Тиндер: как смотреть не туда

На следующий вечер всё выглядело так, будто никакой судьбоносной драмы накануне не происходило. Ровно до того момента, пока Катя не заявилась к Рите с пирогом, коробкой чая в пакетиках и выражением лица женщины, которая пришла не в гости, а с миссией. — Нет, — сказала Рита сразу, даже не открывая дверь полностью. — Да, — так же сразу ответила Катя и плечом толкнула дверь. — Я принесла вишнёвый пирог. Не имеешь права меня не пустить. — У меня есть право не участвовать в твоих сатанинских ритуалах. — Это не ритуал. Это цифровая социализация. — Это позор. — Это шанс, — настаивала на своём Воронова. — Это помойка. — Это приложение для знакомств, Рита, а не канализационный люк. Рита отступила в сторону только потому, что пирог действительно пах слишком хорошо, чтобы устраивать скандал в подъезде. Катя уже разувалась у коврика, как у себя дома, и несла пакет на кухню. — Чайник ставь, — распорядилась она. — Сегодня мы не просто жалуемся на мужчин. Сегодня мы выходим на охоту. — “Мы” тут звучит особенно оскорбительно. На свидания потом почему-то хожу я. — Потому что ты у нас главный герой, а я твой менеджер. — Менеджер по катастрофам. — По счастливой личной жизни, которую ты без меня никогда не организуешь. Рита закатила глаза, но чайник всё-таки поставила. Квартира была тёплой, немного сонной после рабочего дня. На подоконнике лежала её книга вниз обложкой, на стуле висел кардиган, на столе — вчерашний блокнот со списком, как улика, которую никто не удосужился спрятать. Катя заметила его сразу. — Отлично. Наше ТЗ на мужика на месте. — Не называй это так. — Почему? Очень рабочий документ. — Потому что у меня от этой фразы ощущение, будто я ищу не любовь, а подрядчика. — Иногда это одно и то же, — заметила Катя, доставая тарелки. Рита только фыркнула. Через десять минут они уже сидели за кухонным столом: чай, пирог, телефон Катерины, телефон Риты, блокнот со списком и ощущение неизбежного унижения. — Так, — бодро сказала Катя. — Начинаем с анкеты. — Не начинаем. — Начинаем. — Катя. — Рита. — Я тебя ненавижу. — Ложь. Ешь пирог. Рита мрачно отломила кусок от ломтика, который нарезала ей подруга. — Если я встречу там ещё одного мужчину, который в анкете пишет “люблю жизнь, путешествия и вкусно поесть”, я уйду в монастырь. — Не уйдёшь. Ты слишком любишь красивые сапоги и драму. — Можно я хотя бы сделаю анкету без лица? — Нет. Это не розыск преступника. — А если с лицом, но в солнечных очках? — Ты собралась знакомиться или торговать органами? Рита только открыла рот, чтобы ответить, как в дверь без стука вошёл Артём. Просто вошёл. Как входил последние двадцать лет своей жизни — с ключом, с наглостью и с привычкой считать чужие квартиры продолжением общей территории. — У вас пахнет пирогом, — сообщил он с порога. — У тебя дома еда закончилась? — не оборачиваясь, спросила Рита. — Нет. Но у вас интереснее. — Не преувеличивай, — сказала Катя. — Мы всего лишь создаём Рите анкету в приложении для знакомств. Артём остановился. Рита даже не видела его лица, но почувствовала эту паузу так отчётливо, будто кто-то открыл окно в холод. — О, — произнёс он наконец. — Вот это уже серьёзный шаг. — Да, спасибо, — мрачно сказала Рита. — Мы все тоже за меня волнуемся. Он прошёл на кухню, заглянул через её плечо в телефон и чуть заметно приподнял бровь. — “Расскажи о себе”. — Не смей, — предупредила Рита сразу. — Я ещё ничего не сказал. — У тебя уже то лицо. — Какое? — С