Небо на двоих

      Это только договориться о предполагаемой помолвке легко. Пообещать луну с неба, любить от сегодня и навсегда, наяву и во сне, ага, — и прочее в том же духе. А вот попробуй забрать своё слово назад, с минимальными потерями! Вот где начинается увлекательное состязание в изворотливости и красноречии. По давней семейной традиции — не портить друг другу настроение перед сном, если уж предстоят серьёзные обсуждения, мать попрощалась вечером в лёгкой, присущей ей, ироничной манере. Но когда утром, возле кувшина для умывания, Дрэгон обнаружил записку с приглашением на завтрак, он ничуть не удивился. Шутками в подобном вопросе не отделаешься, и делу они не помогут.       Завтракала леди Перфеди всегда рано, всегда в одиночестве. Летом — на открытой террасе с видом на парк, зимой — в оранжерее или своих покоях. Приглашение на завтрак служило лёгким упрёком — это значило, что герцогиня вынуждена пожертвовать лучшими мгновениями дня для обсуждения серьёзных вопросов. Это значило — ты не справился сам и мать вынуждена участвовать в решении проблем. Дрэг вздохнул, и узкая полоска бумаги свернулась обратно в трубку от его дыхания.       Лёгкий ветер покачивал края белоснежной скатерти, в парке заливались трелями птицы, но сегодня даже буйство зелени вокруг особняка не радовало. Герцогиня сидела идеально ровно и задумчиво смотрела поверх крон деревьев, наверняка разделяя его настроение. Ну, почти. Мать еле заметно улыбнулась, когда Дрэг приблизился. — Присаживайся. Не стой с таким удручённым видом. Раз уж ты не собираешься жениться на юной Берлингтон, — тут она понизила голос до еле слышного шёпота. — То мы должны подстраховаться. Тебе придётся вернуться в столицу, пока гости ещё тут, и встретиться с редактором «The Westbrook Chronicles» — и пресечь появления объявлений о твоей помолвке, чтобы не вышло скандала. Как с бедолагой лордом Мурдоком, которому таки пришлось жениться на той выскочке, мисс… не помню, как её. Это не важно. — Конечно, сделаю, — кивнул Дрэг, изумляясь про себя, что вот, оказывается, не все могут противостоять угрозе общественного порицания. — Заплачу, чтобы Хроникал не пропустили публикаций и в других изданиях. Наведаюсь к нашим поверенным, чтоб были начеку на случай возможных исков. Что-то ещё?       Мать сняла кольцо с салфетки и Дрэг по выражению лица догадался, о чём последует вопрос. Накрыл её руку ладонью. — Я встретил истинную. — Дрэгон… — мать глубоко вдохнула, явно собираясь выдать развёрнутую речь о неуместности шуток на подобную тему. Но вдруг подумала о другом. — Ты же знаешь, что можешь отгородиться? И не отвечать на зов? Дрэгон! Это может быть ловушкой. Наверняка провокация. Не думаю, что со стороны семьи невесты, но… кто эта девушка? Она сейчас здесь, среди гостей?       Герцогиня, вообразив грядущие несчастья, заметно заволновалась. — Конечно знаю и умею, — с укоризной ответил Дрэг.       Что он совсем уж несмышлёныш, смешно, право слово. После тёмных времён, когда кланы Крылатых уничтожали друг друга всеми возможными способами, драконы учили своих отпрысков подавлять в себе врождённое стремление тут же откликнуться на зов — ведь это могла быть ловушка. Со временем и драконов осталось мало, а тех, кто мог их позвать — и того меньше. — Тем более, что я узнал совершенно случайно. Она меня не звала и вообще, сама пока не в курсе.       Мать пододвинула к себе яйцо в фарфоровой подставке и взяла ложку. — Значит, я права и девушка среди гостей. Её здесь нет? О боги, только не говори, что она чужая прислуга! Герцогиня с маху ударила по скорлупе.       Дрэг прикинул, что если бы ударил так сам — яйцо превратилось бы в блин. — Не совсем, но… — решил не затягивать и быстро выпалил, — она полукровка. — Дрэгон!       Ложка со звоном упала на тарелку. — Ты осознаешь, какие могут быть последствия? Постой, ты сказал, что девушка пока ничего не знает? Идеально. Скажи мне кто она, и я всё устрою. Девушку никто не найдёт, она будет в безопасности. И в достатке.       Дрэг отрицательно покачал головой. — Подумай об этом, прежде чем разрушить свою жизнь и возможно весь наш род до основания. Ему, конечно, очень хотелось попросить мать излишне не драматизировать, но сдержался.       Сошлись они на том, что пока займутся текущими проблемами, но разговор подпортил настроение обоим. Мать имела право и сердиться, и тревожиться, но выбор всё равно оставался за Дрэгом. А что между выгодной партией и истинной магией и выбирать-то нечего, понимали оба. Каким бы шатким и рискованным не было бы их положение при дворе, сейчас, когда магия буквально ускользает из мира, Дрэгон готов будет даже от титула отказаться, лишь бы сохранить крылья.

