Под лепестками чертополоха

­­­­­­­­Осталась неделя до отправки Поттера в Хогвартс.       Солнечный луч настойчиво пробивался сквозь плотные зеленые портьеры (Портьеры-тяжёлые, плотные шторы), но Гарри лишь сильнее зарылся лицом в подушку. Этой ночью ему не спалось, его мучали мысли о поступлении в Хогвартс, о семейке Уизли и Малфой.       Стрелки старинных часов в гостиной глухо пробили ровно восемь раз. Для их дома это было неслыханное, почти преступное нарушение дисциплины.       Раздался короткий, сухой стук в дверь. Не дожидаясь ответа, Минерва резким, уверенным жестом распахнула дверь. Её осанка была безупречно прямой, черные, слегка поседевшие волосы убраны в тугой, аккуратный пучок без единой выбившейся пряди. На строгом лице не было и следа утренней усталости.       -Гарри, - её голос прозвучал отчетливо, чеканно и строго. - Подъем. Солнце взошло два часа назад.       Гарри завозился под одеялом и издал неопределенный жалобный звук.       - Мам... - прохрипел он, зажмурившись под одеялом. -Еще пять минут, пожалуйста. Я очень поздно уснул.       Макгонагалл недовольно поджала губы. Она не стала подходить к кровати или уговаривать его. Вместо этого она стремительно шагнула к окну и одним резким, точным взмахом волшебной палочки заставила тяжелые портьеры с шумом раздвинуться. В комнату хлынул безжалостный дневной свет.       - Пять минут в постели - это непозволительная роскошь, которую мы не можем себе позволить, - отрезала она. Её пронзительный взгляд из-под очков-половинок устремился на зарывшуюся в одеяло макушку. - Я прекрасно видела свет из-под твоей двери в третьем часу ночи, Гарри. И я крайне недовольна, что ты проявил такую безответственность. Мы чётко договаривались: восемь часов - это крайний срок для сна. Если ты не способен контролировать свой режим дома, в Хогвартсе тебя ждут серьезные проблемы на первых же уроках.       Гарри наконец нащупал свои круглые очки и поспешно водрузил их на переносицу, виновато глядя на приемную мать. Минерва стояла у окна, скрестив руки на груди -подтянутая, строгая и непреклонная.       -Умывайся, заправляй постель и немедленно спускайся на кухню. Твой завтрак уже на столе, -Минерва развернулась и четким шагом направилась к выходу, добавив у самой двери - Жду тебя через десять минут.

      ***

      Ровно через десять минут Гарри, как и было велено, сидел за столом на кухне. Умытый и собранный, он молча принялся за завтрак. На тарелке его ждала стопка тонких золотистых блинчиков с домашним вареньем — его самое любимое лакомство. Минерва сидела напротив. Перед ней лежала свежая стопка писем и развернутый выпуск «Ежедневного пророка». Она допивала чай, одновременно читая список зачисленных учеников. За годы жизни с Минервой, Гарри понимал ее с полувзгляда, поэтому сразу обратил внимание на уставший вид матери. Вчера вечером прислали письмо из Министерства, в котором говорилось о том, что срочно нужно внести изменения в расписание. Минерва закрылась в своем кабинете, переписывая расписание для всех курсов и факультетов вручную. Она провела без сна всю ночь, но на рассвете всё равно напекла его любимых блинчиков. А он умудрился проспать, грубо нарушив их порядок.       Гарри понял мать: в её прямом, холодном взгляде из-под очков-половинок читалась искренняя обида на то, что её ночной труд и заботу встретили такой беспечностью.       - Прости… -тихо, но твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза. - За то, что заставил тебя ждать. Я не должен был читать допоздна, зная, сколько у тебя работы и что ты совсем не спала. Это больше не повторится.       