Нил: запретная магия

Кевин не помнил, как они вернулись домой. Все его воспоминания за последнее время превратились в рваные обрезки, которые ему предстояло склеить, но мозг отказывался воспринимать происходящее. Все его мысли крутились лишь вокруг одной фразы, брошенной Эндрю. Морияма объявили войну. Кто-то усадил его на диван и всучил ему в руки стакан с чем-то холодным. Его заставили сделать глоток, который упрямо не шел в горло, но он все же заставил себя проглотить. На вкус — обычная вода с какой-то примесью. Возможно, это было какое-то зелье, но сейчас ему было все равно. Затуманенным взглядом он посмотрел на свои методично дрожащие руки и попытался взять тело под контроль, но все было тщетно — оно не слушалось. Казалось, что его мозг просто перестал функционировать из-за одной фразы, которая могла разрушить жизнь Кевина снова. Кто-то дотронулся до его плеча, и он медленно повернул голову в сторону — все было как в замедленной съемке. Рядом с ним сидел Нил, который хотел ему что-то сказать. Кевин сделал несколько глубоких вдохов, чуть успокаивая свое бешеное сердцебиение, которое с яростной силой билось о грудную клетку, доставляя дополнительный дискомфорт. Нил все еще смотрел на него, ожидая какого-то ответа, но Кевин не мог его дать. Кевин внимательно всмотрелся в юношу, стараясь сфокусировать на нем взгляд. Странно, но после новости о надвигающейся войне Нил даже бровью не повел. Он же должен знать, из-за чего все это началось, и что не только Кевин в опасности, но и он сам станет отличной мишенью. В глазах Нила не было ни страха, ни паники. Он вообще выглядел так, будто не понимал, что происходит, и с интересом вылавливал все крупицы информации, которые могли ему дать. Что-то тяжелое опустилось на диван по его левую сторону, и он резко повернул голову. Откинувшись на спинку, слева от него полулежал-полусидел Эндрю, уже закуривая сигарету и протягивая ее Кевину. Он машинально взял ее и сделал затяжку. В легкие проник густой дым, обволакивая собой все пространство. Он не курил уже долгое время после побега из Эвермора и думал, что больше не возьмет сигареты в руки, завязав с этой привычкой. Но, ощущая этот едкий запах табака, ему становилось легче. Возможно, сигареты вообще были ни при чем и все дело было в зелье, которое он хлебнул, но сигареты делали лучше. Он выдохнул струйку дыма в лицо Эндрю, и тот даже не отреагировал, вместо этого доставая вторую сигарету и закуривая. Через несколько затяжек его взгляд чуть прояснился — не полностью, но достаточно для того, чтобы понимать происходящее. Голова ужасно гудела, и он сделал еще один глоток прохладной жидкости с привкусом табака. Он перевел взгляд на Ваймака. Мужчина смотрел прямо на него; в его глазах не было ни жалости, ни отвращения. Кевин видел сочувствие, и от этого взгляда у него что-то защемило в груди. — Эндрю, ты рассказал им? — спросил он, тыча пальцем в его сторону. — Не-а, — донеслось сбоку, и Кевин увидел, как струйка белого дыма взлетела к потолку. Ваймак провел рукой по своим растрепанным волосам, которые прежде держал завязанными в пучок, но сейчас они были наспех собраны в хвост. К нему подошла Эбби и мягко коснулась его руки, в которой он держал какую-то папку. — Вам стоит присесть, — устало сказал Ваймак, обводя взглядом комнату. Если в гостиной и без того было тесно, то после его слов напряжение и вовсе будто стало осязаемым. Дэн медленно опустилась в кресло, плотно прижавшись к Мэтту, и тот сразу положил руку ей на колено, словно проверяя, что она рядом. Элисон присела рядом с Рене. Девушки выглядели сонными, а обычно безупречная укладка Элисон сменилась простой длинной косой. Она выглядела встревоженной и бросила взгляд на Сета, сидящего в противоположном конце комнаты, но тот лишь угрюмо смотрел на Ваймака, не понимая, для чего их собрали в столь поздний час. Кевин хотел бы, чтобы он тоже оставался в неведении. Нил рядом с ним чуть подался вперед, опираясь локтями о колени. Он внимательно следил за Ваймаком, будто пытался сложить в голове куски пазла, которых ему катастрофически не хватало. Ваймак