не было, чтобы ни с кем не пересечься, особенно с ним.       Такси приехало почти сразу, в котором Ынха уснула на коленях тётушки, поэтому Ёнбок попросил водителя подождать немного, пока он сходит за сумкой. На его счастье кто-то позаботился и оставил её на посту охраны, отчего не пришлось подниматься в офис. Поблагодарив хмурого охранника, Ёнбок быстро ретировался, а звук разъезжающихся дверей лифта придал ему скорости, поэтому он ускорил шаг, не желая ни с кем пересекаться, кто бы это ни был. Мало ли… Как бы быстро он ни шёл, ему казалось, что слишком медленно, но всё же он достиг машины такси, по ощущениям, через целую вечность и плюхнулся на переднее сиденье, с шумом захлопнув дверцу.       — За вами кто-то гонится, господин? — видимо, решил пошутить таксист, но встретившись с загнанным взглядом, стёр улыбку с лица и завёл авто. — Куда теперь?       Мама Чонина назвала адрес своего дома, ведь Ёнбок едва дышал и не был в состоянии что-либо сказать. Он только краем глаза заметил появившиеся в дверях компании фигуры, тут же зажмурился, чтобы не увидеть его. Он так и ехал часть дороги с закрытыми глазами, ругая себя в трусости и слабости, но при этом понимал, что не готов снова оказаться с ним лицом к лицу.       Мысли толкались в голове одна за другой, но ни на одной Ёнбок не мог остановиться. Ему хотелось прямо сейчас купить билет куда-нибудь подальше и исчезнуть. При этом до скрежета зубов клокотало в сердце, что теперь мечтой его жизни стало увидеть, как он пресмыкается перед ним и просит прощения, увидеть его крах и унижение. И тут же приходило осознание, что такие как он бессмертны и нет смысла даже надеяться. Вспомнился незнакомец, вошедший в палату вместе с доктором Пак. Ли Минхо. Красивый, с холодным взглядом кошачьих глаз. Кто он такой и почему оплатил его лечение? Ёнбок не любил быть кому-то должным, обязанным…       За всеми этими размышлениями он не заметил, как они подъехали к дому семьи Ян, почти на автомате назвал собственный адрес, после того, как тётушка положила на заднее сиденье возле спящей Ынха увесистый узелок с контейнерами.       — Приехали, — сказал таксист.       Пришлось выложить кругленькую сумму за катание почти по всему городу. Ёнбок осторожно взял Ынха на руки, стараясь не разбудить. Водитель помог расположить малышку на одном плече, чтобы можно было свободной рукой забрать узелок.       Квартира встретила привычной тишиной и приглушённой подсветкой, и ему стало словно легче дышать. Оставив контейнеры на обувнице, Ёнбок в первую очередь отнёс Ынха в её комнату, зависнув над спящей малышкой на некоторое время, любуясь умиротворённым личиком, которое сейчас ему напомнило её мать. Как же он скучал по сестре, по разговорам по душам… Несдержанный всхлип сорвался с губ, а горячая слеза скатилась по щеке, оставив после себя стягивающий кожу след. Ёнбок погладил Ынха по волосам, затем достал из комода пижаму и переодел её. Малышка так утомилась от переживаний за дядю, что даже не пошевелилась, пока он проводил с ней все необходимые манипуляции, а только несколько раз поморщила носик и что-то пробормотала. Ёнбок поцеловал её в лоб, а потом, оставив включенным ночник, вышел.       Пока он разбирал привезённые контейнеры, в желудке требовательно заурчало, напомнив, что с самого утра кроме чашки кофе в нём ничего не было. Он переложил на тарелку немного жареного мяса с овощами, чтобы разогреть в микроволновке, а остальное убрал в холодильник. Мама Чонина очень вкусно готовила, но, несмотря на жаждущий пищи живот, еда показалась безвкусной. Едва запихнув в себя пару кусочков, Ёнбок отодвинул тарелку в сторону и, сложив предплечья на стол, упёрся в них лбом, закрывая глаза. Вопрос «как теперь быть?» не покидал его, но и ответа не приходило. Хотелось напиться, но дома не было ни бутылки даже самого лёгкого пива.       Вскоре спину стало ломить от неудобной позы, и Ёнбок заставил себя встать: душ и сон — единственное, что он мог сейчас сделать. Первое должно было расслабить и смыть хотя бы запах больницы, а вот второе он даже не надеялся сегодня заполучить просто так, поэтому ещё до похода в ванную, принял снотворное, чтобы оно начало действовать, пока он моется.       Ёнбок стоял в ванной, смотря в зеркало, и смывал остатки тональника, со сжимающимся сердцем наблюдая, как в отражении возвращается снова ненавистный Феликс…

