Часть 7
23 мая 2026 г., 20:23
Seether — Dangerous
Раньше мне не приходилось бывать в личных комнатах других: никто не приглашал, да и желания не было. Я чувствовал себя неловко, блуждая взглядом по сторонам и невольно отмечая личные вещи: рубаху Арна с прорехой на боку, скомканное одеяло на кровати, мелочи вроде цветка на столе или приоткрытой шкатулки с блеснувшим кроваво-алым камнем. Тонкий цветочный аромат вился поверх запаха пота и мокрой шерсти, и всё это было слишком тёплым и уютным для прибежища убийц. Астрид ждала моего ответа: как всегда, невозмутимая и уверенная. Раздражающая. Не дождавшись приглашения, я прошёл дальше, прямо к столу. Кошель с отчётливым стуком лёг на доски. — Подслушивать шута, который болтает с трупом. Лет десять уже болтает, если я правильно понял. Это паранойя, — я развернулся и повторил её позу, прислонившись к столешнице. Не из желания подразнить, просто так получилось. Она смерила меня взглядом. — Паранойя, которая помогла этому убежищу выжить, если ты не заметил, — её голос заметно похолодел. — И не просто выжить, а продолжать действовать и набирать новичков. Она обошла широкую супружескую кровать и уселась за стол, кивнув на место перед собой. Сейчас, в пламени свечи, стали заметны тени вокруг глаз и упрямая складка между бровей. Похоже, глава Братства действительно переживала за судьбу убежища. А вот волновала ли её моя судьба… Я усмехнулся. Стул даже не скрипнул, не то что рухлядь в моей комнате. — Информация, контракты, деньги. Мы держим под контролем знать и торговцев, нас уважают здесь, в Скайриме. Я приложила много усилий, чтобы добиться этого — и преуспела. А что случилось с теми, кто следовал за Матерью Ночи? Скольких нашёл этот шут, шатаясь по Империи? Почему-то он приехал один, а не в компании таких же фанатиков, — она выплёвывала эти слова, глядя мне в глаза, словно это я был виноват в приезде Хранителя. — Ты понимаешь, что если он меня обнаружит, то сразу нападёт? — я предпринял ещё одну попытку переубедить её. — Прирежет прямо в гробу. Мёртвый я уже ничего рассказать не смогу. — Не попадайся, — она пожала плечами, — даже я знаю, что большую часть времени гроб стоит закрытым. Узнай побольше о том, чем он занимается, придумай, чем отвлечь. Мне не нужна твоя смерть, Даррен, мне нужна информация. Подготовься и добудь мне имя, а с остальным я разберусь. — Так не пойдёт, — я отодвинул деньги, но она неожиданно положила свою руку поверх моей. Пальцы сжались, и кисть сама отдёрнулась вместе с кошелём раньше, чем успел подумать, но ощущение горячих пальцев осталось на коже. — Ты копишь деньги, — она улыбнулась от того, как я дёрнулся. — Не покупаешь снаряжение. Не подлизываешься ко мне или к Назиру, выпрашивая задания получше. Да и с остальными общаешься только по делу, ничего не рассказывая о себе и не расспрашивая о них. В её голосе появились насмешливые нотки. — Готов уйти отсюда в любой удобный момент, да? — она откинулась назад и покачала головой. — Уйти от Арна и Бет? — я не отвёл взгляд, наоборот, придвинулся ближе, расслабив плечи, — Ты меня за идиота держишь, что ли? Кстати, а если это кто-то из них? Они учуют меня в два счёта. Намёк на то, что предателем может оказаться Арн, её разозлил: лицо на мгновение окаменело, но Астрид легко справилась с собой. Она лишь выдохнула сквозь зубы: — Поэтому тебе и нужно залезть в гроб: он зачарован так, что если двери закрыты, то ничего не просочится сквозь них: ни запах, ни магия. Свиток «Обнаружения смерти» ничего не показал, хотя до этого я лично видела тело. Оно настоящее. — Если так, то… — я замер, прекратив