Тиндер: как смотреть не туда

— Нет, всё, — сказала Рита, прижимая телефон к себе. — Дальше я сама. После этих слов никто никуда не ушел. Естественно. — Не смеши, — отозвалась Катя, уже подвигая к ней блюдце с пирогом и устраиваясь удобнее. — Ты сейчас либо напишешь слишком сухо, либо слишком умно, либо начнёшь редактировать одно сообщение до пенсии. — Это клевета, — Назарова подарила подруге угрожающий взгляд. — Это статистика, — вставил Артём. — А ты вообще молчи, — тут же сказала Рита. — Я молчу. С достоинством. — У тебя даже молчание раздражающее, Воронов. — Спасибо, Заноза. Телефон в её руках всё ещё светился сообщением от Ильи: “Привет. Проверка принята. Но предупреждаю: я и правда люблю тишину, кофе и старые дома. А ты?” Катя прищурилась. — Так. Это хороший ответ. — Слишком хороший, — пробормотал Артём. — Да господи, что с тобой не так? — возмутилась Катя. — Мужчина пишет нормально, не “привет красавица”, не смайл с огнём, не “чем занимаешься”. Уже праздник. — Я не сказал, что он плохой. Я сказал — слишком хороший старт. Подозрительно. Рита подняла глаза от телефона. — А можно без твоей внутренней службы безопасности? — Нельзя. Вы без меня пропадёте. — Мы без тебя, может, впервые выживем спокойно. — Не факт. Катя хлопнула ладонью по столу. — Так. Всё. Пишем ответ. Рита, давай варианты. — Ненавижу это. — Да-да. Варианты. Рита задумалась, глядя в экран. — Можно… “Я люблю кофе, сарказм и людей, с которыми можно молчать без ощущения, что надо срочно спасать разговор”. Катя вытянула губы трубочкой. — Неплохо. — Неплохо? — переспросила Рита. — Это уже почти литература. — Это уже почти собеседование, — поправил Воронов, отвлекаясь на свой телефон. Кто-то ему писал. — Ты серьёзно сегодня решил умертвить во мне всё живое? — Я просто напоминаю, что он пока не знает, что ты милая, — карие глаза отвлеклись от экрана и пристально смотрели на Риту. Назарова нахохлилась: ей не понравилось как слово «милая» прозвучало из его уст. Как будто бы это было личное оскорбление в её огород. — Я не милая. — Вот именно. Значит, не надо притворяться. Катя ткнула пальцем в Артёма. — Подожди. В этом есть мысль. Рит, пиши проще. Ты же в жизни не говоришь как героиня фестивального кино. — Вообще-то иногда говорю. — Только когда злая, уставшая или хочешь, чтобы человек почувствовал себя тупее тебя. — То есть почти всегда, — добавил Артём, заканчивая мысль, которую сестра не озвучила. Рита метнула в него салфеткой. Он поймал её, конечно же. — Хорошо, — сказала она сквозь зубы. — Проще. “Люблю кофе, сарказм и молчание без неловкости. Ещё люблю старые фильмы и хорошие пальто”. Нет, стоп, пальто нельзя. — Почему нельзя? — удивилась Катя. — Потому что звучит так, будто я ищу шкаф. — Ты и ищешь шкаф, — буркнул Артём. — Иногда ещё шарф. — Замолчи. Катя уже смеялась в кружку. — А мне нравится про пальто. — Нет. — Почему? — Потому что это слишком… личное. Артём коротко усмехнулся, но ничего не сказал. Только отпил чай. Катя склонилась над экраном. — Ладно. Тогда так: “Люблю кофе, сарказм, старые фильмы и людей, с которыми можно молчать без неловкости”. Всё. Просто, живо, по тебе. Рита медленно кивнула. — Да. Это нормально. — Отправляй, — велела Катя. — Подожди. — Рита. — Подожди, я слово “людей” хочу заменить. — На что? — спросил Артём. — Не знаю. Может… “тех”. — Нет, — одновременно сказали Катя и Артём. Рита возмущённо посмотрела на обоих. — Почему нет? — Потому что “тех” звучит так, будто ты допрашиваешь кандидатов в шпионскую ячейку, — объяснил Артём. — А “людей” звучит тепло, — добавила Катя. — Оставляй. Рита тяжело вздохнула, будто её заставляли подписывать международное соглашение. И всё-таки отправила: “Люблю кофе, сарказм, старые фильмы и людей, с которыми можно молчать без неловкости.” Ответ пришёл быстрее, чем ей хотелось бы. Илья: “Тогда у нас уже есть как минимум две точки совпадения. Старые фильмы — это