Принцесса Лестрейндж

Большой зал в этот вечер не был просто местом для приема пищи; он превратился в арену, где решалась судьба магической Британии. Своды замка, обычно отражавшие лишь мягкий свет сотен свечей, казались сейчас придавленными тяжестью невидимых перемен. Гул голосов, обычно сопровождавший ужин, стих, стоило им переступить порог. Гарри и Гермиона двигались не как школьники, возвращающиеся после каникул, а как монархи, обходящие свои владения. Сириус Блэк шествовал чуть позади, словно страж, чьё присутствие само по себе было гарантом безопасности. Когда они подошли к столу Гриффиндора, там царило неестественное напряжение. Но вместо того чтобы занять привычные места среди шумных и сбитых с толку второкурсников, они остановились. За их спинами, как верная свита, двигались слизеринцы. Драко Малфой, Теодор Нотт и Блейз Забини даже не взглянули в сторону своего факультетского стола. Они демонстративно заняли места рядом с Гарри и Гермионой, превращая гриффиндорский стол в неприступную крепость, окруженную магией древних Родов. Северус Снейп, сидевший за преподавательским столом, наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом. Однако в его черных, как омут, глазах читалась странная смесь удовлетворения и глубокой задумчивости. Когда Гермиона, проходя мимо, едва заметно склонила голову, Снейп ответил тем же — коротким, почти отеческим жестом, который не укрылся от взора наблюдательных студентов. Она всегда тянулась к нему, даже когда была совсем крохой, и сейчас, обретя свою истинную силу, она вернулась под сень его негласной защиты. Долорес Амбридж, восседавшая в своем розовом костюме за столом преподавателей, выглядела как яркое, ядовитое пятно на фоне общего мрака замка. Её задачей было любой ценой дискредитировать Дамблдора, и она не теряла времени, осыпая зал своими приторными, полными фальши речами. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — её голос, писклявый и сладкий, как гнилой сироп, разрезал тишину, когда она подошла к их столу. — Я полагаю, вы осознаете, что ваши новые... весьма сомнительные политические альянсы грубо противоречат школьному уставу и идеалам чистого обучения? Гермиона даже не обернулась. Она продолжала разрезать стейк с такой точностью и хладнокровием, что Амбридж на секунду запнулась. — Профессор Амбридж, — голос Гермионы прозвучал ровно, как удар клинка. — Если вы хотите обсудить школьный устав, советую начать с его правовой базы, которая, как вы, вероятно, заметили, за последние два дня была существенно пересмотрена Визенгамотом. Мой статус Наследницы Рода Лестрейндж дает мне право на формирование любых союзов, которые я сочту необходимыми для моей академической деятельности. Не стоит портить себе аппетит безнадежными попытками ограничить права, закрепленные самой Магией. За столом Слизерина раздались сдавленные, холодные смешки. Амбридж побагровела, её жаба-подобное лицо начало подергиваться, но ответить она не успела. Снейп, не оборачиваясь, произнес, и его голос, подобный шелесту сухих листьев, заставил её замолчать: — Профессор Амбридж, если вы намерены читать лекции, делайте это в своем кабинете. Здесь — время ужина. Не вынуждайте меня напоминать вам об этикете преподавательского состава. Внезапно со стороны стола Гриффиндора отделились две рыжие фигуры. Фред и Джордж Уизли, игнорируя ошарашенные взгляды своих младших братьев, подсели к Гарри и Гермионе. Они выглядели так, будто наконец-то нашли то, чего ждали всю свою жизнь. — Мы слышали, вы решили устроить небольшую революцию? — Фред подмигнул Гарри, в его глазах плясали искры опасного азарта. — Нам как раз не хватало инвесторов с... скажем так, неисчерпаемыми ресурсами, чтобы воплотить наши самые дикие идеи, — добавил Джордж, не скрывая восхищения. Гермиона слегка улыбнулась — искренне, без тени своего аристократического холода, который она демонстрировала Амбридж. — Мы видели ваши чертежи, Фред. Это гениально. А насчет финансирования... давайте обсудим это после ужина. Мы поможем вам не только с магазином, но и с тем, чтобы вы навсегда забыли о «Норе». Жизнь под диктатом постоянных нравоучений — это не то, чего вы заслуживаете. Гарри положил на стол небольшой, тяжелый мешочек из черного бархата, от которого веяло древней магией сейфов Поттеров. — Этого хватит, чтобы снять помещение в самом престижном квартале Косого переулка и выкупить все необходимые лицензии у Министерства, даже если они будут сопротивляться. Мама Молли больше не будет определять, когда вам идти спать и чем заниматься. Вы свободны, если захотите. Близнецы переглянулись. В их глазах, обычно полных шуток и озорства, сейчас светилось глубокое, почти благоговейное уважение. — Вы просто спасители, — прошептал Джордж, сжимая мешочек. — Вы даже не представляете, как нам осточертели эти бесконечные лекции о «правильном поведении», «долге перед Орденом» и о том, как опасно быть собой. Весь Большой зал наблюдал, как «Золотое трио» фактически перестало существовать, трансформируясь в нечто гораздо более могущественное. Это была не просто игра подростков — это было перераспределение сил. Хогвартс перестал быть местом, где Дамблдор мог распоряжаться судьбами как шахматными фигурами. Это стало местом, где начали править те, кто знал цену своей крови и своей независимости, и для которых розовый костюм Амбридж и нравоучения Уизли были не более чем забавной помехой на пути к их будущему.