Точка невозврата

Я смотрел завороженными глазами на ее триксель, словно маленький ребенок. Хотя, казалось бы, триксель и в Африке триксель, сейчас полсборной с ультра-си, но Соня сама по себе очень изящна и эмоциональна, что оставаться равнодушным было невозможно. Не подал ни единой эмоции. Хотя внутри все горело, словно сожженная деревня или завод. А дорожка шагов и вращения подкидывали дров в мой пожар. Потом были оценки, цветы, пьедестал. В итоге этапа в Магнитогорске Петросян красовалась на первом, Софья на втором, а Фролова — на третьем. Они обнимались, смеялись, а я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Сонины волосы растрёпаны после проката, но она их не поправляет. Улыбается зрителям — не широко, краем губ, как умеет только она. Букет прижимает к груди, будто боится уронить драгоценность. Медаль сверкает как бриллиант, но я отвлек свое внимание не на неё. На её лицо. Софья Муравьёва. Маленькая, хрупкая, с прозрачными руками и стальными нервами. Она падала, ломалась, плакала по ночам — и вставала. Снова и снова. И вот она здесь. Стоит, улыбается, сжимает букет. И я чувствую, как внутри меня сжимается то, что принято называть «сердцем». В раздевалку я не пошёл. У меня была работа: осмотреть остальных спортсменов, заполнить карты, проверить, у кого что болит. Я делал всё автоматически. Тут ко мне стучатся. Это был Алексей Николаевич. - Женя! Вечером банкет, и ты идешь с нами. - Я не… - Придёте. Вы же часть нашей команды. И потом, кому-то нужно следить, чтобы спортсмены много не пили. Я тяжело вздохнул и подумал с другой стороны, как обычно это делал Марк. Каждый день был рутиной из езды туда-сюда и взаимодействия с людьми. Может, и вправду стоит дать мозгу отдохнуть. Я отвлекся на часы, мол, сделать умный и важный вид и наконец выкрасть еще пару секунд на обдумывание. - Раз вы так настаиваете... Хорошо, я приду. *** Ресторан сиял огнями. Я сидел рядом с Татьяной Николаевной. Мы пили, говорили о каких-то рабочих мелочах. Она смотрела на сцену, на спортсменов, иногда бросала взгляд на меня. - Ты сегодня какой-то... Не веселый, что ли. Я лишь хмыкнул. - Ну да, мне не кажется. Сегодня — особенно. Я снова не произнёс ни звука. Смотрел туда, где за столом напротив сидела Муравьёва. В черном сияющем платье, волосы распущены. Она сидела и наслаждалась вечером рядом с Туткамышевой. После ужина начались танцы. Я стоял у стены, сжимал бокал. Я пытался перевести взгляд на что-то другое, но все время она оказывалась в поле зрения. Соня спокойно танцевала, а потом подошёл Лутфуллин. Я видел, как он что-то говорит ей, как она смеётся, как он кладёт руку ей на талию. Я сжал бокал. - Женечка, а ты чего стоишь? Иди, пригласи кого-нибудь. - Она занята. А сам кивнул на Глеба. - Ах, вот как... Она покачала головой, пожала плечами, отошла. *** Уже чуть позже я пьяный пришёл в отель. Раньше, чем закончилось веселье, уже просто клонило в сон. Из последних сил пытаюсь вправить голову и вернуть трезвость ума, чтобы наконец-то найти свой номер. Но тут вижу фигуру. Она стоит около кулера и сонно наливает воды. Я сразу узнал Софью и медленно приблизился. - Не спится? Я решил первым начать диалог. - Воды захотелось. Я подошёл. Остановился в шаге. - Ты сегодня… Забей. Она отвела взгляд. Будто думая над тем, что стоит говорить. - Просто… Ты редко так смотришь. Особенно на меня. - Как? - Будто потерял что-то. Я молчал. Смотрел на её профиль, на сжатые губы. На руки, которые сжимали бутылку. - Глеб танцевал с тобой. Она покачала головой. - Жень, если хочешь что-то спросить — спрашивай. Я смотрел на неё. На её лицо — усталое, бледное. На глаза, которые видели слишком много, чтобы бояться правды. - Я не умею так, как ты. Просто взять и... сказать. Она шагнула ближе. - Тогда не говори. Просто уходи и не мучай ни меня, ни себя. Я не ушёл. Стоял, сжимал пальцы в кулаки, смотрел в её глаза. Она не отводила взгляд. - Спокойной ночи. Я выдохнул и ушел в сторону своего номера. Зашёл внутрь, не включая свет. Скинул пиджак на стул, сел на кровать. В голове гудело — то ли от выпитого, то ли от её слов. «Просто уходи и не мучай ни меня, ни себя». Я не ушёл. Я стоял и смотрел на неё, как дурак. Как тогда, на льду, когда она упала. Как тогда, в больнице. Как всегда. Телефон завибрировал. Сообщение от Софьи: «Спокойной ночи». Я смотрел на экран, пока он не погас. Потом лёг, закрыл глаза. Не спалось. Мысли лезли в голову, как навязчивые. «Не мучай ни меня, ни себя». Она права. Я мучаю. Себя. Её. Мы ходим по кругу — взгляды, намёки, полшага. И каждый раз я отступаю. Потому что боюсь. Не её. Себя. Я сел, взял телефон. Написал: «Соня, я…» Стёр. Написал: «Ты права. Я не умею говорить. Но я…» Снова стёр. Отложил телефон. Лёг. Встал. Прошёлся по номеру. Остановился у окна. За окном — Магнитогорск, ночь, огни. А в голове — её лицо. Усталое, бледное. И глаза, которые смотрели на меня в упор, не боясь.