какие?” Катя победно ахнула: — Всё. Пошёл нормальный разговор. — Пока что он просто умеет задавать вопрос, — сухо заметил Артём. — И это уже достижение, — парировала Катя. — Не все справляются. Рита сама едва заметно улыбнулась. — Так. Что отвечать? — Правду, — сказала Катя. — Конкретику, — добавил Артём. — Не “разные”. За “разные” сразу расстрел на месте. — Я не идиотка, Артём. — Я этого не утверждал. Пока. Рита прищурилась, но вернулась к экрану. — Можно написать: “Такие, где все красивые, немного несчастные и умеют смотреть друг на друга так, будто это важнее сюжета”. На этот раз даже Катя замолчала на секунду. Потом медленно повернулась к ней. — Ты издеваешься? — Что? — Это очень красиво. — Это очень ты, — спокойно сказал Артём. Рита подняла голову. Он уже не улыбался, не издевался, не хмыкал. Просто смотрел на неё так, будто услышал не сообщение для чужого мужчины, а что-то давно знакомое. Катя шумно выдохнула. — Отправляй немедленно. Пока не передумала. Рита отправила. И почти сразу получила ответ. Илья: “Вот это уже почти опасно хорошо. Есть шанс, что ты сейчас назовёшь ‘Римские каникулы’, а я решу, что судьба существует.” — Ой, — сказала Катя. — О нет, — сказал Артём. — Что “о нет”? — мгновенно напряглась Рита. — Потому что если он сейчас ещё и “Римские каникулы” угадает, Катя начнёт выбирать вам свадебные салфетки. — Неплохая идея, — задумчиво сказала Катя. — Вы оба больные, — сообщила Рита, но уже смеялась. Она быстро напечатала: “‘Римские каникулы’ — да. Но ещё ‘Перед рассветом’, старые французские фильмы и всё, где люди умеют молчать красиво.” Ответ на это сообщение пришёл не мгновенно, а через полминуты — и эти полминуты почему-то сделали всё только хуже. Телефон завибрировал. Илья: “‘Перед рассветом’ — это уже серьёзная заявка. Кажется, у нас и правда странно хороший старт.” Катя схватила Риту за руку. — Рита! — Я вижу! — Нет, ты не понимаешь! Он нормальный! Он реально нормальный! — Пока он просто знает кино, — сказал Артём. — А ты просто завидуешь, — отрезала Катя, которая знала, что подобные фильмы он не особо-то и любил. Скорее, смотрел его с ними под вино если такое было перенесено из квартиры Риты в их. На кухне стало тихо. Рита медленно повернулась к Кате. Потом к Артёму. Катя, кажется, только сейчас поняла, что сказала это вслух, но вместо того чтобы извиниться, очень медленно отпила чай. Артём поставил кружку на стол. — Громкое заявление. — Зато честное, — Катя пожала плечами. — Ты весь вечер либо издеваешься, либо ворчишь, как будто тебе лично не нравится само существование этого Ильи. — Мне не нравится скорость, с которой вы готовы объявить нормальным человека по двум фотографиям и знанию кино. — А мне не нравится, что ты на всё реагируешь так, будто это твой личный проект, — парировала Катя. Рита переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как ситуация начинает разворачиваться в сторону, которая ей совершенно не нравилась. — Всё, — резко сказала она. — Стоп. Не надо. Катя тут же подняла руки. — Я молчу. Я вообще ничего. — Вот и молчи. Артём ничего не сказал тоже. Только взял свою кружку и откинулся назад, слишком спокойно, слишком собранно, будто это было не его имя только что ткнули в стол вилкой. Телефон опять мигнул. Все трое посмотрели на экран. Илья: “Раз уж старт хороший, рискну спросить: ты вообще здесь за разговорами, кофе или всё-таки за шансом встретить кого-то вживую?” Катя застонала от восторга. — Всё! Всё! Он зовёт в реальность! Он не собирается переписываться три месяца! — Это просто вопрос, — сказала Рита, но уже чувствовала, как у неё предательски теплеет лицо. — На который надо ответить нормально, — сказал Артём. — Спасибо, папа. — Не за что, Заноза. Назарова не ответила, лишь прищурилась на мужчину. Катя тут же сунула телефон обратно Рите. — Так, отвечай. — Не так быстро. — Почему? — Потому что мне надо подумать. — О чём