Макгонагалл медленно опустила чашку на блюдце. Её пронзительный взгляд замер на лице мальчика. На секунду её губы сжались еще сильнее, словно она собиралась выговорить ему за неорганизованность, но, заметив, с каким глубоким пониманием и искренней виной сын смотрит на её уставшее лицо, Минерва едва заметно выдохнула. Строгая маска профессора на мгновение соскользнула, уступая место простой человеческой усталости.       Она медленно сняла очки-половинки, положила их на стол, потёрла переносицу и посмотрела на Гарри уже совсем другими, потеплевшими глазами. В домашней обстановке это самое обыкновенное, простое слово «мама» наводило какое-то тепло, приходило ощущение домашней атмосферы и искренней детской привязанности. Минерва слишком сильно дорожила этим мальчиком и их маленькой тайной, поэтому не могла долго держать на него обиду, когда видела, что он честно признавал свою оплошность. Да и, если признаться честно, она это даже ошибкой не посчитала. Ей ли не знать, каково это потерять счёт времени за хорошей книгой?       - Ладно тебе, полуночник, - негромко произнесла она.       Строгий, учительский взгляд изменился, теперь она смотрела на Гарри с особой нежностью.       - Со всеми бывает, Гарри. Нам обоим нужно учиться рассчитывать свои силы перед началом учебного года. - Ешь, пока всё окончательно не остыло.       Гарри облегченно выдохнул, чувствуя, как с души свалился огромный камень, и быстро расправился с завтраком. Как только тарелка опустела, он молча поднялся со стула, собрал посуду и пошёл к раковине.       Однако дойти до неё он не успел. Минерва перехватила посуду магией прямо у него из-под рук. Грязные тарелки и чашка плавно взмыли в воздух перед лицом Гарри, послушно зависнув в метре от стола. Макгонагалл посмотрела на сына, и на её уставшем лице проскользнула понимающая, едва заметная улыбка.       - Не стоит тратить на это время, Гарри, - негромко произнесла она, убирая руку. - Твоё рвение загладить вину дело похвальное, и я это ценю. Но у нас слишком много работы на сегодня, чтобы тратить драгоценные утренние часы на то, с чем магия справится за мгновение.       Она сделала еще одно короткое, изящное движение кистью. Тарелки послушно спикировали в раковину, сами собой окутались мыльной пеной, омылись под струей чистой воды и ровно через три секунды абсолютно сухие, без шума выстроились на полке кухонного шкафа.       В одно мгновение стол очистился, и на чистой деревянной поверхности появились два свежих рулона тяжелого пергамента, чернильница и пара длинных фазаньих перьев. Атмосфера окончательно вернулась в свое привычное, рабочее русло.       - Палочку пока отложи в сторону, Гарри, - Минерва жестом пригласила его сесть напротив, и её голос снова обрел чеканные профессорские интонации. - Прежде чем переходить к заклинаниям, мы займемся тем, о чем многие первокурсники забывают. Обычным письмом. Если ты думаешь, что преподаватели в Хогвартсе станут разбирать небрежные каракули в твоих эссе по зельеварению или истории магии, ты глубоко заблуждаешься. Профессор Снейп сожжет твою работу прямо на твоих глазах, если не сможет прочесть состав ингредиентов. Да и Пивз, наш школьный полтергейст, запросто может перепутать твоё эссе с грязной бумагой и утащить куда-нибудь, решив, что этому мусору самое место в унитазе. Поверь мне, тебе не захочется переписывать три фута пергамента заново.       Гарри улыбнулся, представив летающую по коридорам вредную чепуху, и послушно взял в руки непривычно легкое перо. Мама учила его писать каллиграфическим, строгим почерком уже несколько месяцев. Пальцы поначалу уставали, а чернила так и норовили оставить жирную кляксу.       - Держи перо под углом в сорок пять градусов, - мягко, но требовательно поправила она, внимательно следя за его рукой...       