разминать вновь занывшее запястье. Вспомнил свои подозрения на дороге у Вайтрана. — Подожди, а воздух? Раз не проникает запах, то… — Значит, будешь дышать через раз, — не выдержала она, ударив кулаком по столу. Глаза блеснули гневом. — Или мне стоит начать ещё одно… расследование? Вот значит как. Я рассмеялся, опустив голову, а затем выпрямился, убрав волосы от лица. Астрид продолжала сверлить меня взглядом. — Ещё столько же, — а вот этого она не ожидала: в глазах мелькнуло удивление. Я постучал пальцем по столу. — Давай обойдёмся без вот этого: «Я знаю, что ты знаешь». Мне нужны деньги на целителя. Что? Всему убежищу известно о моей травме. — Известно, — Астрид выпрямилась, глядя на меня без усмешки. — И что будет, когда ты вылечишься? — Ты выдашь мне нормальный контракт, — ножки стула подо мной скрежетнули по каменным плитам пола. Мешочек, подлетев в воздух, вернулся обратно в ладонь и с тихим бряцаньем приятно ударил тяжестью. — И я вмажу Арнбьорну, когда он опять назовёт меня «цыплёнком». — Ха, я посмотрю, как он тебя отделает, — улыбка Астрид на этот раз была совершенно иной. Я даже рискнул бы предположить — настоящей. Она поднялась следом за мной. — Договорились. Значит, завтра-послезавтра… — Нет, — я покачал головой. — Никаких точных сроков. Не буду затягивать с этим, но и лезть на рожон не хочу. Нужно отдать должное её выдержке: ругательство раздалось, когда я уже закрывал за собой дверь. «Ублюдок». — Даже не представляешь, насколько ты права… — прошептал я, убирая кошель за пазуху.* * *
— Полегче, приятель, — я со смешком потёр тыльную сторону ладони, по которой прошлись жёсткие щетинки паучьей «шерсти». Лис нетерпеливо переступил лапами, вновь поворачиваясь ко мне боком. Линька в самом разгаре: старая оболочка лопнула и большинство кусков отвалилось, обнажая новый хитин и мягкие волоски. Позже они затвердеют и при ходьбе будут шуршать, словно пергамент. В загоне, отведённом для него, было тихо, пахло пылью и чем-то кислым. Дальний угол густо заплетён паутиной, дыра, ведущая в нору паука, темнела на фоне белёсых нитей. Тут и там висели коконы — небольшие, людей восьмилапому не перепадало, приходилось довольствоваться зайцами или лисами. Лисы для Лиса, ха. Я сидел на ступенях лестницы, помогая пауку избавиться от лохмотьев старой шкуры, торчащих, как свалявшаяся шерсть на собаке. После разговора с Астрид мне нужно было посидеть и подумать, поэтому, наскоро перекусив, я отправился сюда. — Не ёрзай, — проворчал я, подцепляя очередной ошмёток. Застряв в сочленении лапы, он явно мешал ей двигаться — когда я вытащил этот кусок, паук довольно мурлыкнул и потряс брюхом. Расследование. Я задумчиво провёл языком по зубам. Намёк Астрид не слишком беспокоил меня. Скорее всего, она начала разнюхивать о моём прошлом давно, но обойдётся ей это дорого и времени займёт много. Именно на это я и рассчитывал, когда согласился примкнуть к Братству. Пока доберутся до Дешаана, пока смогут найти людей, которые знают хоть что-то… Меня бы и след простыл. Очередной кусочек хитина отошёл с лёгким треском, паук довольно защёлкал. Если бы не Хранитель… Я не удержался от тяжёлого вздоха — теперь нужно придумать, как пробраться мимо него в усыпальницу. Поймать момент перед его приходом, иначе я вывалюсь из гроба прямо ему под ноги, когда дышать станет нечем. Перспектива потеснить Мать Ночи меня не смущала. К концу третьего десятка я осознал простую вещь — бояться нужно живых. Ну, не считая всякой пакости в древних гробницах, конечно. Я провёл пальцем по мягкому брюху. Лис прижался сильнее, почти положив его мне на