медленно открыл папку в своих руках. — То, что я сейчас расскажу, может быть тяжело, но вы обязаны знать. Я не могу позволить вам оставаться в неведении, — тихо сказал Ваймак, но Кевин уловил едва заметную дрожь в его голосе. Ваймак обвел взглядом комнату, рассматривая решительные лица своих подопечных. В комнате царила непривычная тишина. Обычно их сборы были наполнены криками, ругательствами и самыми разнообразными стычками, но сейчас все оставались на своих местах, не смея издать лишнего звука. Каждый понимал, что грядет что-то ужасное. — Несколько часов назад было совершено нападение на Ильверморни. В глазах Кевина вновь помутнело, и он поспешил сделать еще один глоток воды, но не смог совладать со своими трясущимися руками и половину пролил себе на одежду, даже не чувствуя дискомфорта. Его желудок скрутило, и он ощутил, как желчь слишком быстро поднимается к горлу. Неприятный кислотный привкус засел во рту, и Кевин подумал, что его вот-вот стошнит. Он залпом выпил остатки жидкости, стараясь убрать неприятный ком, но тот упрямо оставался на месте. — На месте были обнаружены Вороны, — продолжил Ваймак, вытаскивая из папки вырезку из «Нью-Йоркского призрака» и левитируя ее на стол. Кевин задержал дыхание, увидев колдографию, не веря своим глазам. Он взял ее в руки, внимательно рассматривая изображение. В небе слишком ярко виднелась черная метка. Она пятном расползалась по небу, преображаясь в рисунок ворона с раскрытыми крыльями и кроваво-красными глазами. Кевин сильнее стиснул зубы и даже не заметил, как колдография пропала из его рук, переходя к Нилу, но ему уже было все равно. Он слишком хорошо помнил эту метку. Такая же была высечена у него на плече. Он помнил, как впервые увидел ее над одним из тренировочных полигонов Эвермора после одной из очередных «миссий» старших Воронов. Тогда он был совсем еще ребенком. Кевин помнил, как горящими от восторга глазами рассматривал огромного парящего ворона в небе и тыкал в него пальцем, показывая всем свой восторг. Тогда Тэцудзи мягко, почти бережно взял его и Рико за плечи, говоря смотреть до тех пор, пока этот образ навсегда не врежется в их память, а Кевин был только рад, чувствуя принадлежность к общему делу. Кевин до сих пор помнил голос Тэцудзи, будто тот стоял прямо за его спиной. Он резко сжал пальцы, пытаясь выкинуть воспоминание из головы. — Что это вообще такое? — нарушил тишину Нил, переводя взгляд с колдографии на Ваймака. Кевин медленно повернул голову в его сторону. В груди неприятно кольнуло от осознания того, насколько Нил не осведомлен о происходящем и по случайности мог стать очередной жертвой. Нил нахмурился, продолжая разглядывать колдографию так, будто пытался понять, где именно скрыта угроза. Для него это была просто метка — страшная, слишком темная, мрачная, но всего лишь символ. Рисунок в небе. Он не видел того, что видел Кевин. Он не видел крови на каменных плитах тренировочного зала. Не видел детей, которых ломали круциатусом под предлогом обучения. Не чувствовал, как тебя заставляют смотреть на чужую смерть и называют это воспитанием. — Это знак Воронов, — хрипло ответил Кевин раньше, чем Ваймак успел открыть рот. Его собственный голос показался чужим. Нил перевел на него взгляд, и Кевин впервые заметил в его глазах что-то кроме настороженного любопытства. Теперь это было настоящее внимание с примесью чего-то непонятного и неуловимого. — И что это значит? — тихо спросил Нил. Кевин судорожно выдохнул через нос. Он не хотел рассказывать, не хотел вытаскивать наружу все то, что пытался похоронить внутри себя последний год. Но черная метка уже висела перед ними, расползаясь по комнате уродливой тенью прошлого, и делать вид, что ничего не происходит, больше не получится. Он посмотрел в огромные глаза Нила, полные любопытства. Этот неумеха сам не понимает, что является для них идеальной мишенью, и скрывать от него происходящее было нельзя. — Это значит, — медленно начал он, не отрывая взгляда от колдографии, — что Морияма перестали прятаться. Они открыто объявили войну. Последние слова дались ему особенно