Когда Гарри поставил аккуратную точку и отложил перо, Минерва слегка придвинула пергамент к себе. Она внимательно изучила написанное из-под очков-половинок, а затем удовлетворенно и мягко кивнула.       - Превосходно, Гарри, - негромко произнесла она, и на её губах на миг появилась та самая редкая, теплая домашняя улыбка. - Твой почерк стал заметно чище и увереннее. Строчки ровные, ни одной кляксы. Знаешь... - она на секунду замолчала, мягко проведя кончиками пальцев по выведенным чернилами заглавным буквам. Её взгляд на мгновение стал задумчивым и слегка встревоженным. - Твои наклоны и манера выводить окончания... они стали очень похожи на мои. Словно я сама писала эти строчки. А кто-то даже начнет подозревать... - едва слышно пробормотала она, скорее себе под нос, чем сыну, вспомнив о той строжайшей секретности, в которой они были вынуждены жить все эти годы.       Минерва встряхнула головой, прогоняя мимолетную тревогу, и снова посмотрела на Гарри:       - Если ты продолжишь писать так же аккуратно и в Хогвартсе, ни один профессор не сможет придраться к твоим свиткам. Я искренне горжусь твоим прилежанием. Но постарайся на уроках делать буквы более округлыми, хорошо? Лишние вопросы нам ни к чему.       Гарри понимающе и серьезно кивнул. Он прекрасно знал, о ком думает мама: в Хогвартсе полно проницательных людей, особенно на факультете Слизерин, и его почерк не должен был стать уликой. Ради безопасности их маленькой семьи он был готов изменить в своих свитках хоть каждую букву.       - Ну а теперь - то, ради чего ты так спешил, - её голос снова обрел привычные чеканные интонации, хотя взгляд остался мягким. - Практическая магия.       Она достала из кармана мантии свою палочку, но вместо привычного коробка со спичками её взгляд скользнул к старой клетке в углу кухни, где тихо шуршала обычная серая полевая мышь. Минерва на секунду задумалась, оценивая идеальные, похожие на её собственные строчки пергамента, которые только что вывел сын, а затем удовлетворенно качнула головой. Обычные спички были бы для него слишком легкой, скучной задачей. Гарри прекрасно знал теорию, его почерк был безупречен, и планку нужно было поднимать до предела.       Легким движением палочки она открыла дверцу и заставила мышь плавно перенестись на середину стола. Грызун испуганно замер, поводя усиками.       - Спички мы переросли, Гарри. Раз уж ты демонстрируешь такое глубокое понимание структуры материалов, давай проверим это на деле, - на её губах появилась азартная, чисто профессорская усмешка. - Сегодня мы заглянем в самый конец учебного плана первого курса. Твоё задание - превратить эту мышь в табакерку. Металлическую, с чеканным узором.       Гарри удивленно округлил глаза, даже слегка подавшись назад. Живая трансфигурация! Это была программа финальных годовых экзаменов. Ему предстояло перестроить живую, бьющуюся плоть в холодный, звенящий материал, при этом сохранив точную форму шкатулки.       - Мысленно удерживай образ, - спокойно, но требовательно напутствовала Минерва, складывая руки на груди. Её взгляд из-под очков-половинок теперь был сосредоточенным и собранным. -Направляй магию плавно, от основания к хвосту. Если дрогнет кисть или ослабнет концентрация, табакерка выйдет с мышиным хвостом или шерстью. Мне нужен чистый, идеальный предмет. Доставай палочку, Гарри. Я хочу видеть форму.       Гарри глубоко вздохнул, унимая внезапное волнение, и нащупал в кармане свою палочку из остролиста. Весь мир вокруг него снова сузился, но теперь только до этой маленькой серой мышки, а над ним стояла мама, готовая оценивать его первый по-настоящему серьезный, взрослый магический экзамен.       Гарри сосредоточился. Направив палочку на замершего грызуна, он мысленно выстроил четкую цепочку молекулярных изменений, заменяя мягкую шерсть прочным серебром. Ровное дыхание, резкий, короткий взмах кисти:       - Вера Верто.       