колени, мурлыкнул, клацнув своими челюстями. От пары капель яда, упавших на пол, кислый запах стал гуще. Планы сменяли друг друга, но каждый раз я находил недочёты и отбрасывал их. Положиться на волю случая? Лис недовольно клацнул жвалами, снова тычась брюхом. — А ты наглец, — усмехнулся я и продолжил подцеплять хитин. Наверху, в зале, отведённом под нечто вроде лаборатории, Фестус и Габи спорили о какой-то магической ерунде. Эти споры были постоянными и не приводили ни к какому полезному результату, зато приносили им обоим массу удовольствия. Вот и сейчас голоса усилились, спор явно шёл к очередному разбитому камню душ или полыхнувшему стулу. Я взглянул наверх, чтобы проверить, не собирается ли Фестус устроить что-то помасштабнее, и увидел Бет, прислонившуюся к колонне у края. Она наблюдала за мной и пауком, скрестив руки на груди. — Привет, — детский голосок прозвенел колокольчиком. Ссора позади неё набирала обороты, Лис переступил лапами, приподняв голову. — Привет. Там книг много на столе? Жаль, если полыхнут, я хотел одолжить некоторые, — я в последний раз шлёпнул паучка по брюху, и он, недовольно уркнув, поспешил к своей паутине. Умная тварь, размером с собаку, а мозгов побольше, чем у многих людей. Или меров. Бет взглянула через плечо. Вовремя — поднимаясь по лестнице, я услышал треск пламени. — Фестус! — звонкий голос без труда пробился сквозь шум. — Если колбы опять лопнут, то я буду очень недовольна. Очень. Я встал рядом с ней, не без опаски разглядывая взбешённого мага. Тот стоял, сгорбив плечи, и между пальцев плясало пламя. Выцветшие от старости глаза покраснели, делая его взгляд совсем безумным. — Действительно, хватит, — Габриэлла подошла и успокаивающе провела по его руке, отчего пламя нехотя погасло. — Я погорячилась. Мы можем принять твой вектор за основу, а если что-то пойдёт не так… — Всё пойдёт так, как нужно! — маг тряхнул рукавом своего балахона, сбрасывая руку данмерки. Он всё ещё злился, но было видно, что прежний запал начал иссякать. Он потряс иссохшим пальцем перед лицом Габи, намереваясь выдать очередную тираду, но закашлялся и, досадливо сплюнув в сторону, двинулся к выходу. Габриэлла пожала плечами, глядя на нас, и поспешила за ним. — Однажды он спалит и зал, и себя, — проговорил я негромко. Бабетта со смешком потянулась: — Габи следит за ним и не даст наделать глупостей. Она прекрасно его изучила за эти годы. Вампирша качнула головой в сторону паутины: — Нянчишься с её питомцем? Когда-нибудь он тебе пальцы откусит. Или плюнет. — У нас тут каждый может и откусить, и плюнуть, что теперь? — я вернул её усмешку, осторожно потягиваясь. В мышцах стрельнуло, но гораздо тише, чем раньше. — Лучше скажи, корни колокольчика, которые я притащил, они подошли? Я старался брать самые крупные. — Да, спасибо, — Бет сморщила носик. — Жаль, паслён закончился. Нужно прогуляться на кладбище сегодня ночью. А там уже поставлю настаиваться вместе, для лучшего эффекта. — Шут порылся в твоих запасах? — я понимающе кивнул. — Может… стоит поделиться с ним заранее? Насколько я понял, паслён стоит недорого, растёт рядом. Уж лучше так, чем он рассыплет какую-нибудь дорогую соль. Пухлая губка вампирши дёрнулась вверх, на миг показав клыки. — Может, и стоит… — Бет с задумчивым видом направилась к своему вечно булькающему столу в углу зала, недовольно ворча. — Самое забавное, что он даже не крадёт: оставляет в качестве платы какую-нибудь ерунду. Ну вот скажи, зачем мне атласные ленты, а? — Повяжешь очередному бедолаге после укуса, — предложил я и двинулся за ней, остановившись в паре шагов: не доверял я её