которым ты сейчас начнёшь портить мне жизнь. Артём подцепил пальцем край пирога с тарелки Екатерины, проигнорировал её возмущённое “эй” и сел напротив Риты. — Ладно, — сказал он. — Показывайте. Раз уж я здесь, спасу вас от совсем уж чудовищных формулировок. — Мы тебя не звали, — напомнила Рита. — Но я пришёл. Как счастье. Только лучше. — Сомнительное сравнение, — пробормотала Катя, но уже улыбалась. Рита смерила обоих взглядом человека, которого предали самые близкие. — Хорошо. Ладно. Пусть. Но как только ты скажешь что-то отвратительное, я вылью тебе чай на колени. — Ты это говоришь так, будто я не жил с тобой по соседству полжизни и не знаю, что ты не станешь портить хороший чай. — Артём. — Всё, молчу. Начинайте. Катя с энтузиазмом развернула телефон к себе. — Итак. Имя, возраст, фото — это потом. Биография. Нужно что-то короткое, живое и не стыдное. — Пиши: “Не люблю людей”, — предложила Рита. — Прекрасный старт, — сказал Артём. — Особенно для приложения, где цель — найти человека. — Зато честно. — Тогда пиши полностью: “Не люблю людей, но иногда делаю исключения”. Катя на секунду замерла. — Слушай… а это неплохо. — Нет, — тут же сказала Рита. — Почему? — Потому что это звучит так, будто я надменная стерва. Артём посмотрел на неё поверх кружки. — А ты хочешь начинать отношения с обмана? Катя закашлялась в чай, пытаясь спрятать смех. — Нет, серьёзно, — сказал Артём, уже совершенно спокойно. — Лучше сразу написать что-то твоё. Не слащавое. Не “люблю закаты, объятия и искренность”. Тебя после такого либо не узнают, либо испугаются, когда ты на второй день скажешь, что ненавидишь голосовые по утрам. — Я ненавижу голосовые в любое время суток, — сухо заметила Рита. — Вот. Уже лучше. Пиши это. Катя засмеялась и начала печатать: — “Люблю сарказм, вкусный кофе, людей с хорошим чувством юмора и ненавижу голосовые без предупреждения”. — Это уже похоже на меня, — признала Рита. — Добавь что-то тёплое, — сказала Катя. — А то создаётся ощущение, что ты собираешься не знакомиться, а проводить допрос с пристрастием. — “Зато умею печь блинчики и не устраиваю истерик без повода”, — предложила Рита. — Неправда, — тут же сказал Артём. — Без повода — не устраиваю. — Спорный тезис. — Ты сегодня уйдёшь отсюда своими ногами только потому, что я добрая. — И маленькая, — лениво добавил он. Рита прищурилась. — Не начинай. — Я вообще ничего, — пожал своими широкими плечами Артем. — Просто констатирую. Катя уже смеялась так, что едва попадала по клавишам. — Всё, отлично, — сказала она. — У нас получается. Теперь: что ищешь? Рита откинулась на спинку стула. — Покой. — Мужчину, Рита. — Тогда мужчину, с которым возможен покой. Это сорвалось с языка слишком быстро и слишком легко. И сразу повисло в воздухе чем-то знакомым. Артём чуть заметно опустил взгляд в её вчерашний блокнот, который всё ещё лежал на столе. Потом — обратно на неё. — Уже лучше, — сказал он. — Мне не нужно твоё одобрение, — тут же отозвалась Рита. — Я просто отметил прогресс. — Ты ведёшь по мне отчётность? — Кто-то должен. Катя с наслаждением наблюдала за ними поверх кружки. — Господи, вы не флиртуете, вы ведёте пограничные переговоры. Они оба одновременно повернулись к ней. — Мы не флиртуем, — сказала Рита. — Боже упаси, — в ту же секунду сказал Артём. Катя только хмыкнула в чай. — Ладно. Дальше. Интересы. — Чтение, кино, прогулки, — начала Рита. — Скучно, — перебил Артём. — Это нормальные интересы! — Это интересы человека из шаблонной