***

      До получения сообщения от Минхо о состоянии Феликса Хёнджин с трудом мог сосредоточиться на отчётах руководителей, хотя именно за ними он и приехал. Тем не менее, он даже задавал вопросы, которые изначально его интересовали, но практически не вникал в ответы. На это у него и был Джисон, чтобы всё зафиксировать, а затем он со всем разберётся.       — Директор Со, а как работает кафетерий? Служащие довольны обслуживанием и меню? — Спросил Джисон, когда Хёнджин завис в своих мыслях, тем самым спасая ситуацию.       — Я думаю, что мы это можем проверить сами прямо сейчас, — ухватившись за возможность взять перерыв, предложил Хёнджин. — Как думаешь, помощник Хан?       — Да-да, конечно, — засуетился Чанбин. — Мы стараемся, чтобы было доступно и вкусно. Идёмте.       — Хорошо. Тогда все могут быть свободны. На данный момент я доволен услышанным. Надеюсь, что вы продолжите усердно работать, — Хёнджин встал и кивнул присутствующим, а затем обратился к поднявшемуся следом Чанбину: — После посещения кафетерия я хочу пройтись по этажам и отделам, чтобы посмотреть работу на местах.       — Обязательно. Пройдёмте.       Аппетита у Хёнджина не было, несмотря на то, что запах стоял вкусный, а блюда выглядели красиво. Но по тому, как Джисон уплетал заказанную еду, он сделал вывод, что директор Со не приукрасил.       Затем Хёнджин действительно ходил от этажа к этажу, от офиса к офису, слушая рассказ об устройстве и назначении каждого, и был удовлетворён осведомлённостью Чанбина обо всём, словно он специально готовился, но знал, что этого не могло быть, поэтому закинул дополнительный плюсик в копилку этого невысокого и шустрого директора, посчитав, что в ближайшее время точно менять его не будет.       — Директор Со, как давно вы занимаете эту должность? — поинтересовался он, находясь уже в кабинете Чанбина, удовлетворённый состоянием здания и организацией рабочих мест.       — Чуть больше года, господин Хван, — учтиво ответил тот. — Вас что-то не устраивает в моём руководстве?       — Нет, что вы… Наоборот, я всем доволен.       — Благодарю, господин Хван. Но это не только моя заслуга. Мы стараемся совместными усилиями создать дружный коллектив.       — Приятно слышать, директор Со, — сказал Хёнджин и отвлёкся на провибрировавший в кармане телефон.       «Я всё сделал». Это короткое сообщение от Минхо сказало Хёнджину больше, чем полноценный отчёт о последнем квартале работы компании, который предоставил нынешний директор Со Чанбин. Эти три слова говорили о том, что Феликс обеспечен лучшими специалистами и VIP обслуживанием. Из мобильного банка пришло уведомление о списании средств со счёта: «750 000 вон. Получатель: Больница Янсан Пусанского Национального Университета».       — Простите, важное сообщение, — прокомментировал Хёнджин, возвращая телефон в карман. — Думаю, на сегодня мы можем закончить, ведь уже достаточно поздно и рабочее время подошло к концу. Спасибо за полноценную экскурсию и рассказ о компании. Надеюсь, что и в дальнейшем вы будете прилагать должные усилия для всеобщего процветания. — Чанбин слушал, внимая каждому слову, иногда кивал, а Хёнджин продолжил: — Я собираюсь вложить дополнительные средства и очень хочу, чтобы они окупились. Вы ведь справитесь?       — Несомненно, господин Хван, можете не переживать на этот счёт, — с готовностью ответил Чанбин, пожимая протянутую руку Хёнджина, а затем и Джисона.       — Рассчитываю на вас. До свидания.       В лифте Джисон бесцеремонно прижал Хёнджина к стенке, начав беспорядочно целовать щёки, шею, губы, в перерывах шепча:       — Я едва дождался, когда смогу прикоснуться к тебе. Ты так напряжён.       — Джисон, ну не здесь же, — отойдя от минутного ступора, Хёнджин схватил Джисона за плечи и отодвинул от себя.       — Тогда в номере? — тот лукаво улыбнулся, а затем закусил губу.       Хёнджину было совершенно не до этого. После того, как он увидел Феликса, бледного и напуганного, прикосновения Джисона стали казаться чуждыми и даже неприятными.       — Не знаю. Я устал. Откуда в тебе столько энергии? — он постарался скрыть истинную причину отказа, но по взгляду понял, что ему не поверили.       — Хорошо. Отдыхать так отдыхать, — наигранно равнодушно ответил Джисон.       Когда они вышли из зоны лифтов к турникетам возле пункта охраны, Хёнджин заметил высветленную макушку, которая удалялась чуть ли не бегом. С одной стороны он вздохнул с облегчением, узнав Феликса: с ним всё было в порядке, раз тот с такой прытью мчался к такси, которое его ожидало. С другой — почувствовал сожаление, что не вышел от Чанбина раньше, ведь мог успеть его перехватить. Хёнджин ускорил шаг, даже сам этого не осознав, но, выйдя из здания, смог только проводить взглядом красные огни удаляющейся машины и заметил, что на заднем сиденье была девушка…