Принцесса Лестрейндж

Площадь Гриммо, 12, больше не напоминала заплесневелый склеп, в котором десятилетиями гнили обиды и безумие. После того как Сириус активировал Фиделиус и окончательно выдворил Орден Феникса, дом словно сделал глубокий вдох, сбрасывая с себя морок нищеты и упадка. Магия Блэков, избавленная от чужеродных заклятий Дамблдора, теперь вибрировала в самом камне стен. Затхлость сменилась ароматом озона, старого пергамента и дорогого сандала, а тусклые тени уступили место мягкому, благородному свету, исходящему от фамильных светильников. Когда защитные чары доложили о прибытии гостя, Сириус даже не поднял головы от бумаг. Он ожидал этого визита. Драко Малфой вошел в холл не как напуганный мальчишка, ищущий убежища, и не как заносчивый сноб, привыкший смотреть на мир свысока. Он шел по коридору с той безупречной осанкой и ледяным спокойствием, которые выдавали в нем будущего Главу Рода, осознающего мощь тех, кто теперь владел этим особняком. На нем была дорожная мантия из редчайшей шерсти, а его взгляд — острый, холодный и цепкий — фиксировал каждое изменение в интерьере, признавая неоспоримый триумф Блэков. Пока Драко поднимался по лестнице, в «Норе» разыгрывался настоящий фарс. Молли Уизли, чье лицо от ярости стало пунцовым, металась по кухне, сжимая в руках половник, словно грозное оружие. — Она змея! — гремела Молли, и её голос эхом отдавался в соседних комнатах. — Слышите меня? Она всегда была слишком скрытной, слишком заносчивой для простой маглорожденной. Теперь понятно почему! Она опоила нашего Гарри зельями Лестрейнджей, она вьет из него веревки, как паук! Рон, ты должен прорваться к нему. Ты должен показать ему, что эта девчонка — ядовитая кобра, которая вонзит клыки ему в спину, как только он перестанет быть ей нужен для карьеры! Рон, чьи кулаки сжимались от бессильной ярости, яростно кивал. Он уже пытался отправить десятки писем, кричалок и даже пробовал прорваться через камин, но всё разбивалось о гранитный щит Фиделиуса. В это же время в малой гостиной Гриммо, 12, над кофейным столиком зависло магическое зеркало, транслирующее попытки Артура Уизли «договориться» с зачарованной дверью особняка. Гермиона, облаченная в утреннее платье из серебристого шелка, изящно приподняла бровь, отпивая чай из фамильного фарфора. — Ты только послушай их, Гарри, — она негромко, мелодично рассмеялась. В этом смехе не было злобы, только искреннее веселье хозяйки положения, наблюдающей за возней в песочнице. — Они всерьез верят, что я «змея», плетущая интриги вокруг твоей святой невинности. Гарри, сидевший напротив и просматривавший выписки из Гринготтса, даже не взглянул на зеркало. Его губы тронула холодная, почти пугающая усмешка. — Они судят по себе, Гермиона. Они так долго пытались лепить из меня «героя на заклание», что теперь любая попытка дать мне реальную силу кажется им темным проклятием. Пусть лают. Это единственное, что им осталось. Сириус Блэк ждал Драко в своем кабинете, окруженный портретами предков, которые теперь одобрительно кивали, видя порядок в доме. Когда Малфой вошел, Сириус не предложил ему сесть сразу, изучая племянника тяжелым, давящим взглядом. — Пришел прощупать почву, Драко? — Сириус откинулся на спинку массивного кресла. — Или Люциус отправил тебя проверить, не сошел ли я окончательно с ума, приняв Наследницу Лестрейндж? — Я пришел признать очевидное, дядя, — Драко сделал шаг вперед, сохраняя безупречную дистанцию. Его голос звучал ровно и властно. — Дамблдор потерял контроль, а Том Реддл... он никогда его не имел, лишь создавал иллюзию величия на наших страхах. Я здесь, потому что Гермиона Лестрейндж сделала для чести моей семьи больше, чем все обещания Лорда. Сириус прищурился, в его глазах блеснуло опасное серебро. — Ты говоришь о ней с восторгом, племянник. Это расчет? Или гормоны? — Это признание статуса, — отрезал Драко. — Она — интеллект этого союза. Она — его воля и его закон. Я вижу в ней не «подругу Поттера», а истинную кровь Лестрейнджей — ту древнюю, чистую мощь, которую не смог сломить даже Азкабан в её родителях. Она великолепна, Сириус. И я не намерен стоять в стороне, пока она перекраивает Британию под свои стандарты. Сириус медленно встал. Он был выше Драко, и его аура Главы Рода Блэк