Точка невозврата

В моменте я ломаюсь, когда слышу те самые слова в их диалоге: - Ты её любишь. И ты боишься. Ты не готов ставить на кон всё, что сейчас имеешь. Ты боишься сломать ее, свою карьеру. Себя, Жень, в конце концов. - ...Арх, ладно! Хорошо, ты прав! Помоги мне теперь! Что мне сделать? Может, как-то намекнуть? Больше проводить время и общаться? Или, наоборот, отдалиться? Думаю, ни Жене, ни его собеседнику не стоит знать, что объект их обсуждения сидит сзади. Со своей подругой — Наташей Филиной. Когда они ушли, Натик все уши мне прожужжала, ведь за это время мы не так часто списывались, и я запамятовала рассказать, кто такой Женя. Но для меня это было как белый шум. Не хватало пазлов для полной картины, иначе я и не могу оправдать свое потерянное состояние. А впереди — Гран-при и новый сезон.

***

Одна лишь мысль о первом соревновании после перерыва заставляет меня одновременно терять рассудок и, вытирая слезы, приземлить все тройные, кроме акселя. Квад сальхов я даже не пробовала, знаю, что не смогу. Да и тем более, Женя очень сильно ругался с Алексеем Николаевичем, если был риск перетрудиться, ведь в таком состоянии я сильно уязвима, что повышает шанс на травму. Но я готова пойти даже на такое. Зато Тутик поддерживает меня как только может. Мы с ней за время моего восстановления на льду очень сблизились, теперь я отношусь к ней как к старшей сестре. Она всегда знает, что посоветовать, отзывчивая и понимающая. К каждому найдёт свой подход — где нужно пожалеть, а где ругать, пока результат не выйдет на ура.

***

Конец октября, Магнитогорск. Первый этап Гран-при. Мы прибыли в Магнитогорск днём, пролетев через Екатеринбург с пересадкой. Я сидела у окна, смотрела, как внизу проплывают поля, потом горы, потом город. Рядом со мной сидела Лиза и что-то увлечённо смотрела в полете, переодически поворачивая экран ко мне лицом на какие-то шокирующие моменты, все из них я пропустила мимо ушей, промычав что-то в ответ. Кажется, она поняла, что моя голова забита мыслями, поэтому это был последний раз за полет, когда меня тронули. Мы, кстати, с Женей только раз обменялись взглядами, когда тот проходил по салону мимо моего места. Я отвела глаза первой, повернув голову в сторону иллюминатора. В аэропорту нас встретили волонтёры. Сразу повезли в гостиницу. Гостиница оказалась нормальной. Не люкс, но чисто. Я жила в одном номере с Лизой. Алексей Николаевич и Татьяна Николаевна — этажом выше. Где был Женя — я могла только догадываться первые сутки. Уже вечером Лиза предложила проветрится в соседнем парке, чтобы отвлечься и с холодной головой вернуться на лёд. Но это мне не помогало, ведь я сейчас в первую очередь думала не про соревнования. Я все еще не могла забыть того, что услышала две недели назад в кафе. А сейчас, когда он тоже тут, мне становилось что-ли дурно. Не сказать, что он мне противен, скорее наоборот. Но это не значит, что я уверена в чувствах. Может, это мнимая привязанность. Он просто был со мной на протяжении всего лечения. Может, я вижу в нем спасателя, а на самом деле человек он не из лучших? Или вообще не стоит торопиться?.. - Сонь, ты чего такая грустная? - Не знаю. Волнуюсь. - Это нормально. Все будет хорошо, я в тебя верю. Я не стала говорить, что дело не в старте. Никому не стоит знать, что сейчас происходит. Поэтому избегание и холод стали какой-то вредной привычкой. А он даже не пытается что-то с этим делать, что вводит в ступор еще сильнее. Поэтому я так странно на него реагирую. Вернулись мы под ночь, обойдя парк вдоль и поперёк. На удивление, мне удалось сразу же вырубится, не дав себе даже и полчаса на сортировку мыслей и переживаний. Поэтому на утро я проснулась спокойней, чем обычно.

***

День соревновани. На завтраке поздоровалась с Аней Фроловой и Диной Хуснутдиновой, мы вместе расселись за стол и поговорили о всяком. Кино, тренды, шутки, фигурка, сегодняшний день. - Ну что, Мур, готова нас удивлять? А то я лично уже соскучилась по твоим программам. - Согласна с Диной, под что ты катаешь? - "Кармен" и "Модель Вселенной". - Вау... Мне стоит бояться конкуренции? - Еще как. Невольно переводя взгляд в сторону, я заметила Женю. Его состояние, в отличие от моего, значительно различалось — мешки под глазами и помятый, угрюмый вид. Мне даже стало его жаль. Мы продолжили беседовать с девочками, но уже через час я оказалась на ОФП вместе с Мишиными. Перед заходом на лёд Женя, как настоящий медик, провел осмотр, но я старалась не пересекаться с ним взглядом. Я бы просто не смогла снова смотреть на него как раньше. Утвердив, что все нормально и я готова к тренировке, я уж думала, что на этом могу выдыхать. Но тут, когда я уже переступаю порог, он берет меня за руку. - Соня. Не важно, что будет на льду. Прыжки, оценки, места — это всё потом. Главное — ты здесь. Ты вернулась. Я… Я тобой горжусь. Он сжал мои пальцы сильнее, и мой лёд растаял на месте. Я поднимаю глаза, и в его взгляде не было привычной врачебной отчуждённости, было что-то другое. То, что я слышала в том кафе. - Жень... - Не надо. Иди катайся. Потом поговорим... Он отпустил руку. Ноги потряхивали, от таких обычных, но его слов. От его пальцев, которые всё ещё жгли мою ладонь. Я не выдержала и быстрым шагом пошла на лед. Выхожу на разминку — и понимаю, что ничего не могу. Ни-че-го. Даже дорожка, твою мать, дорожка с потеряным уровнем. Мысленно избив себя, присела на скамейку, выпила воды. Видя мое состояние, меня отправили отдохнуть, мол, смысла ноль меня добивать, и, может, я просто переволновалась, как-никак первое соревнование после травмы. Заставляю себя поспать пару часов, и к соревнованиям выхожу с холодной головой. - Разрешается шестиминутная разминка. Пока разгонялась и повторяла прыжки, мимо мелькало большое количество плакатов со мной. "Мура! Мура! Мура!" Они кричали через свои плакаты, и я становилась все увереннее. Наконец пришла моя очередь выступать.