Принцесса Лестрейндж

Рассвет на площади Гриммо, 12, выдался холодным и серым. Туман, наползающий с Темзы, казалось, просачивался сквозь щели в старых рамах, смешиваясь с вековой пылью особняка Блэков. В доме царила та звенящая, предгрозовая тишина, которая обычно предшествует великим потрясениям. Орден Феникса еще не собрался на утреннее совещание, и только Сириус, не спавший всю ночь, сидел в глубоком кресле на кухне, грея руки о чашку остывшего кофе. Гарри и Гермиона спустились вниз вместе, плечом к плечу. Со стороны могло показаться, что ничего не изменилось: всё те же растрепанные после сна волосы Гарри, всё та же привычная мантия Гермионы. Но воздух вокруг них вибрировал. Между ними больше не было недомолвок — только разделенная на двоих правда и магия, которая после их ночного разговора стала ощущаться почти осязаемой нитью, связывающей их запястья. Гермиона больше не сутулилась под тяжестью своих страхов; она шла с высоко поднятой головой, и в её карих глазах теперь поблескивала холодная сталь, свойственная тем, кто осознал свою истинную цену. — Доброе утро, Сириус, — Гермиона присела за стол, аккуратно, по-королевски расправив подол мантии. Её голос звучал ровно, лишенный всякой тени вчерашней истерики. — Мы всё обсудили. Я больше не намерена ждать, пока кто-то другой решит мою судьбу. Гарри сел рядом, его рука накрыла ладонь Гермионы в жесте непоколебимой поддержки. Сириус поднял на них взгляд, и на его изможденном лице медленно расцвела хищная, предвкушающая усмешка истинного Мародера. — Нам нужно в Гринготтс, — прямо сказала Гермиона, глядя Сириусу в глаза. — Прямо сейчас, пока Молли не начала планировать наш завтрак, а Альбус не решил навестить штаб-квартиру. Я официально принимаю статус Наследницы рода Лестрейндж. Мне нужны ключи от поместья, доступ к архивам и, что важнее всего, мне нужно заявить о своих правах магии этого мира. Сириус медленно поставил чашку на стол. — Значит, решили сбросить маски и выпустить когти? — в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Что ж, я только «за». Молли будет в ужасе, Дамблдор — в замешательстве, но это мой дом и моя семья. Идем. Гоблины любят пунктуальность и запах больших денег. Они покинули площадь Гриммо под покровом Дезиллюминационных чар. Косой переулок в этот час был пуст и призрачен. В Гринготтсе их принял лично Крюкохват — старый гоблин, чье чутье на золото и власть было легендарным. Почуяв изменения в ауре Гермионы, он без лишних слов провел их в Самый Глубокий Зал, высеченный в коренной породе, где хранились регалии Древнейших. Ритуал принятия Наследия был быстрым и суровым. Гермионе пришлось опустить правую руку в чашу с жидким ритуальным серебром, смешанным с её собственной кровью. Когда она вытащила её, на указательном пальце, словно выплавленный из самой Тьмы, сиял тяжелый перстень из черного золота. Огромный рубин в центре вспыхнул багровым светом, признавая свою хозяйку. — Наследница признана магией и камнем, — проскрежетал Крюкохват, склоняя голову. — Доступ к Лестрейндж-холлу открыт. Родовое хранилище разблокировано. Все активы, замороженные Министерством, переходят под ваш личный контроль. Гермиона посмотрела на перстень. Она чувствовала, как через него в её вены вливается мощь поколений — холодная, расчетливая и абсолютно безжалостная. Они аппарировали сразу за черту охранного периметра поместья. Громадный замок, скрытый за пеленой вечного, магически созданного тумана, казался спящим чудовищем. Высокие шпили вонзались в низкое небо, а по кованым решеткам вились засохшие плети железных роз — символа рода. Четырнадцать лет это место было мертво. Гермиона шагнула к массивным воротам. Она чувствовала, как земля под её ногами вздрагивает, узнавая законную владелицу. Она коснулась ладонью холодного металла, и её магия — густая, властная, наполненная ароматом озона и крови — хлынула в замок. — Я, Гермиона Джин Лестрейндж, Наследница этого Рода, приказываю: Пробудитесь! — её голос разнесся над долиной, усиленный самой землей и камнями замка. Ворота со стоном распахнулись, сбрасывая многолетнюю ржавчину. В окнах поместья один за другим начали вспыхивать магические огни. Раздались сотни хлопков — десятки домовиков, застывших в магическом стазисе на долгие годы, начали появляться в холле. Они падали ниц, восторженно вскрикивая: Хозяйка вернулась! Наша маленькая мисс дома!. Гермиона подняла палочку, чертя в воздухе сложные, переплетающиеся руны. — Fidelius! — прошептала она, вкладывая в заклинание всю свою волю. Золотистый купол накрыл поместье, делая его невидимым и недосягаемым для всего мира. Теперь это было самое защищенное место в Британии. Хранителем Тайны стала она сама, мгновенно передав знание Сириусу и Гарри. Дом преображался на глазах. Пыль исчезала, гобелены наливались яркими цветами, а ледяной воздух наполнялся забытым теплом каминов. Сириус смотрел на то, как Гарри и Гермиона с детским восторгом рассматривают портреты предков в огромной галерее, и впервые за много лет он чувствовал себя по-настоящему дома. — Пусть Орден ищет нас на Гриммо, — усмехнулся Гарри, проводя рукой по перилам из черного дерева. — Мы дождемся Визенгамота здесь. В тишине, силе и по своим правилам. Гермиона обернулась к ним, и в её облике уже не осталось ничего от той девочки, что жила в чуланах и библиотеках. На её плечи легла невидимая корона. — Завтра мир узнает, что Лестрейнджи вернулись. И на этот раз мы не будем просить разрешения на существование. Мы будем его давать.