мгновенно заполнила кабинет, заставляя тени по углам сгущаться в осязаемую тьму. Он подошел к племяннику вплотную, положив тяжелую руку ему на плечо. Хватка была такой, что кости едва не хрустнули. — Слушай меня внимательно, Драко, — голос Сириуса стал опасно тихим, вибрирующим от подавленной мощи. — Она для меня больше, чем союзница. Она — дочь моего Рода по духу и сестра Гарри по магии. Если ты решишь, что можешь использовать её в своих целях... если ты хотя бы на мгновение заставишь её сомневаться в твоей верности или, не дай Мерлин, решишь, что можешь её обидеть своей малфоевской двуличностью... Сириус наклонился к самому лицу Драко, и в его взгляде мелькнуло то самое безумие Блэков, которое когда-то заставляло врагов цепенеть от ужаса. — Я забуду о родстве. Я сотру имя Малфоев с гобелена истории лично. Я не Дамблдор, Драко. Я не даю вторых шансов тем, кто предает семью. Если ты причинишь ей боль — физическую или ментальную — я сделаю с тобой то, от чего даже дементоры в ужасе забились бы в угол. Ты меня услышал? Драко не отвел взгляда. Он чувствовал первобытную мощь Сириуса, но его собственная гордость и доминирующая натура не позволили ему дрогнуть. — Я услышал тебя, дядя. Но тебе не о чем беспокоиться. Обидеть Гермиону Лестрейндж — значит объявить войну самой Магии. Я не настолько глуп. Я здесь, чтобы быть её правой рукой, её щитом и, если она позволит, её опорой. Я здесь, чтобы служить величию, а не разрушать его. Сириус долго всматривался в серые глаза племянника, ища в них ложь. Наконец, он медленно убрал руку. — Что ж. Посмотрим. Гарри и Гермиона в малой гостиной. Иди. Но помни: я наблюдаю за каждым твоим шагом. Драко кивнул и вышел, сохранив на лице маску спокойствия. Он знал, что этот разговор был необходим. Теперь, когда границы были очерчены сталью и кровью, большая игра могла начаться по-настоящему. На площади Гриммо, 12, ковался новый порядок, и в этом порядке Уизли с их кричалками были не более чем надоедливым шумом на задворках истории. Когда Сириус наконец отпустил его, Драко проследовал в малую гостиную. Увидев Гарри и Гермиону, он на мгновение замер, оценивая их невербальную связь. Они сидели рядом — две половины одного целого, объединенные магией, силой и общим врагом. — Поттер. Гермиона, — Драко слегка склонил голову. — Мой визит носит не только дипломатический характер. Он сел в предложенное кресло, его движения были полны хищной грации. Драко внимательно наблюдал за Гермионой, отмечая каждый жест, каждое движение её пальцев на чашке. Он уже сделал свои первые выводы: чтобы сделать такую женщину своей, её нельзя подчинять. Её нужно завоевывать интеллектом, силой и абсолютной преданностью её амбициям. Стать для неё единственным равным, кто понимает тяжесть её наследия. — В Хогвартсе всё изменится, — произнес Драко, глядя прямо в глаза Гермионе. — Слизерин ждет тебя. Не как врага, а как свою королеву. Я лично гарантирую поддержку всего факультета. Никто не посмеет даже шепнуть слово против твоего происхождения или твоих методов. Мы станем твоим мечом в стенах замка. Гарри прищурился, но промолчал, позволяя Гермионе самой вести этот раунд. — Твои друзья детства... — Драко сделал паузу, его голос смягчился. — Теодор Нотт, Блейз Забини, Панси... Мы все помним те вечера в поместьях, которые стер Дамблдор. Они ждут встречи с тобой с нетерпением. Они помнят ту девочку, которая командовала нами в детской, и они готовы преклонить колено перед женщиной, которая вернула себе это право. Ты не одна, Гермиона. У тебя есть армия, которая только и ждет твоего приказа, чтобы вышвырнуть старого манипулятора из школы. Гермиона смотрела на него долгим, изучающим взглядом. Она видела его доминантность, его амбиции и то, как он пытается «прощупать» её границы. Это было занимательно. — Поддержка Слизерина — это ценный ресурс, Драко, — спокойно ответила она. — Мы обсудим условия нашего союза. Но помни: я не ищу защиты. Я ищу союзников, которые умеют держать удар. Драко усмехнулся. Первая нить была закинута. Он видел, как блоки в её памяти начинают вибрировать от упоминания Теодора и Блейза. Его план был прост и гениален: окружить её преданностью, которую она никогда не знала от Гриффиндора, и стать тем, без кого её власть не будет полной.