тяжело. Он не думал, что они когда-либо решатся на такой шаг, несмотря на то, что после его побега Морияма начали действовать куда решительнее и быстрее, не оставляя сопротивлению ни единого шанса, хотя до последнего старались скрывать свои планы. Что же будет сейчас… Для Кевина это было загадкой, хоть он и знал, что долго оставаться на месте не сможет, потому что за ним придут и вернут его на законное место. От одной этой мысли по телу прошелся холодок, но мысли оставались ясными. Наверное, это зелье Эбби начало действовать. — Они напали на школу, оставили свою метку. И? Почему Министерство не отправит мракоборцев и не разберётся с этим? — загибая пальцы, перечислил Нил, продолжая смотреть прямо на Кевина, не смея отвести взгляд, будто, если это случится, весь пазл, который только-только начал складываться, вновь развалится на отдельные мелкие кусочки. У Кевина вырвался короткий смешок, больше похожий на истеричный, и заполнил собой всё пространство. — Половина Министерства уже под их властью. Нил нахмурился сильнее, явно пытаясь понять, шутит Кевин или нет, но по его лицу быстро стало понятно, что нет, не шутит. — Ты же это не серьёзно? — с надеждой спросил Мэтт, наклоняясь ближе к столу. Кевин перевёл на него пустой взгляд. — Сам посуди, они годами влезали туда, куда им было нужно. Деньги, влияние, связи. Министерство попросту закрывало глаза на исчезновения людей, потому что большинству было плевать, кто пропадает. Сквибы, сироты, дети из бедных семей… Никто не станет поднимать шум из-за таких, — сквозь зубы процедил Кевин, ощущая, как под кожей начала зарождаться ярость. Нил едва заметно напрягся, чуть сильнее сжимая колдографию кончиками пальцев, что не скрылось от глаз Кевина. Слишком знакомая реакция. — А те, кто пытался копать глубже, очень быстро исчезали сами, — устало добавил Ваймак, кидая на стол ещё одну вырезку из газеты годовалой давности. — Министерство никогда официально не связывало Морияма с нападениями, но слишком многое указывало именно на них. — Потому что нет доказательств? — спросила Дэн. — Потому что доказательства уничтожают раньше, чем они доходят до суда, — отозвался Эндрю, стряхивая пепел прямо в пустую кружку Кевина. Ники нервно передёрнул плечами. — Это пиздец, — тихо пробормотал он себе под нос. — Нет, — вдруг сказал Кевин и сам удивился тому, насколько спокойно прозвучал его голос. — Пиздец будет дальше. Все взгляды тут же вновь устремились к нему. — Да ты оптимист, — хихикнула Элисон, но её голос был лишён всякого веселья. Кевин почувствовал, как сердце неприятно сжалось под рёбрами. Он не хотел быть тем, кто произнесёт это вслух, но кто-то должен был. — Нападение на Ильверморни — это не цель, — медленно проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это демонстрация силы. Он посмотрел прямо на Ваймака. — Они хотят, чтобы все боялись. И Кевин слишком хорошо знал, что Морияма умеют добиваться своего. В детстве Кевин был уверен, что Тэцудзи способен контролировать даже воздух вокруг себя. Одного лишь взгляда хватало, чтобы в тренировочном зале образовалась мёртвая тишина. Дети боялись лишний раз вздохнуть слишком громко, зная, что, если они совершат ошибку, трость с вороньей головой заставит их ползать на коленях. Они боялись посмотреть не туда. Боялись думать не то. А Рико… Кевин резко оборвал собственные мысли, прежде чем те успели утянуть его в удушливые воспоминания слишком глубоко. — Но зачем им это? — спросил Нил и слегка подался вперёд. — Если у них уже есть власть, зачем начинать войну открыто? — Потому что теперь они могут, — тихо ответил Кевин. — Раньше им нужны были влияние, деньги, власть. Теперь у них это есть. Он помолчал несколько секунд, чувствуя, как внутри начинает подниматься знакомая тревога. — А ещё потому, что Кенго Морияма искренне верит, что слабые маги не достойны существовать. — Что? — недоверчиво спросил Нил, на что Кевин усмехнулся. — Сквибы, маги, не умеющие контролировать свою силу, или те, кто просто слаб. Те, кто не подходит под их стандарты, для Морияма — просто мусор, который портит магический мир