Часть 3
26 апреля 2026 г., 01:50
Chevelle — The Red
Астрид шла впереди. Факелы бросали тени на каменные стены, сырость липла к лицу, воздух пах тяжело: старый камень, масло для клинков, чужое дыхание. Цицеро шагал за ней, не отставая, но и не наступая на пятки. Мягкие сапоги с загнутыми носами ступали почти бесшумно, пританцовывая. Возбуждение от встречи ещё не спало. Бубенцы звенели в такт шагам — негромко, но отчётливо. Он смотрел по сторонам, запоминал каждый поворот, каждую дверь, каждую трещину в своде. Убежище жило. Где-то стучал молот — кузня. Где-то пахло едой — кухня. Голоса, шаги, скрипы дверей и звон посуды. Услышав сзади громкий смех Арнбьорна, Цицеро не сдержался и провёл кончиками пальцев по рукояти кинжала. — У нас есть прекрасное место для тебя, — сказала Астрид, на ходу поправляя перекошенный факел. — Тихо, спокойно. Подальше от остальных. Цицеро наклонил голову, хмыкнул. Она обернулась, взглянула на него и добавила, мягко уговаривая: — Всего один сосед. Цицеро едко усмехнулся. — Новая семья, новая комната, новый сосед. Почти как в старом убежище Чейдинхола. Только там соседи были мёртвые, а здесь живые, — пробормотал он себе под нос и добавил одними губами: — Пока. Они остановились у двери. Обычной, деревянной, с железной ручкой. Астрид открыла, даже не подумав постучать. — Заходи. Цицеро шагнул в проём и замер. Комната маленькая, тесная: две кровати вдоль стен, шкаф, стол, тумбочки. Пара узких сквозных щелей в стене впускают тусклый свет и холодный воздух. Запах кожи и пота, тёплый. Живой. Он отметил всё это мельком, потому что у одной из кроватей стоял он. Данмер. Оцепенел посреди комнаты, глядя на Цицеро. Только угол рта едва дёрнулся. Серая кожа, чёрные волосы, собраны в хвост. Тот же настороженный взгляд. Цицеро узнал его сразу. Не по лицу даже — по спине. По тому, как стоит прямо, ровно, ни одного лишнего движения. Как тогда, на дороге. Перед стражей. Перед тем, как уйти через стену. Цицеро чуть не шагнул к нему, тело двинулось само, но он сдержался. Не сейчас. Не при других. Зрачки данмера дрогнули, расширились, вытесняя чёрным алый. Он медленно вдохнул, попытался расслабиться, но глаза выдали. Он узнал и испугался. Теперь — испугался. Цицеро видел это по тому, как дёрнулся его кадык, как напряглись мышцы на шее. Цицеро не моргал. Впитывал этот взгляд. — О-о… Выдох. Почти шёпот. Шут облизнул потрескавшиеся губы и не сдержал довольной, азартной улыбки. Как охотник, загнавший дичь в ловушку. — Посмотрите-ка… Он сделал маленький, осторожный шаг. — Даррен. Имя прозвучало мягко. Слишком мягко. Даррен стоял, не шевелясь: руки опущены, лицо застывшее. А вот плечи напряглись, натягивая ткань рубашки. Астрид за его спиной спросила резче, чем нужно: — Вы знакомы? Сделала шаг в сторону, чтобы видеть обоих одновременно. Цицеро не обернулся. Не оторвал взгляда от сосредоточенного лица, от испуганных глаз. — Немножко. Голос ровный, с еле слышной вибрацией. Как у струны, которую тронули и забыли. — Очень добрый данмер. Помог бедному Цицеро на дороге. Он обвёл взглядом комнату, задерживая взгляд на деталях: следы чужого жилья, куртка на стуле, сумка под кроватью. Рассмеялся так, что остальные вздрогнули. — А теперь он сосед! И размашисто хлопнул в ладоши. Бубенцы взорвались звоном. Он наклонил голову, разглядывая данмера внимательнее. Снизу вверх — шут ниже почти на голову, но смотрел не снизу вверх. Смотрел прямо, в глаза. — И пальцы у него, кажется, всё ещё на месте, а? Удалось избежать встречи… с волками? Даррен только чуть опустил голову, не отвечая. Астрид перевела взгляд с одного на другого. Прищурилась и протянула: — Отлично. Тогда проблем быть не должно. Цицеро выжидал и улыбался. Он чуть покачивался с носка на пятку, отстукивая дробный ритм пальцами по бедру. — Нет проблем, — сказал он тихо, одними губами. И добавил уже вслух, высоким и звонким голосом, растянув губы до складок на щеках: — Совсем никаких.* * *