колбам — или рванёт, или надышишься чем-нибудь. Запахи вокруг витали не противные, но слишком уж резкие. Бет поводила рукой над рядком баночек и флаконов, выискивая нужный, затем бросила мне небольшую склянку с плотно притёртой крышкой. Толстое стекло было мутным, но меня интересовал эффект. — Кровоостанавливающее, как и просил. Но не надейся на чудо: сильное кровотечение оно лишь замедлит, без швов и повязки не обойтись. Тёмная, почти чёрная мазь поблескивала через стенки. Густая, даже не шелохнулась, когда я покачал банку в пальцах. — Пожалуй, я действительно отдам Хранителю часть цветов, — она неуверенно потёрла переносицу. — Тогда скажу ему, — я позволил себе ухмыльнуться. Бет подозрительно приподняла бровь. — Пусть зайдёт к тебе после завтрака, потом провозится до обеда, раскладывая цветочки в усыпальнице. А я высплюсь без его возни и хихиканья, — и мой широкий зевок выглядел очень убедительным. Вампирша тут же понимающе кивнула: — Договорились.* * *
Шута в комнате не оказалось. Всё складывалось слишком гладко, и это нервировало больше, чем долгое ожидание. Мелькнула мысль, что всё это окажется одной большой подставой, но я отогнал её — Астрид действительно была встревожена. А уж то, что она подозревала мужа, и вовсе было чем-то из ряда вон. Я перебрал свои вещи, с сожалением подумав о том, что зачарование на тихий шаг мне бы очень пригодилось. Впрочем, ходить тихо по убежищу я уже достаточно наловчился, даже Визара это отметил. От куртки решил отказаться — пряжками на рукавах и боках слишком легко задеть металл гроба. Всё остальное было мягким и бесшумным, смазанные сапоги мялись в руках без малейшего скрипа. Закончив, я прикинул время по оплывшей свече. Шут так и не объявился. Что ж, в любом случае, усыпальницу стоило осмотреть, прежде чем соваться туда завтра.* * *
— Даррен решил посетить Матушку? — Хранитель открыл дверь в ту же секунду, как я подошёл к ней, точно поджидал меня. Зрачки заметались по моему лицу и рукам, осторожная улыбка растянула губы. К слову, я даже не дёрнулся. Привык, что эта рыжая катастрофа выныривает из ниоткуда. Он распахнул двери шире, жестом приглашая внутрь. Я сделал пару шагов, окидывая безразличным взглядом помещение. Пара стеллажей, комод и каменные скамьи, проход между которыми вёл к гробу, стоящему на каменном постаменте. Свечи, цветы разной степени вялости, в углу, над витражом с изображением Ситиса, притаилась паутина. Воздух густо пропах воском, маслом и сладко-горьким запахом кладбищенских цветов. Когда я вдохнул слишком глубоко, в висках кольнуло. — Бабетта просила передать, что завтра принесёт свежий паслён с кладбища. Она поделится, если зайдёшь к ней после завтрака, — я развернулся к двери, мысленно костеря Астрид. N’chow. Спрятаться негде. Выбора не осталось, придётся лезть в гроб. — О? С чего вдруг не-дитя расщедрилась на подарки для Цицеро? — шут обошёл меня и привалился спиной к косяку, перекрывая дорогу. Он смотрел, хмуря брови, и недоверие во взгляде мешалось с любопытством. Пальцы в потёртых перчатках нервно легли на плечи, перевязанные тонкими шёлковыми шнурами, цепляя их, как струны. Я остановился, вспомнив, как легко он вытряхивал из рукавов ножи. — Она боится, что ты испортишь её зелья. Или… — я неопределённо пожал плечами, — решила выказать своё почтение. Сам спроси. Шут наклонил голову, прислушиваясь к звякнувшим бубенцам. Затем хмурый взгляд сменился ухмылкой, и он оттолкнулся от косяка, подходя ко мне. — Цицеро спросит. Цицеро любит спрашивать. Не то что Даррен, — он обошёл меня и остановился у постамента. Тон был небрежным, а походка