Превратить мышь в шкатулку ему удалось не сразу. Окутавший стол сизый дым рассеялся, и в первый раз коробочка действительно получилась, но металл по бокам пошел серой жесткой шерстью, а вместо аккуратного замочка сбоку испуганно подергивался длинный мышиный хвост.       Гарри разочарованно вздохнул и виновато посмотрел на мать. Но на строгом лице Минервы не было и следа недовольства. Напротив, в её глазах за стеклами очков-половинок вспыхнул искренний педагогический азарт. Для первого раза результат одиннадцатилетнего волшебника был просто феноменальным.       - Поспешил на завершающем этапе, - спокойно прокомментировала она, точным взмахом палочки возвращая испуганную мышь в её первоначальный живой вид.       - Ты слишком рано расслабился, Гарри. Магия не терпит преждевременного триумфа. Когда переходишь от плоти к металлу, удерживай мыслеобраз до самого конца, пока не закроются последние шарниры на крышке. Ну же, соберись. Ты можешь лучше.       Гарри глубоко вздохнул, унимая волнение, и упрямо сжал зубы. Мама верила в него, и он просто обязан был довести дело до идеала. Он снова направил палочку на мышь, закрыл глаза на секунду, выстраивая в голове монолитную, холодную структуру чеканного серебра, и открыл их, концентрируя всю свою волю на кончике остролиста. Повторный, еще более чёткий взмах:       -Вера Верто.        Она похвалила Гарри. Ее улыбка поражала не меньше, чем умения дошкольника, обычно казалось, что она не умеет улыбаться, это ощущение преследовало до того момента, пока она удерживала свой профессорский тон. Но сейчас маска строгого декана окончательно уступила место безграничной материнской гордости. Профессор Макгонагалл ласково положила руку на его вихрастую макушку, слегка взъерошив черные волосы, и тихо произнесла:       - Превосходно, Гарри. Просто превосходно. На сегодня наши уроки окончены, ты заслужил отдых.       Она аккуратно спрятала палочку в рукав, и её взгляд скользнул к стопкам министерских пергаментов, от которых она уже сама смертельно устала за эту бессонную ночь.       -Ну, а теперь, раз уж с магией на сегодня покончено, нам обоим не помешает немного освежиться, - Минерва мягко улыбнулась, и её голос стал бодрее, домашним. - Бумаги Министерства утомляют сильнее, чем три лекции подряд. Пойдем-ка в сад, Гарри. Поможешь мне привести в порядок шотландский вереск и собрать сухие ветви. Магию отложим. Только руки.       Гарри с готовностью подскочил со стула. Ему безумно нравилось помогать ей на улице. Через минуту они уже были в небольшом, но безупречно ухоженном саду за домом. Воздух здесь был свежим, пахнущим близким лесом и мокрой травой. Минерва, накинув простой рабочий фартук поверх домашней мантии, ловко орудовала садовыми ножницами, а Гарри собирал срезанные ветки в большую плетеную корзину и бережно убирал сорняки. Они работали слаженно и почти без слов, как люди, которые давно и идеально знают привычки друг друга. В этой простой физической работе на свежем воздухе улетучились последние капли утреннего напряжения, а волосы мамы, убранные в пучок, забавно блестели на солнце. Она казалась здесь такой спокойной, земной и по-настоящему домашней.       После уроков они особенно дорожили временем, проведенным вместе. Впереди их ждал Хогвартс с его бесконечными правилами, министерскими проверками и строжайшей тайной их усыновления. Там, среди сотен студентов и проницательных взглядов других профессоров, Гарри больше не сможет подойти и запросто назвать её мамой, а Минерва не позволит себе посмотреть на него с этой теплой нежностью. Но сейчас, в тишине их шотландского дом, они были просто семьей, наслаждающейся последними спокойными днями уходящего лета.