Принцесса Лестрейндж

Директорский кабинет всегда был местом, где ковались судьбы под аккомпанемент тиканья сотен серебряных приборов и сонного ворчания портретов. Но сегодня воздух здесь казался настолько густым и наэлектризованным, что даже феникс Фоукс на своей золоченой жердочке беспокойно перебирал крыльями, издавая тревожные трели. Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом, сложив кончики пальцев домиком. Поверх очков-половинок на вошедших студентов смотрели глаза, обычно искрящиеся добротой, но сейчас в них застыл холодный, расчетливый блеск. — Гарри, Гермиона... заходите, присаживайтесь, — начал он своим самым мягким, убаюкивающим голосом, в котором сквозила отеческая печаль. — Я глубоко огорчен тем, что вижу в последнее время. Эта Дуэль Чести, эти демонстративные связи с семьями, которые когда-то принесли столько горя нашему миру... Вы идете по опасному пути, дети мои. Пути, который ведет во тьму, из которой нет возврата. Он подался вперед, и его взгляд стал пронзительным, почти физически ощутимым. Гарри почувствовал, как в его сознании возникло странное, вязкое давление — внезапное желание довериться, рассказать всё о планах Сириуса, покаяться в «ошибках» и снова стать тем самым послушным мальчиком из чулана под лестницей. — Гермиона, ты — самая блестящая молодая ведьма своего поколения, — Дамблдор сфокусировал всё свое внимание на ней, игнорируя её выпрямленную спину и сжатые губы. — Но кровь Лестрейнджей... она несет в себе яд безумия и жестокости. Не позволяй этим теням прошлого диктовать твое будущее. Вернись к свету, девочка. Ради общего блага. Отмени эту дуэль, пока не пролилась кровь. Гарри уже открыл рот, чтобы что-то возразить, борясь с накатывающим туманом в голове, но Гермиона лишь холодно усмехнулась. В этом движении её губ не было и следа прежнего почтения к директору. — «Для общего блага»? — повторила она, и её голос прозвучал как удар стали о гранит. — Какая знакомая фраза, директор. Но я боюсь, что ваше понимание «света» слишком часто подразумевает лишение нас права выбора и сокрытие правды о нашем рождении. И раз уж вы решили обсудить наши «опасные пути» в официальной обстановке... Она сделала паузу, и в этот момент дверь кабинета с оглушительным грохотом распахнулась. В комнату стремительно, словно черная туча, вошел Северус Снейп. Его мантия взметнулась за спиной, отсекая мягкий свет магических приборов и мгновенно разрушая ментальное давление, которое Дамблдор пытался навязать подросткам. — Директор, — голос Снейпа прозвучал как щелчок взведенного курка. — Я полагаю, вы внезапно лишились памяти, если решили, что согласно Кодексу Попечительского Совета и Статуту о правах Наследников, вы имеете право проводить допрос несовершеннолетних Глав Родов без присутствия их официального опекуна или законного представителя. Дамблдор слегка нахмурился, его благодушная маска на мгновение дрогнула, обнажив раздражение. — Северус, я лишь хотел по-дружески поговорить с моими учениками... — С вашими учениками — возможно, — Снейп встал за спиной Гермионы, положив руку на спинку её стула в защитном и властном жесте. Его аура — колючая, острая и абсолютно непроницаемая — заполнила кабинет. — Но перед вами сейчас стоят Наследница древнейшего Рода Лестрейндж и Лорд-манори Поттер-Блэк. И они пригласили меня в качестве свидетеля и официального защитника их интересов. Любое ваше слово, Альбус, теперь будет зафиксировано и передано в Совет Магов. Гермиона посмотрела на Снейпа. Для неё он был не просто профессором — он был тем, кто знал её еще ребенком, кто втайне от Дамблдора учил её прятать мысли за ментальными щитами задолго до того, как правда о Родольфусе всплыла на свет. — Продолжайте, директор, — Гермиона сложила руки на коленях, её взгляд стал совершенно пустым, зеркальным, лишенным эмоций. — Расскажите нам еще раз про «яд безумия» в моей крови. Северус очень внимательно слушает. Надеюсь, вы готовы повторить эти слова на следующем заседании Визенгамота в присутствии моего отца и лорда Малфоя? Дамблдор медленно откинулся на спинку кресла. Искра в его глазах окончательно погасла, сменившись усталостью проигравшего игрока. Он понял, что его главные фигуры на шахматной доске не просто вышли из-под контроля — они перевернули доску и теперь сами диктовали правила игры. — Я лишь беспокоюсь о ваших неокрепших душах, — тихо сказал он, но в его голосе больше не было прежней силы. — О наших душах позаботится Магия и наши семьи, — отрезал Гарри, чувствуя, как присутствие Снейпа придает ему уверенности. — А вам, директор, стоит побеспокоиться о том, как вы будете объяснять попытки несанкционированного легилименторского воздействия на Наследников Британии. Снейп слегка сжал плечо Гермионы — жест был коротким, но в нем читалась абсолютная готовность уничтожить любого, кто посмеет ей угрожать. — Нам здесь больше нечего обсуждать. Идемте. Завтра тяжелый день. Дуэль требует чистоты разума, а не... сомнительных наставлений от тех, кто привык жертвовать чужими жизнями ради своих идеалов. Когда они покидали кабинет, Дамблдор долго смотрел им вслед. Он видел, как Гермиона машинально коснулась серебряного зеркала на поясе — подарка Драко — и понимал: время его безраздельной власти в этих стенах подошло к концу. Хогвартс начал признавать новых хозяев.