пританцовывающей, но мне не понравилось то, как на мгновение напряглись его плечи перед вопросом. — Даррен не желает слушать Матушку? Я медленно выдохнул, подбирая слова: — Я думал, это не зависит от желания. — От желания… — эхом отозвался шут и внезапно обмяк, потеряв всю настороженность. Вздрогнул всем телом и обхватил себя руками. — Да-да, Мать Ночи выбирает, а остальные повинуются! Ждут-выжидают… Он механически развернулся, коротко дёрнул подбородком, указывая мне на дверь. Я послушно вышел и отправился на кухню. Хранитель явился чуть позже, уже в обычном приподнятом настроении, начав зубоскалить над оборотнем. Тот предсказуемо огрызался, остальные наблюдали. Астрид на ужине не появилась.* * *
Половину ночи шут возился: сперва перетряхивал сумку торгаша, а затем пристраивал латку на локте своей пёстрой куртки. То, что я лежу в кровати и пытаюсь уснуть, его не смущало. — Днём будет гораздо светлее, — я минут пять наблюдал, как он возится, пытаясь вставить нитку в иголку. Даже странно, при его-то ловких пальцах. Шут мазнул взглядом по щелям в стене, заткнутым на ночь тряпьём, и скривился. — Цицеро не хочет спать. Даррен может отвернуться. Или накрыться одеялом. Конечно, будто это поможет. Я улёгся на бок, оперевшись на локоть. Упрямая нитка пролезла в ушко, и Хранитель начал шить, прикусив кончик языка. Картинка получилась забавной, сбив моё раздражение. — Ты сам готовишь масла для… Матери, — я запнулся, почти назвав её по привычке трупом. — Учился алхимии? Шут недовольно скосил на меня глаза и вернулся к шитью. — Цицеро учился ухаживать за Матерью Ночи. Масла, яды, древние заклинания и ритуалы. Алхимия… Это скучно. Скучно-скучно-скучно. — Яды? — удивился я. — А они зачем? — Мышки, крыски, мушки… Многие хотели полакомиться телом нашей Матроны. Цицеро не кот и не паук. Цицеро хранит иначе. Втереть ядовитое масло, чтобы отбить аппетит, разбросать приманку, чтобы все паразиты передохли. Все-все, до единого, — он отвечал отстранённо, продолжая сшивать ткань. — Но лучше держать гроб закрытым. Вампирша даст паслён, Цицеро приготовит масло. А пока Матушке придётся поскучать. Цицеро непременно проведает её завтра. — Кстати, а зачем тогда паслён перед гробом? Или это и есть приманка для мышей? Шут взглянул на меня с недоумением и ойкнул, всадив иглу в палец. Сунув его в рот, он раздражённо отбросил куртку на тумбочку и развернулся ко мне, возмущённо дёрнув носом. — Даррен совсем тупой? — из-за пальца его слова звучали невнятно. — Или он никогда не общался с женщинами? Это любимые цветы нашей Госпожи! Цицеро кладёт их, чтобы порадовать её! Кончики ушей закололо. Отворачиваясь к стене, я и вправду почувствовал себя тупым.* * *
Никогда не получится предусмотреть всё. Этой мыслью я успокаивал себя, спешно натягивая сапоги утром. Шут подорвался с кровати чуть свет, разбудив меня. Выдернул тряпьё из стены, впустив в комнату тусклый утренний свет и холодный воздух, а затем умчался прочь, натягивая зашитую куртку на ходу. Я же, проклиная всё на свете, начал поспешно одеваться. От резкого наклона за сапогами плечо взвыло болью — вчера было не до мази и разминок, вот и пришло время расплачиваться. Шипя, как разъярённый каджит, я спешно перетянул волосы и отправился на кухню. Надеюсь, Бабетта ещё не вернулась. Обошлось. Вампирша вошла на кухню, держа в руках корзинку с цветами, когда я уже доедал немудрёный завтрак. Шут сидел рядом, больше ковыряясь в остатках вчерашнего ужина. Увидев Бет, он отбросил ложку на стол, оставив пятна соуса на столешнице, и бодро поднялся. Я не стал слушать их разговор, отнёс посуду, бросив