одним своим существованием. Нил ничего не ответил, потому что слов было мало, чтобы описать весь спектр эмоций, который он испытывал, понимая, что может стать для них отличной мишенью. Кевин и сам был их мишенью и прекрасно понимал Джостена, однако от этого легче не становилось. Осознавать, что дальше их жизнь круто изменится, было тяжело, а неизвестность и вовсе давила тяжёлым грузом, норовя пригвоздить к земле, чтобы те лишь брыкались, как букашки, моля о помощи. Кевин поднял взгляд на часы. Время близилось к трём часам ночи, но сна не было ни в одном глазу. Ну конечно, после таких новостей сон и подавно отойдёт далеко на второй план, оставляя место адреналину и страху перед неизвестностью. Война подобралась к нему слишком близко — ближе, чем он мог когда-либо представить. Раньше он попросту не понимал истинных мотивов Морияма, считал, что они делают благое дело, и яро поддерживал их идеологию. Однако после всего, что ему пришлось пережить, он по-настоящему начал задумываться о том, что они делают, и впервые у него появилась мысль сбежать. Как глупо. Он все эти годы терпел насилие, даже не подозревая, что война уже поджидала его за углом. Война преследовала его всю жизнь, а он, как дурак, думал, что она его не коснётся, хотя с самого начала был её участником. Кевин поймал себя на том, что вновь смотрит на свои руки. Пальцы всё ещё дрожали, но теперь это было почти привычно, как шум в ушах после взрыва — неотъемлемая часть реальности, которую уже поздно отрицать. Он сделал глубокий вдох, но воздух показался слишком тяжёлым. — И что дальше? — голос Мэтта прозвучал глухо, почти осторожно, будто любое слово могло спровоцировать что-то необратимое. Ваймак не спешил с ответом. Он медленно собирал вырезки со стола, складывая их обратно в папку с такой осторожностью, будто одно неверное движение — и та могла взорваться прямо у него в руках. Бумага тихо шуршала в звенящей тишине гостиной, и этот звук почему-то действовал Кевину на нервы сильнее любых криков. Комната казалась слишком маленькой. Воздух стал тяжёлым, пропитанным сигаретным дымом, усталостью и страхом, который никто не произносил вслух. Даже Сет молчал, что само по себе уже выглядело неправильным. — Дальше, — Ваймак сделал небольшую паузу, явно подбирая слова, — вы продолжаете тренироваться. Все, — уже громче сказал мужчина, поднимая взгляд на команду, — мы должны быть готовы защищаться, если нас найдут. Кевин едва не усмехнулся. Не «если», а «когда». Он слишком хорошо знал Морияма, чтобы верить в возможность спрятаться от них навсегда. Если они уже начали действовать открыто, то останавливаться не собирались. Они будут выжигать всё на своём пути до тех пор, пока остальные не склонят головы или не исчезнут вовсе. — Мы не можем просто прятаться, — возразила Дэн, резко поднимаясь со своего места. — Это война, мы должны что-то делать. Её голос дрожал, но не от страха. От злости. От бессилия, которое она отказывалась принимать. Мэтт сразу поднялся следом, хоть ещё и не так уверенно держался на ногах. Он встал рядом с ней плечом к плечу, будто был готов удержать её в любой момент, если она сорвётся окончательно. Кевин перевёл на неё взгляд, и внутри неприятно кольнуло от этой знакомой решительности. Когда-то он тоже смотрел на происходящее именно так. Ему казалось, что, если достаточно стараться, терпеть и быть сильнее остальных, всё обязательно изменится. Что, если он станет идеальным, то сможет удержать ситуацию под контролем. Это была самая большая ложь, в которую его заставили поверить. Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются попытки идти против Морияма напролом. Сначала такие люди кричат громче всех, потом их ломают так тщательно, что после они уже не могут поднять головы. