Принцесса Лестрейндж

Утренний Косой переулок встретил их непривычной, почти зловещей тишиной. Витрины магазинов, обычно пестрящие магическими диковинками, казались серыми в предрассветном тумане. Сириус, накинув глубокий капюшон дорожной мантии, двигался стремительно и бесшумно, словно тень, возвращающаяся в свои владения. Гермиона едва поспевала за ним, чувствуя, как ледяной воздух обжигает легкие, а сердце тяжелым молотом бьет в ребра, отдаваясь пульсом в самых кончиках пальцев. Белоснежное здание Гринготтса возвышалось над магическим кварталом как неприступная обсидиановая цитадель. Гоблины у входа, затянутые в алую с золотом форму, замерли, внимательно сканируя их взглядами, но стоило Сириусу на мгновение приоткрыть лицо и выпустить едва уловимую волну властной магии Блэков, как они синхронно поклонились. — Помни, — ледяным шепотом бросил Сириус, когда они переступили порог гулкого операционного зала, — гоблины не служат ни свету, ни министерским идеалам. Они служат золоту и крови. И сегодня кровь скажет свое слово, которое никто не сможет оспорить. Их провели вглубь банка, мимо бесконечных рядов конторок и лязгающих тележек, в отдельную ритуальную палату, облицованную шлифованным обсидианом. В центре комнаты стоял массивный стол из серого камня, на котором лежал идеально чистый, плотный лист пергамента и серебряный стилет, чья рукоять была выполнена в форме оскаленной головы дракона. Старый гоблин по имени Крюкохват окинул Гермиону пронзительным взглядом угольно-черных глаз. В этом взгляде не было почтения — только холодное любопытство исследователя, вскрывающего древний склеп. — Проверка происхождения по линии прямого наследования и поиск скрытых блокировок, — проскрежетал он, протягивая стилету Гермионе. — Три капли крови на алтарный пергамент. Магия сама найдет истоки, как бы глубоко их ни зарывали. Гермиона, стараясь унять мелкую дрожь в пальцах, взяла кинжал. Сталь обожгла кожу холодом. Короткий, резкий укол в ладонь — и три тяжелые, алые капли упали на девственно чистую поверхность. Сначала наступила тишина. А затем пергамент засиял мертвенно-бледным, почти фосфоресцирующим светом. Кровь не впиталась; она начала извиваться по листу, словно живое существо, вычерчивая тончайшие, как паутина, рунические линии. Буквы вспыхивали одна за другой, складываясь в слова на классической латыни, а затем — в знакомые имена, которые начали проступать сквозь бумагу чернилами цвета запекшейся крови. Гермиона подалась вперед, вцепившись пальцами в край каменного стола так сильно, что костяшки побелели. Имя: Гермиона Джин Лестрейндж — проступило в самом верху жирным, витиеватым шрифтом, от которого веяло древностью. Ниже, ветвясь и стремительно разрастаясь, потянулось генеалогическое древо. Она видела имена, которые в учебниках истории магии стояли в списках самых опасных волшебников столетия: Отец: Родольфус Лестрейндж. Мать: Беллатриса Лестрейндж (урожденная Блэк). Линии тянулись дальше, переплетаясь в сложный узор, связывающий её с величайшими чистокровными домами Европы. Малфои, Розье, Блэки, Булстроуды… Весь этот «Священный двадцати восьми» теперь смотрел на неё с листа пергамента. Она не была «грязнокровкой». Она была средоточием самой чистой, темной и концентрированной магии, какая только существовала в Британии. Гермиона почувствовала, как комната начала медленно вращаться. Она — дочь той самой женщины, что была правой рукой Темного Лорда? Дочь человека, чье имя заставляло взрослых волшебников вздрагивать? — Смотри на финансовый отчет, наследница, — голос Крюкохвата заставил её вздрогнуть. Внизу пергамента начали проявляться колонки цифр и статусы имущества. Сейф №1: Личное хранилище Наследницы (накопительное). Сейф №21: Родовое хранилище Лестрейндж (статус: заблокировано до принятия Главенства, доступно Наследнице для нужд Рода). Сейф №3: Совместное хранилище Блэк-Лестрейндж (материнская линия). Общая сумма золотых галлеонов, инвестиций в магические предприятия по всему миру, прав собственности на поместья в Британии, поместье «Черная Роза» во Франции и обширные земли в Болгарии была настолько астрономической, что цифры казались бессмысленным набором знаков. Это было состояние, способное пошатнуть экономику магической Европы. Она была богаче Гарри. Она была богаче Малфоев. В её руках сейчас находился бюджет десяти министерств магии. — Это... это ошибка... — прошептала Гермиона, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от осознания масштаба этой лжи. — Я выросла в семье стоматологов. Мои родители... — Твои опекуны, — жестко и бескомпромиссно поправил её Сириус, глядя на пергамент с мрачным, почти пугающим торжеством. — Обычные маглы, которым стерли память и внушили, что ты их дочь. Дамблдор спрятал тебя так глубоко, под такими слоями ложных воспоминаний, что даже Пожиратели Смерти не смогли тебя выследить. Он хотел вырастить из принцессы Тьмы идеальное оружие Света. Сириус подошел вплотную и заставил её поднять голову. — Ты видишь это, Гермиона? Ты больше не тень за плечом Поттера. Ты — Наследница Рода, чье слово веками было законом. У тебя есть золото, чтобы купить весь Уизенгамот, и кровь, чтобы заставить их подчиниться. Гермиона посмотрела на свои ладони. Те же руки, что вчера аккуратно перелистывали учебники в библиотеке, сегодня владели ключами от империи, построенной на крови и золоте. Шок медленно, капля за каплей, сменялся холодной, кристальной ясностью. Гнев, копившийся в ней годами из-за унижений малфоевской банды, из-за снисходительных взглядов «светлых» магов, теперь обрел фундамент. — Сириус, — её голос внезапно обрел такие стальные нотки, от которых Крюкохват уважительно прищурился. — Я хочу забрать всё. Каждый галлеон, каждый родовой артефакт, каждую книгу из запретных секций наших хранилищ. Мы перестроим этот мир, и на этот раз правила буду диктовать я.