анкеты, которую никто не дочитает до конца. Напиши нормально. — Что значит “нормально”? — То, что делает тебя тобой. Рита раздражённо скрестила руки. — Ну давай, эксперт. Просвети меня. Он пожал плечами. — Ты пьёшь кофе так, будто это религия. Вечно споришь с людьми в комментариях мысленно, но вслух только со знакомыми. Умеешь за пять минут возненавидеть человека за слово “ресурсный”. Любишь старые фильмы, где все слишком красивые и несчастные. Ещё у тебя пунктик на хороших пальто, красивых руках и мужчинах, которые умеют молчать не неловко. Кухня вдруг стала странно тихой. Катя медленно опустила кружку. Рита уставилась на Артёма. — Ты… — сказала она и запнулась. — Ты вообще зачем так много обо мне знаешь? Артём моргнул, будто только сейчас понял, что сказал это вслух. Потом спокойно взял с тарелки ещё кусок пирога. — Потому что ты очень шумно живёшь, Заноза. — Это не ответ. — Это исчерпывающий ответ. Катя, не выдержав, уткнулась лбом в ладонь, скрывая улыбку. — Пишу, — объявила она, пока никто не начал бросаться посудой. — “Люблю кофе почти религиозно, хорошие фильмы, сарказм, долгие разговоры и людей, рядом с которыми не нужно изображать кого-то другого”. Рита всё ещё смотрела на Артёма. — Слишком… честно, — пробормотала она. — А это и есть смысл анкеты, — сказал Воронов, поморщившись. — Смысл анкеты — не отпугнуть всех на старте. — Тогда ври, — пожал плечами Артём. — Напиши, что ты лёгкая, позитивная и любишь приключения. Потом будешь объяснять бедолаге, почему ты в девять вечера уже устала от жизни, от людей и от него лично. Катя прыснула. — Нет, это оставляем. Это гениально. Она быстро напечатала последние строки и развернула телефон к Рите. На экране было: Люблю кофе почти религиозно, сарказм, хорошие фильмы, долгие разговоры и людей, рядом с которыми не нужно изображать кого-то другого. Не люблю голосовые без предупреждения и пустую болтовню ради болтовни. Ищу мужчину, с которым возможны интерес, юмор и покой без скуки. Рита перечитала один раз. Потом второй. — Это… неплохо, — признала она неохотно. — Ещё бы, — сказала Катя. — У тебя две литературные няньки. — У меня одна сумасшедшая подруга и один домашний вредитель. — Зато эффективно, — отозвался Артём, жуя пирог. Катя пролистала дальше. — Теперь самое страшное. Фотографии. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Я не дам вам выбирать фото. — Тогда я выберу сама, — спокойно сказала Катя. — Это ещё хуже! — Слушай, — вмешался Артём, — главное правило мужской анкеты: не ставь десять одинаковых селфи, где у тебя только меняется угол трагедии. Рита медленно повернулась к нему. — Угол трагедии? — Ты поняла. — Я тебя ненавижу. — И всё же. — И всё же я тебя когда-нибудь отравлю. — Ты обещаешь это лет с шестнадцати. Я пока жив. Катя уже рылась в галерее Риты с безжалостностью государственного проверяющего. — Так. Вот это хорошее. — Нет, там у меня лицо круглое. — Здесь у тебя прекрасное лицо. — Здесь я выгляжу так, будто знаю, где спрятала труп. — Это называется уверенность. — Это называется уголовщина. — А вот это? — Катя подняла другое фото. Артём чуть склонился вперёд. — Нет. Обе девушки одновременно посмотрели на него. — Почему это “нет”? — спросила Катя. — Потому что оно слишком… — он замолчал. — Слишком что? — прищурилась Рита. — Слишком красивое, — спокойно договорил он. — На него слетятся не те. В комнате повисла пауза. Катя очень медленно поставила телефон на стол. Улыбка на её лице стала почти