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о тренировочном зале Эвермора. Он вспомнил собственные крики боли, которые разрывали горло изнутри, но ничего не мог с этим поделать. Боль разносилась по всему его телу, впоследствии не оставляя на нём живого места. Он помнил треск своей палочки, как будто это было совсем недавно. Помнил, как из его рта стекали тёмные струйки крови, смешиваясь с рвотой, в которой он лежал ещё долгие-долгие часы, пока над ним не сжалились и не отвели к целителю. Кевин резко отвёл взгляд. Ваймак медленно поднял голову, но в его глазах не было ни раздражения, ни сомнений. Только выжженное, тяжёлое понимание человека, который слишком давно устал хоронить людей. — Сядь, Дэн. — Нет, — она выпрямилась ещё сильнее, — вы говорите так, будто мы должны ждать, пока они придут сюда и вырежут нас по одному. По спине Кевина пробежал холодок. Он подумал, что это самый вероятный исход из всех возможных, но тут же оттолкнул эту мысль подальше, не позволяя ей укорениться в голове. Если начать думать об этом сейчас, то паника снова затянет его с головой. Он и без того чувствовал себя так, будто внутри грудной клетки медленно раскручивалась ржавая проволока. — Я говорю так, — голос Ваймака стал жёстче, — потому что уже видел, что бывает, когда люди рьяно рвутся в бой без плана. Он провёл рукой по лицу и на секунду прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями или пытаясь удержать раздражение под контролем. — Вы не армия. Вы не мракоборцы и не какой-то орден сопротивления. Вы — группа подростков, которые оказались в центре войны, о которой никто из вас не просил. — Мы уже не дети, — резко ответила Дэн, делая шаг вперёд, — и не можем просто сидеть в стороне. Кевин почувствовал, как его желудок неприятно скрутило. Одна лишь мысль о том, чтобы встретиться с Рико лицом к лицу снова, внушала ему почти животный ужас. Он слишком хорошо помнил этот взгляд. Помнил улыбку Рико после особенно жестоких тренировок. Помнил, как легко тот ломал людей просто потому, что мог. Помнил, как он ломал его. И если Дэн действительно считала, что война похожа на красивые истории из старых книг, то она понятия не имела, о чём говорит. Кевин не собирался рваться в бой. Не после всего, через что ему пришлось пройти, чтобы выбраться. Не после бесконечных лет, в течение которых его учили выживать любой ценой. Если Дэн так хотела геройски погибнуть, он мог только пожелать ей удачи. — Я не сказал сидеть, — резко перебил её Ваймак, — я сказал обезопасить себя. Кевин заметил, как Нил слегка наклонил голову в сторону, внимательно слушая происходящее. Он по-прежнему почти не вмешивался в разговор, но Кевин слишком часто ловил на себе его изучающий взгляд. Словно Нил пытался заново собрать образ Кевина из всех услышанных сегодня деталей. — А как именно это должно выглядеть? — не отступала Дэн. — Прятаться за стенами и ждать, пока они найдут нас? — Это называется выживание, — отрезал Ваймак. — Это называется трусость. После этих слов в комнате стало настолько тихо, что Кевин услышал тихий треск тлеющей сигареты в пальцах Эндрю. Ваймак замолчал, будто подавился воздухом вместе с этими словами, и Кевин заметил, как его пальцы слишком сильно сжались на краю папки. Костяшки побелели от напряжения. А потом всё раздражение будто разом покинуло мужчину. Он тяжело опустился в кресло и внезапно стал выглядеть намного старше. Не как тренер и учитель, способный перекричать всех разом, а как человек, который слишком долго тащил на себе чужие проблемы и однажды просто устал. Эбби молча подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. — Я не позволю вам подохнуть в первой же схватке, — уже тише сказал Ваймак, — это не значит, что мы ничего не будем делать. Это значит, что сначала мы научимся выживать в том, что началось. Его взгляд медленно скользнул по каждому из них. — Вы обезопасите себя и научитесь защищать друг друга. Кевин видел противоречие на чужих лицах. Злость Дэн. Напряжение Мэтта. Тревогу Ники. Настороженное молчание Рене. Даже Элисон больше не выглядела скучающей или раздражённой. И только Эндрю оставался абсолютно спокойным, будто разговор о войне не имел к нему никакого отношения. Он лениво стряхнул пепел в кружку и перевёл взгляд на Кевина. От этого взгляда по позвоночнику прошёлся неприятный холод. Кевин отвёл глаза первым. Он не собирался геройски идти на смерть. Не после того, как столько лет учился выживать