тут думать? — Катя была в ужасе. — Скажи, что ты здесь не ради коллекции онлайн-диалогов. Рита прикусила губу и уставилась в экран. — Можно написать… “Смотря с кем. Но да, в идеале я всё-таки за жизнь, а не за бесконечную переписку”. — Хорошо, — сказала Катя. — Нормально, — кивнул Артём. — Ненавижу, когда вы со мной согласны, — пробормотала Рита. — Бывает редко. Пользуйся моментом, — отозвался тот «великодушно». Почему-то наигранное спокойствие - как это решила Рита - раздражало её. Она уже почти отправила сообщение, но остановилась. — Нет. Слово “идеале” убираем. — Почему? — спросила Катя. — Потому что звучит так, будто я уже в белом пальто иду навстречу судьбе. — У тебя всё сводится к пальто, — мрачно заметил Артём. — У тебя всё сводится к тому, чтобы бесить меня. — И пока отлично работает. Рита закатила глаза и исправила сообщение: “Да, я всё-таки за жизнь, а не за бесконечную переписку.” Отправила. На этот раз Илья ответил не сразу. Минуты тянулись неприятно медленно. Катя то и дело косилась на экран. Рита пыталась делать вид, что её это не волнует. Артём ел пирог так спокойно, будто не участвовал в этом коллективном нервном срыве. Наконец пришёл ответ. Илья: “Тогда давай без лишних кругов. Кофе в ближайшие дни?” Катя вскочила со стула так резко, что чуть не опрокинула ложку. — Да! Да! Да! — Сядь, — простонала Рита, хотя сама уже улыбалась в экран, как предательница. — Нет, ты не понимаешь! Он сразу предложил кофе! Не кальян, не “может как-нибудь”, не “скинь инст”. Кофе! — Архитектор. Старые дома. Кофе. Очень оригинально, — буркнул Артём. — Всё, — Катя ткнула в него пальцем. — Вот теперь ты точно бесишься. — Я оцениваю предсказуемость. — Ты ревнуешь, — с наслаждением сказала Катя. — Катя, — предупредила Рита. — Что Катя? Я права. — Ты сейчас устроишь драму из воздуха. — Не я её устрою. Артём медленно поднял на сестру взгляд. — Осторожнее. Катя вскинула брови. — С чем? С правдой? — Со своим талантом лезть туда, куда тебя не просили. — О, вот теперь заговорил. — Прекратите оба, — резко сказала Рита. На этот раз голос у неё вышел жёстче, чем она хотела. Катя первой опомнилась. — Ладно. Всё. Всё. Я молчу. Правда. И, к удивлению Риты, действительно замолчала. Только откинулась назад, поджав под себя ногу, и уже без слов сделала жест: отвечай. Рита посмотрела в телефон. На предложение про кофе. На спокойную, нормальную строчку, от которой внутри всё почему-то сжалось не только от волнения, но и от чего-то ещё. От того, что вечер переставал быть игрой. — Что написать? — спросила она уже тише. Катя открыла рот, но Артём оказался быстрее. — Что ты не против кофе. Она посмотрела на него. — Очень содержательно. — А зачем цирк? Он предложил кофе. Ты либо хочешь, либо нет. — Можно, я хотя бы без твоих мужских инструкций решу? — Можно. Решай. Катя осторожно вмешалась: — Рит, напиши просто и спокойно. “Да, кофе звучит хорошо. Я свободна тогда-то или тогда-то”. Рита медленно кивнула. — Да. Это нормально. — Удивительно, но да, — согласился Артём. Она набрала: “Да, кофе звучит хорошо. Я свободна в четверг или в субботу вечером.” И отправила, прежде чем успела передумать. Илья ответил почти сразу: “Четверг подойдёт. Тогда ближе к вечеру выберем место?” Катя прижала ладони к лицу. — Всё. Всё! У тебя свидание! Рита уткнулась лбом в ладонь. — Господи. — Ничего не господи, — сказала Катя. — Это успех. — Это четверг. — Это мужчина, который умеет писать. — Это пока просто кофе, — сухо заметил Артём. Катя повернулась к нему, как к неисправимому пациенту. — Ты сегодня невероятно вдохновляющий. — Я и не стараюсь. Рита ответила Илье коротким: “Договорились.” И только после этого положила телефон экраном вниз. На кухне повисла короткая, странная тишина. Всё было сделано. Анкета. Переписка. Кофе в четверг. Целый маленький кусок будущего, который ещё утром вообще не существовал. Катя первой нарушила молчание. — Ну