Его смех вырвал меня из ступора. Шут впился взглядом, выискивая что-то в глубине моих зрачков, и, кажется, нашёл. От его улыбки меня пробил липкий пот, капли скользнули вдоль позвоночника. N’chow. Попал так попал. Этот чокнутый точно прирежет меня, стоит Астрид выйти. За что? Просто потому, что мы встретились? Или за то, что смог сбежать? Нужно… нужно просто убраться отсюда. Я вскинул голову, услышав слова Астрид о проблемах. Блядь. Я почувствовал, что закипаю. Она уже всё решила. Ну уж нет, в первый раз у неё тоже не получилось. Слова вылетели сами собой: — Проблем не будет. В горле пересохло, я кашлянул и растянул губы в подобии улыбки, прежде чем продолжил: — Здесь Хранителю будет удобнее, а я… — Еле оторвал взгляд от этих горящих жёлтых глаз. — Я переберусь в общую спальню, чтобы не стеснять. Астрид ухмыльнулась, открыла рот, но я не дал ей ответить. Шагнул к кровати, сгрёб вещи: куртка, пояс, сумка — рванул, перекинув ремень через плечо. Быстро. Очень быстро. Пока не стало слишком поздно. — Стоять, — голос Астрид спокойный, но в нём прозвучала сталь. Я лишь упрямо наклонил голову, не собираясь останавливаться. — Я не… Шут шагнул вперёд, заступая дорогу. Я с силой прикусил губу, чтобы не выругаться вслух. — Нет-нет-нет. Он почти мурлыкал, словно каджит. — Цицеро не хочет выгонять соседа. Он посмотрел на Астрид, потом на меня, с расстроенным видом. Вот только глаза смеялись. Лжец. — Совсем не хочет, — качнул головой, и бубенцы звякнули насмешливо. Мне захотелось содрать с него этот дурацкий колпак и швырнуть на пол. Шут обвёл комнату рукой широким жестом. — Комната хорошая. Свет. Кровати. Стол. Взгляд вернулся ко мне, и искры в глазах зловеще сверкнули. Я с трудом сглотнул. — И знакомый данмер. Это очень удобно. Кажется, теперь я буду шарахаться от улыбающихся людей. Астрид скрестила руки на груди, вздернув тонкую бровь. — Вообще-то, я не собиралась никого выселять, — сказала она сухо. — Даррен здесь уже живёт. Тебе просто достаётся вторая кровать. Она перевела взгляд на меня и даже не подумала спрятать издевку. — Если у вас какие-то личные проблемы, решайте их сами, — её льдисто-голубые глаза прищурились, показывая, что спорить бесполезно. — Комнаты менять никто не будет. Свободных кроватей в общей спальне больше нет. Она улыбнулась едва заметно. Сука. — Я… — Всё. Не ной, — она бросила мне это уже через плечо, повернувшись к шуту. — Устраивайся, Хранитель. Быстро окинула взглядом комнату, нас, стоящих друг напротив друга. Слегка улыбнулась и вышла. Дверь закрылась с негромким хлопком. Как мышеловка.* * *
Астрид вышла из комнаты, несильно хлопнув дверью. Выдохнула, сжав переносицу двумя пальцами. — Наглец. Опять перечит, — еле слышно, чтобы не услышали за дверью. Она постояла немного, прислушиваясь к происходящему за деревянной створкой. Ни звука. Ни с той стороны, ни в коридоре. Повернулась и пошла к кухне, ступая тяжелее обычного. В пустом коридоре звук гас быстро, сырость и старые стены съедали его. Астрид не оборачивалась. Она вообще редко оглядывалась, считала, что всё важное происходит впереди или уже случилось. Назир ждал у поворота. Прислонился к стене, скрестив руки на груди. Стопка бумаг зажата под мышкой — слухи, которые нужно проверить. Увидев её, не выпрямился, только голову чуть склонил. — Ну? — спросил он. Астрид не остановилась. Пошла дальше, бросив на ходу: — Подселила. Назир отлепился от стены, догнал в пару шагов. Пошёл рядом, чуть