среди людей, которые ломали чужие жизни ради собственного удовольствия. Не после того, как наконец смог выбраться из Эвермора. И уж точно не для того, чтобы снова оказаться в руках Морияма. Кевин чувствовал, как напряжение медленно расползается по комнате, въедаясь под кожу каждому присутствующему. Кевин ощущал на себе взгляд Нила почти физически. Тот цеплялся за каждое слово, за каждую реакцию, будто Нил пытался понять, где именно проходит граница между преувеличением и реальной угрозой. Проблема была в том, что никто из них до конца не понимал, насколько всё плохо. Даже Ваймак. Потому что Морияма никогда не действовали одинаково дважды. Кевин медленно потёр большим пальцем край стакана, чувствуя, как начинает накатывать тупая усталость. Его тело всё ещё било мелкой дрожью после паники, но зелье Эбби постепенно растаскивало мысли по местам, позволяя хотя бы нормально дышать. Хотя внутри всё равно оставалось мерзкое ощущение надвигающейся катастрофы. Он слишком хорошо помнил, как начинались «небольшие операции» Морияма. — Значит, мы просто будем ждать? — снова спросила Дэн, но теперь в её голосе не было прежней резкости. Только усталое раздражение человека, которому не дали возможности что-то исправить. Ваймак устало провёл рукой по лицу. — Нет. Но и бросаться вперёд сломя голову никто не будет. — Тогда что мы можем сделать? — тихо подал голос Ники. Ваймак на несколько секунд задумался. — Для начала перестанете считать это чем-то далёким. От этих слов у Кевина неприятно свело желудок. — Нападение на Ильверморни — это только начало, — продолжил Ваймак, — после такого Министерство либо начнёт действовать, либо окончательно развалится изнутри. И в обоих случаях пострадают обычные люди. — А мы тут при чём? — нахмурился Сет. Эндрю коротко усмехнулся где-то рядом. — Потому что тупые культисты очень любят символизм. Сет раздражённо посмотрел на него, но промолчал. Кевин же почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, потому что Эндрю был прав. Морияма действительно любили символизм. Любили превращать людей в предупреждения. Любили показательно ломать тех, кто пытался уйти. Он слишком хорошо помнил, как после одного побега весь Эвермор несколько дней держали без сна, заставляя смотреть на наказание провинившихся. Тогда Кевин впервые увидел, как Тэцудзи использует непростительные не ради допроса или наказания, а просто чтобы показать власть. В комнате резко стало душно. Кевин медленно втянул воздух через нос, пытаясь удержать воспоминания под контролем. Только не сейчас. — Они придут за тобой? — вдруг спросил Нил. Вопрос прозвучал настолько прямо, что в комнате вновь стало тихо. Кевин поднял на него взгляд. Нил смотрел на него слишком спокойно, в его взгляде не было ни жалости, ни страха, а только выжидание ответа, и это почему-то раздражало сильнее всего. Будто речь шла не о людях, способных вырезать целую школу ради демонстрации силы, а о чём-то обыденном. — Да, — после короткой паузы ответил Кевин, и это слово прозвучало слишком просто для того ужаса, который за ним стоял. Он увидел, как Мэтт заметно напрягся, а Рене отвела взгляд, будто не желая принимать такую действительность, но Нил продолжал смотреть прямо на него. — Почему? Кевин почувствовал, как внутри медленно начинает закипать раздражение. Потому что ты идиот, Джостен. Потому что ты ничего не понимаешь. Потому что от Морияма не уходят. — Потому что я принадлежу им, — холодно ответил он раньше, чем успел остановить себя, и от этих слов у него скрутило живот. Даже Эндрю слегка повернул голову в его сторону. Кевин тут же стиснул зубы, ощущая, как под кожей начинает разливаться знакомое чувство стыда. Он ненавидел говорить об этом вслух. Ненавидел это ощущение ошейника, который даже сейчас продолжал стягиваться вокруг горла каждый раз, когда речь заходила об Эверморе. Нил медленно нахмурился. И Кевин внезапно понял, что тот действительно начинает осознавать масштаб происходящего. Не полностью, лишь маленькую часть, но этого уже хватало, чтобы в его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на тревогу.