неприличной. Рита почувствовала, как что-то горячее и раздражающее поднимается к щекам. — Не “не те”, а все подряд, — сказала она слишком резко. — Какая разница? — Большая, — ответил Артём так же ровно. — Если цель не просто собрать лайки от мужчин, которые увидели ноги и забыли прочитать текст. — Прости, а ты теперь ещё и моя служба модерации? — недовольно уточнила Назарова. — Учитывая ваш уровень стратегического мышления — да. — Какой ты заботливый, — в голове Риты прозвучала добрая порция яда. — Ужасно, сам страдаю. Катя, уже не скрываясь, тихо рассмеялась в ладонь. — Всё, — объявила она. — Решено. Берём фото, где Рита красивая, но выглядит как человек, а не как чей-то несбыточный нервный срыв. — Очень романтично сформулировала, — заметила Рита. — Я старалась. Через некоторое время анкета была почти готова. Имя. Возраст. Несколько фото, после которых Рита дважды пыталась вырвать телефон у Кати. Биография. Пара интересов. Ни одного смайлика. Ни одной лжи. И, к огромному сожалению Риты, довольно много Артёма между строк. Катя уже торжественно поднесла палец к кнопке “сохранить”, когда Рита вдруг сказала: — Подожди. — Что ещё? Она посмотрела на экран, потом на свой блокнот со вчерашним списком, потом — непонятно зачем — на Артёма. Он сидел напротив, с кружкой чая в руках, расслабленный, знакомый до невозможности, раздражающий, как всегда, и почему-то слишком внимательный для человека, которому якобы всё равно. — Убери слово “покой”, — сказала Рита. Катя моргнула. — Почему? Это же хорошее слово. — Звучит так, будто я ищу санаторий. Напиши… — Рита задумалась. — “спокойствие”. Артём усмехнулся. — Какая разница? — Большая. — Чем? Рита посмотрела на него прямо. — Покой — это когда всё закончилось. А спокойствие — когда тебе хорошо рядом с кем-то живым. На этот раз замолчала даже Катя. Потом медленно кивнула. — Вот это красиво. Она исправила слово и, прежде чем Рита успела передумать, нажала кнопку. — Готово, — объявила Катя. — Всё. Ты официально в игре. Рита уставилась на экран так, будто только что подписала контракт с дьяволом. — Ненавижу вас обоих. — А я говорил, что не надо было ставить ту фотографию с серьёзным лицом, — заметил Артём. — Теперь все подумают, что у тебя дома спрятан топор. — Это моё лучшее фото. — Это фото женщины, которая уже всё решила за следствие. Катя согнулась от смеха. Рита взяла со стола салфетку и бросила в него. Артём поймал её — опять, конечно же, поймал — и с довольной ленцой откинулся на спинку стула всё так же сжимая её в кулаке. Телефон Риты коротко вибрировал. Первый лайк. Потом почти сразу второй. Катя восторженно ахнула: — О-о-о, понеслось! Рита посмотрела на экран так, будто там вылуплялись насекомые. — Господи, нет. — Господи, да, — сказала Катя. Артём вытянул руку. — Дай посмотреть. — Не дам. — Заноза. — Не смей. — Я должен убедиться, что там сразу не появился какой-нибудь Никита с био “ценю искренность, люблю спорт и не переношу драму”. — Почему именно Никита? — Потому что они всегда Никиты, — мрачно сказал Артём. Катя снова расхохоталась. Рита, против воли, тоже улыбнулась. И на секунду всё стало до смешного простым: пирог, чай, кухня, знакомые голоса, приложение, которое уже начинало мигать чужими лицами, и Артём напротив, который вёл себя так, будто участие в её личной жизни — его законное, почти бытовое право. Это раздражало. Это было привычно. И это почему-то казалось куда более опасным, чем все мужчины в приложении вместе взятые.