***

      Роза оказалась очень разговорчивой: сначала Джинджер с опаской относилась к бутонам, колышущимся на внезапно поднявшемся вечернем ветру, запомнив как коварно они окружили ее и ранили шипами. Но сейчас она не спешила входить внутрь лабиринта и не делала резких движений, подобно тому как приручают живое существо — дают ему к себе привыкнуть. Теперь шепот роз не казался бессвязным и непонятным, но поток образов или историй, которые они могли поведать, всё еще не был ей доступен. И она скорее рассеянно отмахивалась от клонившегося к ней бутона, чем пыталась сунуть любопытный нос в очередную тайну. Потому что теперь её интересовала своя собственная.       Джинджер ждала Дрэгона, мысленно звала, настойчиво так, возможно даже слишком! Потому и отправилась к лабиринту — что прочной нитью связывал лорда Перфеди с его сущностью. Может так услышит быстрее? Ну а что поделать? Он ведь дразнил — показал вершок магии и снова напускал туману, мол ему совсем не до этого.       Хоть Джин и не понимала еще как эта магия действует, вернее почему действует на них. Она была всё еще слишком сильно впечатлена тем, что почувствовала днем в саду. И не замечала прежде, чтобы у нее была такая странная связь с другими волшебниками, даже с леди Дрейкмор, которая столько лет была наставницей и обучала азам магии. И дело тут было вовсе не в том, что лорд Перфеди ей… ей нравился… В конце концов, это было по меньшей мере глупо позволять себе думать о нем в таком ключе. Она и не думала! Ну… может быть немного. Совсем чуть-чуть.       И совершенно искренне изумилась, когда он появился прямо перед ней!

***

      День, проведённый во встречах с законниками, вёрткими газетчиками и поставщиками, которые тут же слетелись в особняк с долговыми расписками, стоило ему показаться в столице, тоже настроя не улучшил. А тут ещё парк встретил тревожным перезвоном, стоило экипажу приблизиться к Лабиринту. Не может быть, — сердито прищурился Дрэгон, стоило ему рассмотреть девичью фигуру рядом с гибкими плетями вьющейся розы. — Вы не понимаете слов об опасности? — ухватил девушку за руку и без церемоний потянул за собой к тенистой аллее. — Или желаете привлечь к себе внимание? Так вот, вы своего добились!       Резко развернулся, подтянул ближе и поцеловал. Поцелуй не был ни нежным, ни ласковым, а когда Джинджер пыталась отстраниться, завёл руку ей на затылок, не давая отвернуться.       Она вот к такому резкому повороту событий оказалась совсем не готова. Во-первых Дрэгон был весь взъерошенный и сердитый, во-вторых опять потащил её за руку через все клумбы в своей излюбленной манере. Объясняй потом садовнику, как в прошлый раз, что за слон тут топтался, кто изломал кусты лаванды и сломал георгины! Стой, скорбно качай головой, прячь взгляд, мол, что за гости, что за люди, это не я, я не знаю. Но следующие его слова даже не успели как следует возмутить, потому что поступок был ещё возмутительнее: он поцеловал её.       Джинджер инстинктивно уперлась ему ладонями в грудь, но это вот пожалуй всё, что удалось сделать, прежде чем этот странный, ни на что не похожий поцелуй, увлёк. Его теплое дыхание, сила, с которой он прижал к себе, бесстрашие, точно имел на это полное право. Что-то почти первобытное и интригующее в этом столкновении, потому что чувствовала кожей не только его раздражение, но и желание, что-то невысказанное. В том как одна ладонь легла на затылок и слегка сжала, а вторая — на талию, еще ближе прижимая к себе. В том как ловил губами её вдох, не дав как следует вздохнуть, но от этого поцелуй ощущался ярче, острее. И губы его были не нежными, но пьянящими. Точно вино, глоток которого она однажды тайком попробовала в доме леди Дрейкмор, из любопытства, и вмиг захмелела. И Джин забыла о привычном мире — с правилами, сдержанностью, вежливыми словами — он треснул под напором чувств.       А потом вернулась обида.       Она вот не так себе всё представляла! В смысле… не то чтоб прям сильно представляла или мечтала о нем, (она не смела, нет!), но разве всё не должно было случиться… романтичнее? Как в романах. И непременно бы его еще и укусила б за дерзость, но ведь не дикарка какая-нибудь! Вовремя вспомнила. Да. В общем, когда лорд Перфеди отстранился, она взглянула на него сердито и с укоризной. Ладонь его все еще оставалась на талии, и она не спешила отодвигаться, пальцы её метнулись к губам, точно собиралась проверить, взаправду ли он оставил ей поцелуй. А затем взгляд мельком скользнул по его губам, опустился вниз, к ногам и она тихо сказала: — Уверяю, вас, милорд, что это было в первый и в последний раз. Ведь будь перед вами не я, а ваша… невеста или леди, вы бы себе такого не позволили.       Отстранилась, чувствуя как холодный ветер скользнул по коже там, где касалась его ладонь. И стало жаль, потому что свои слова назад не возьмешь, а она должна была себя защитить. И неважно чего хотелось на самом деле. Прежде в её вздорную голову с буйной фантазией конечно прилетали дерзкие мысли о просьбах научить и поведать о магии больше.       Ей всегда хотелось большего, именно это и привело её в поместье Перфеди, и в лабиринт среди ночи. Да боже, она на многое пошла бы, только чтобы перестать чувствовать себя такой беспомощной и мелкой рыбешкой в мире магов.        Вот только ей совсем нечего было ему предложить кроме музыки и голоса, будь это даже в самых смелых мечтах сделка между ними. В голосе её мелькнуло отчаяние: — Я ждала вас, чтобы поговорить, понять что вы пытались сказать видениями, которые пришли мне сегодня в саду. Это ведь была вовсе не нота. Но, похоже, вы совершенно не воспринимаете меня всерьёз, — она эмоционально взмахнула руками, показывая в сторону лабиринта, — не в саду кроется опасность для меня. «А в тебе»