на ходу: — Нет уж, я лучше пойду досыпать. Даже не обратили на меня внимания. Цицеро уже запустил руки в корзину, перебирая пахучие тёмно-фиолетовые соцветия. Хорошо. Я ускорился, выйдя в коридор. Времени мало. Запах в усыпальнице никуда не делся, и в носу слегка зачесалось. Я потёр переносицу: не хватало чихнуть. Отмычка в одной руке, пальцы другой скользнули по металлу. Скважины не было видно, скорее всего, она прячется где-то в узоре. Но дверь поддалась, качнувшись. Вот так просто, стоило лишь прикоснуться. Затаил дыхание, прислушиваясь к звукам в коридоре. Лёгкий звон — или показалось? Раздумывать некогда. Я подцепил кончиками пальцев створку и открыл. Тело Матери Ночи висело, привязанное к задней стенке грубыми верёвками, лохматыми, в тёмных пятнах. Ошмётки волос, распахнутый и искривлённый провал рта с прочерневшими зубами. Красавица. Я невольно сглотнул. Особое очарование добавляли пустая высохшая глазница одного глаза и зашитые грубым швом веки второго. Запаха тлена не было, только удушающий горько-сладкий аромат паслёна и колокольчиков. Осторожно шагнув внутрь, стараясь не наступить на голые ступни, я потянулся назад, закрыть гроб, не поворачиваясь. Труп трупом, но подставлять спину Матроне почему-то не тянуло. В висках снова кольнуло. Надеюсь, я не надышусь всеми этими ядами до мерещащихся скампов. Звон бубенцов в коридоре раздался уже отчётливо. Пальцы нащупали края, и дверцы бесшумно закрылись, оставив меня в темноте. «Не попадайся». Легко говорить, если это не ты стоишь в гробу в двух шагах от сумасшедшего с кинжалом и полным набором метательных ножей. Стоило шуту войти в усыпальницу, как моё сердце подскочило куда-то к горлу, а ладони вспотели. Я приоткрыл рот и задышал размеренно, считая про себя. Звуки снаружи были глухими, искажёнными, лёгкий шум в ушах мешал вслушиваться. Хранитель перемещался по комнате. Вот он закрыл двери с лёгким скрипом и двинулся к комоду, громко приветствуя Мать Ночи. Затих ненадолго, а затем вновь заговорил, жалуясь на Астрид и Назира. Тишина. Возится с цветами? Затылок обдало холодом, кровь толкнулась в виски, пульсируя. Я еле удержался, чтобы не потереть их. Надышался испарениями? Но нехватки воздуха не ощущалось. Шаги и звон послышались почти у самого постамента. Расхаживает туда-сюда? Но речь стала звучать отрывисто, с перерывами, словно… Он что, тренируется? Чуть повернув голову в сторону, я расслышал тонкий свист разрезаемого воздуха. Точно. Ниже, ближе, выше, на мгновение отдаляясь — я без труда представил, как шут поворачивается на носках, делая взмах снизу-вверх, рассекая воображаемое горло противника. Фыркнул про себя: вот и причина его пряток в гробнице. Безумец, но не дурак — не хотел светить свои тренировки перед другими. Я представил разочарование Астрид и усмехнулся: она наверняка попытается зажать остаток денег. Ноги начали затекать, я покачался на носках, разгоняя кровь. Сердце и не думало успокаиваться, ноющее биение начало отдавать в макушку. Принюхался. Запахи цветов уже не казались такими сильными, дышалось легко. Магическая вентиляция, чтобы тело не покрылось плесенью? — Новый дом! Новые братья! Ты уже выбрала, Матушка? Голос Хранителя неожиданно прозвучал над ухом. Я замер. По позвоночнику побежали холодные капли: вспотели не только ладони. Как же быстро он подобрался. Того и гляди, решит открыть гроб и задать вопрос лично. — Цицеро не торопит. Нет-нет! Разве что совсем чуть-чуть… Тупая боль вгрызлась в затылок. К речи шута примешался едва слышный шёпот. Кто-то ещё вошёл в усыпальницу? Клятый паслён. Я позволил себе качнуть головой