сзади, поправив бумаги. — И как он? — Кто? — Хранитель. Астрид помолчала, прикусив губу. Свернула к кухне, толкнула дверь плечом. — Странный, — Она прошла к столу, села. — Но не опаснее других. Назир бросил бумаги на стол, прошёл к котлу, подкидывая пару поленьев в почти погасший огонь. — А наш новичок? — А что он? — Астрид подняла голову. — Молчал. Потел. Собирал сумку. Хотел уйти в общую спальню. — И ты? — Не пустила. Назир усмехнулся в ответ. — Хочешь посмотреть, что из этого выйдет. — Хочу, — кивнула Астрид. — Оба ненормальные. Оба не хотят в общую спальню. Вот пусть и живут. — Да уж, поселила вместе трут и огниво… А если они сцепятся? Астрид взяла кружку, плеснула себе немного вина из бутыли. — Тогда у Лиса будет свежатина. Она посмотрела на Назира. Спокойно. Без улыбки. — Хотя, если умрёт Хранитель, то Даррена я прощу. Арнбьорну нравится его стряпня. Назир покачал головой, но спорить не стал. Уселся за стол, подтянув к себе исписанные листы. Задумчиво потеребил бороду. — Ты знаешь, что они уже встречались? Астрид не ответила, выпила вино в пару глотков. Поставила кружку на стол с лёгким стуком, не глядя на него. — Знаешь, — кивнул он сам себе. — Конечно, знаешь. И уткнулся в бумаги. Астрид провела пальцем по краю кружки — туда, обратно. — Совпадение? — сказала она тихо в пустоту. Назир не услышал. Или сделал вид. Она подошла к котлу. Медленно втянула запах готовящегося бульона. И вышла.* * *
Такая звенящая тишина. Только моё дыхание и этот звон в ушах, в висках. Бубенцы. Один короткий, случайный звук, отдавшийся в животе. Я остался стоять, зажав сумку в руке. Надеялся, что Астрид всё-таки передумает. Как же. Сука. — Ты тогда ушёл через стену. Голос шута звучал обычно, низко. Истеричные нотки исчезли, и это зацепило сильнее, чем все предыдущие скачки. Я обернулся. Он обошёл меня кругом — медленно, стелящимся шагом. Встал посреди комнаты. Руки опущены, пальцы мелко вздрагивают, как тогда, на дороге, когда он перебирал невидимые нити. — Очень быстро. Я молчал, глядя в его жёлтые глаза. Золотистые крапинки — как искры в золе. Искры, которые могут вспыхнуть в любой момент. — Я решил, что с меня достаточно одних перчаток, — мне удалось отвести взгляд. Ненамного, но смотреть ему в лоб казалось безопаснее. Не паниковать. Я опустил сумку на пол, пихнул ногой под кровать, на старое место. Нужно прояснить всё. Сейчас, иначе я свихнусь от всех этих взглядов и улыбок. — Что тебе нужно? — Я скрестил руки на груди. Шут удивлённо вздёрнул брови. — О! Цицеро ничего не нужно. Цицеро просто рад… встрече. — Ты хотел убить меня. Там, на дороге. — Я дёрнул подбородком в сторону. Если он играет словами, то я буду бить в лоб. Посмотрим, чья возьмёт. Шут растянул губы в подобие улыбки, прошёлся из стороны в сторону. — Цицеро просто хотел познакомиться поближе. Узнать Даррена получше. Куда направляется, почему помог с колесом… Он шагнул ко мне вплотную, задрав голову. Пахло от шута чем-то горьким. — Узнать, зачем Даррен следил за Хранителем и Матушкой. Для кого? Для… Астрид? И прищурился, ожидая моего ответа. Я моргнул. Не понял. — Подожди… Я не следил! Да я сюда-то попал уже после того, как встретил тебя и… твою мать, — надеюсь, он не примет это за ругательство. По спине скользнула ещё одна холодная капля. Шут моргнул в ответ, забавно дёрнул носом и отстранился. — Это не мать Цицеро. Это наша общая Мать! Мать Ночи! Нечестивая Матрона!.. Голос опять запрыгал, дрожа, но он оборвал себя сам, дёрнув щекой. — Не стоит лгать Цицеро. Цицеро узнает правду, и тогда… — он поджал губы на секунду, — Тогда ему придётся наказать Даррена. И он посмотрел с неким сожалением, словно уже вытирал клинок от моей крови. В горле пересохло. Насколько