что, — сказала она с таким видом, будто только что лично запустила космическую программу. — Я считаю, мы великие. — Я считаю, мы опасные, — пробормотала Рита. — Это тоже. — Я считаю, что вам обеим нужен взрослый надзор, — сказал Артём. — А я считаю, что тебе нужно перестать вести себя так, будто ты тут начальник отдела романтики, — фыркнула Катя. — Поверь, это худший отдел из возможных. — Но ты всё равно в нём работаешь, — заметила она. Рита устало застонала. — Катя. — Всё-всё, молчу. Я просто констатирую, что без нас ты бы сейчас сидела одна, ела печенье из пакета и ненавидела мужчин в интернете. — Я и сейчас их частично ненавижу. — Но уже с надеждой, — довольно сказала Катя. Она потянулась к чайнику, долила всем чай и, кажется, сознательно решила больше не подливать масла в огонь. Вместо этого начала обсуждать, в чём Рите идти на кофе, и это, к счастью, было безопаснее. Почти. — Только не надевай то чёрное платье, — сказал Артём, не отрываясь от кружки. Рита замерла. — Почему это? — Потому что оно слишком. — Слишком что? — Слишком старается. Катя медленно подняла глаза на брата. — Ты ещё и её гардероб контролируешь? — Я его комментирую. — Без запроса, — вставила Рита. — Всегда. Это моя функция, — подтвердил он. — А можно я сама решу, в чём идти на собственное свидание? — Конечно. А потом будешь жаловаться, что тебе было неудобно сидеть два часа и делать вид, что ты любишь своё платье больше, чем жизнь. Рита сощурилась. — Ты сейчас серьёзно заботишься или снова бесишь? — Одно другому не мешает. Катя издала нервный смешок и решительно отрезала себе ещё пирога. — Всё. Одежду обсудим завтра. Сегодня у нас исторический день: Рита за сорок минут прошла путь от “я никогда не пойду в приложение” до “у меня кофе с архитектором в четверг”. — Не напоминай. — Я буду напоминать до старости. — В этом я даже не сомневаюсь. Остаток вечера пошёл спокойнее. Они ещё немного посидели на кухне, обсудили, что мужчины с рыбой — зло, что слово “осознанность” нужно выдавать только по лицензии, и что Катя теперь чувствует себя крестной матерью этой любовной аферы. Рита уже не спорила так яростно. Даже смеялась чаще. Телефон ещё раз мигнул — Илья прислал короткое: “Тогда до четверга, Рита.” Катя, конечно, потребовала показать и это. Потом сделала лицо женщины, которая уже мысленно покупает подруге новое платье. Артём лишь скользнул взглядом по экрану и ничего не сказал. Это, пожалуй, нервировало сильнее всего. Когда чай закончился, пирог остался только крошками на тарелке, а вечер окончательно осел на плечи усталостью, Артём наконец поднялся. — Ладно, — сказал он, забирая свою кружку. — Я к себе. — Какая потеря, — отозвалась Рита. — Не плачь. Стена между нами тонкая, если что — пострадаешь от жизни вслух, я услышу. — Какой щедрый сервис. — Для тебя — круглосуточный. Катя закатила глаза. — Боже, идите уже оба. Артём усмехнулся, поставил кружку в раковину и двинулся к выходу. У двери он на секунду обернулся — не на Катю, а на Риту. Совсем коротко. — Не паникуй раньше времени, Заноза, — сказал он спокойно. — Это просто кофе. И вышел раньше, чем она успела придумать достойный ответ. Катя подождала, пока хлопнет входная дверь в его квартире напротив, потом очень медленно повернулась к Рите. — Ну? — Что “ну”? — Ты серьёзно не видишь? Рита взяла тарелку с крошками, лишь бы чем-то занять руки. — Я не хочу сейчас говорить ни про что, кроме того, что у меня в четверг кофе. Катя посмотрела на неё слишком понимающим взглядом, но, к счастью, кивнула. — Ладно. Про кофе так про кофе. И только когда они уже убирали со стола, Рита поймала себя на совершенно ненужной мысли. Не о том, куда идти в четверг. Не о том, что надеть. Не о том, как не сказать Илье что-нибудь слишком странное на первой встрече. А о том, что Артём сказал это спокойно. Это просто кофе. Как будто уговаривал не её. Как будто напоминал это сам себе.