Принцесса Лестрейндж

Коридор на третьем этаже был пуст, когда Рон Уизли наконец настиг Гермиону. Гарри задержался в библиотеке, и Рон, чья ярость копилась неделями, решил, что это его шанс. Он преградил ей путь, тяжело дыша, его лицо пошло красными пятнами. — Хватит строить из себя леди, Грейнджер! — выплюнул он, почти срываясь на крик. — Ты думаешь, если нацепила эти тряпки и трешься об Малфоя, мы забыли, кто ты? Ты предательница. Ты украла Гарри, ты осквернила память его родителей, якшаясь с убийцами. Ты — грязная змея, и я вытрясу из тебя всё, что ты успела наплести Поттеру! Он замахнулся, и в его руке опасно блеснула палочка. Рон не собирался просто спорить — его магия, подстегиваемая завистью и обидой, была готова вырваться наружу. Гермиона не дрогнула. Она лишь медленно опустила руку в карман мантии, сжимая холодное серебро зеркала. — Драко, — едва слышно прошептала она, посылая импульс магии. Зеркало в её руке вспыхнуло ледяным светом. Не успел Рон произнести заклинание, как воздух в коридоре сгустился. Пространство буквально разорвалось: из тени арки шагнул Драко Малфой. Он не бежал — он просто появился, и его аура была настолько тяжелой, что Рон непроизвольно сделал шаг назад. — Убери палочку, Уизли, — голос Драко был тихим, но от этого звука по коже пробегал мороз. — Пока я не решил, что твоя рука тебе больше не нужна. Через десять минут в Большом зале воцарилась тишина, от которой закладывало уши. Драко стоял в центре, удерживая Гермиону за локоть — властно, собственнически, словно заявляя свои права на каждый её вздох. Напротив, поддерживаемый перепуганными Роном и Джинни, стоял Артур Уизли. — Это оскорбление! — кричал Рон, но его голос сорвался. — Это не оскорбление, — раздался гулкий голос Родольфуса Лестрейнджа, который вошел в зал вместе с Сириусом и Люциусом Малфоем. — Это защита Наследницы. Рональд Уизли поднял руку на дочь Рода Лестрейндж. Сириус Блэк шагнул вперед, его глаза горели опасным азартом. — Как Глава Рода Блэк, я поддерживаю претензию. Гермиона — под защитой моего дома. Любое нападение на неё — это нападение на Блэков. Люциус Малфой, стоявший чуть поодаль, лишь слегка приподнял подбородок. — Малфои также не останутся в стороне. Нападение на невесту Наследника — это вызов всему нашему союзу. — Дуэль Чести, — Родольфус бросил под ноги Рону стальную перчатку, которая с тяжелым звоном ударилась о камни. — Завтра на рассвете. Магия рассудит, кто имеет право говорить о чести, а кто — лишь пыль под ногами истинных магов. Уизли побледнели. Против них стояла мощь трех древнейших Родов, и закон был на стороне нападавших. Драко не стал дожидаться конца препирательств. Он буквально уволок Гермиону из зала, игнорируя попытки Гарри подойти. Он вел её по коридорам так быстро, что полы его мантии били по ногам, и остановился лишь у стены на восьмом этаже. Трижды пройдя мимо, он открыл дверь в Выручай-комнату. Внутри не было тренировочной площадки или библиотеки. Комната превратилась в роскошный кабинет с камином, мягкими коврами и тяжелыми дубовыми дверями, которые захлопнулись с оглушительным щелчком, отрезая их от всего мира. Драко резко развернул Гермиону к себе, сжимая её плечи. Его пальцы впились в ткань мантии. Он лихорадочно осматривал её лицо, его глаза потемнели от ярости и беспокойства. — Он коснулся тебя? — прорычал он, и его голос сорвался на хрип. — Мия, отвечай мне! Этот плебей посмел поднять на тебя руку? — Драко, я в порядке, он не успел... — начала Гермиона, но он не слушал. Его руки скользнули по её лицу, шее, плечам — он проверял, нет ли скрытых проклятий или ушибов, его движения были резкими, доминантными, не терпящими сопротивления. Он прижал её к себе так сильно, что она почувствовала бешеный ритм его сердца. — Больше никогда, — прошептал он ей в волосы, и в этом шепоте было столько собственнической боли, что у Гермионы перехватило дыхание. — Никто не смеет смотреть на тебя так, как смотрел он. Завтра я уничтожу его на глазах у всей школы. Ты — моя, Мия. И я выжгу любого, кто забудет об этом. Он отстранился лишь на дюйм, чтобы заглянуть ей в глаза. Его ладонь легла на её затылок, принуждая смотреть на него. — Ты поняла меня? Ты не должна была ждать. Ты должна была вызвать меня в ту же секунду, как он раскрыл рот. Твоя безопасность — это моя единственная забота. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как его властная аура полностью подавляет её волю, но вместо страха она ощущала дикий, первобытный восторг. Она медленно кивнула, признавая его право на этот гнев, на эту защиту и на неё саму.