же опасным может выглядеть этот маленький человечек! Я отодвинулся немного, стараясь не нарушить хрупкое спокойствие. — Я. Не. Следил, — процедил я сквозь зубы. Да что же до него никак не дойдёт! — Спроси кого угодно. Астрид нашла меня чуть меньше двух месяцев назад, заставила пройти проверку и сказала, как найти убежище. Всё. Он остался на месте, нахмурив брови. — Тогда почему Даррен помог Цицеро? Почему ничего не спрашивал, не полез к ящику? — казалось, он возмущён моим поведением на дороге. Я фыркнул, немного расслабившись. — Потому что меня не интересуют чужие проблемы. Ты предложил денег за помощь. Я помог. А кто ты и что у тебя в повозке — плевать. — Плевать? — он глянул со злостью, но тут же отвёл взгляд в сторону. — Если Даррен не знал о Матушке, то… Он шумно выдохнул и прошёлся по комнате, бормоча вполголоса. — Тогда Цицеро не за что наказывать Даррена. Он не отнёсся к Матушке с должным уважением… Но Даррен не знал! Нет-нет, теперь он будет вести себя как послушный сын! Послушный брат… Внезапно меня осенило, и напряжение схлынуло так внезапно, что ноги подогнулись. Я тяжело опустился на кровать, откинувшись к стене. Шут резко остановился и повернул ко мне голову. — Даррен набрался смелости? Или Цицеро что-то упустил? Я кивнул, сдерживая улыбку. — Точно. Я же теперь не просто «добрый путник». Он скривился, когда услышал это от меня. Понял, да? А я уселся поудобнее и продолжил, уже открыто улыбаясь. — Даррен… тьфу. — теперь скривился я. Заразная у него манера речи. — Я теперь один из Тёмного Братства, так что убить меня просто так не получится. Я читал таблички на стенах. Догматы, верно? Ох, теперь он выглядит так, словно стухшую крысу под подушкой нашёл. На меня накатила волна облегчения. Обошлось. — Даррен умный, — протянул шут недовольно. — Цицеро не может убить его как доброго путника, да. Он усмехнулся. Не зло, а насмешливо, быстро принимая новые условия игры. — Теперь Даррен и Цицеро будут жить вместе. Есть вместе. Спать вместе. Как самые близкие друзья. Он улыбался всё шире, глядя на то, как вытягивается моё лицо. — Стоп, — я поднял ладони. — Давай начнём сначала. Ты — не трогаешь меня. Я — не лезу к тебе. Все довольны, все счастливы. Ну, кроме Астрид. Не зря же она запихнула нас в одну комнату. Цицеро моргнул, обдумывая моё предложение, а затем медленно кивнул. — Не трогать. Не лезть. Раздражать Астрид. Цицеро согласен, — голос звучал устало. Как-то сразу в глаза бросилась его худоба, синяки под глазами, немытые волосы, свалявшиеся в сосульки. Я помедлил немного, но всё же спросил. — Ты сказал, что путешествовал с матерью. Долго? Полгода или больше? Он посмотрел на меня, словно я ляпнул несусветную глупость. Или издеваюсь над ним. Я поспешил объяснить: — Мне немногое рассказывали о тебе и твоём приезде. Да и, честно говоря… я не слушал. Он лишь приподнял брови и ответил тихо и невыразительно. — О… Цицеро увёз Матушку из Брумы почти десять лет назад. Его кадык дёрнулся, но лицо осталось таким же замершим. — Так что это... больше. N’chow, кто меня за язык тянул, а? Но теперь я понимаю его подозрительность. Десять лет, с ума сойти. Я осёкся — а ведь он и сошёл. — Мм... Астрид установила дежурство по кухне. Обеды, ужины. Завтрак каждый готовит сам. Сегодня моя очередь, нужно идти. Я помялся, не зная, что ещё можно сказать. — В шкафу свободны нижние полки. Там есть свечи, если понадобятся. И… — он сидел, всё так же глядя перед собой, осунувшийся, с прорезавшимися глубокими складками у рта. Словно постарел на десяток лет. Я смешался окончательно. — Отдыхай…те. Выйдя в коридор, я выругался себе под нос. Какое «те»? Откуда оно вообще взялось? И, мотнув головой, отправился на кухню.