в стороны, пытаясь разогнать кровь в шее. Не удариться бы об стенки. Один нечаянный стук, и я раскрыт. — Цицеро подождёт. Ты ведь заговоришь? Заговоришь совсем-совсем скоро, да? Милая Мать Ночи… Он отошёл от гроба, и я с усилием разжал пальцы, чувствуя, как ногти впились в ладони. Спазмы в голове стали сильнее, а в гробу заметно похолодало. Или это меня начало знобить? Следующий вдох получился рваным, и я выдохнул как можно медленнее и тише, пытаясь успокоиться. И не смог вдохнуть. — Бедный Цицеро… Такой верный слуга… Невыносимо. В основание черепа ударило, как ножом, а затем пришёл Голос. Он раздался прямо в моей голове: негромкий, шуршащий, как сухая бумага или лапки насекомых. Я бы содрогнулся от отвращения, но тело не двигалось. Прочие звуки исчезли. Сердце грохотало о рёбра, ледяной пот стекал по спине и вискам, но я не мог пошевелить даже веком. Блядь. Что за шутки? — Он никогда не услышит моего голоса… Ибо он не Слышащий. Промокшие виски обдало холодом. Кровь всё сильнее стучала в ушах, но она не могла заглушить слова в моей голове. — Я буду говорить с тобой… Ты — Избранный. Тот, кто разделяет мою железную гробницу, кто согревает мои древние кости. Я даю тебе задание — отправляйся в Волундруд. Поговори с Амоном. Амоном Мотьером… Я лихорадочно вглядывался во тьму, отчаянно пытаясь пошевелиться. Злость не помогала. Древние кости? Получается, голос — это… Мать Ночи. Нет. Страх, животный ужас поднялся по позвоночнику. Не надо. Почему я? Под носом стало тепло, горячая капля стекла по губам на подбородок. Голова разрывалась от боли, перед глазами начали расплываться красные круги. Выпустите меня. — Скажи Цицеро, что время пришло… Скажи ему слова, которых он ждал все эти годы: «Тьма наступает со смертью тишины»… Лезвие в затылке медленно растворилось, боль пропала, оставив гул в голове. Я моргнул и судорожно, со всхлипом втянул густой воздух. Каким же сладким он мне показался. Мир покачнулся, пришлось опереться на стенку гроба. А в следующий миг внутрь ворвался свет. Тонкие пальцы вцепились в плечо, вырывая меня наружу, отбрасывая на пол. Я успел лишь слегка довернуться, чтобы упасть на правый бок, и порадовался, что спину удалось уберечь. Ненадолго. Короткий пинок в плечо развернул меня на спину, а затем колено шута воткнулось в живот, выбивая воздух. Круги перед глазами плавали, мешая двигаться, тело не слушалось. Я закашлялся, махнул рукой, пытаясь оттолкнуть его. Мимо. А вот он попал. Пригвоздил кисть, пробив её насквозь, клинок лязгнул о камни пола. Я взвыл, но горло сдавила рука в перчатке, встряхнула, как нашкодившего щенка. Желудок сжался, когда я нашарил взглядом лицо шута. Нет. Хранителя. Спокойное, отстранённое. Глаза — тусклое золото — словно два старых потёртых септима. Раньше такими закрывали глаза покойникам. — Цицеро никогда не везло с соседями. Даррен оказался таким непослушным, — его тон сочился укоризной. Хранитель качнул кинжал, расширяя рану, пальцы на горле сжались сильнее. Астрид. Где Астрид? Нужно отвлечь его, но как? В голове всплыли слова, услышанные в гробу. — Тьма… — Я засучил ногами, пытаясь сбросить его с себя. — Не смей сквернословить в присутствии Матери! — он встряхнул меня ещё раз, приложив затылком об пол, в глазах потемнело. Но это позволило мне ухватить немного воздуха. Шут говорил негромко, с фанатичным жаром, но глаза оставались безжизненными и пустыми. — Ты следил за ней! Вынюхивал, выслеживал… Осквернил нашу Госпожу! — Насту… пает… — я скрёб пальцами правой, свободной руки по перчатке, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Лицо Хранителя, бесстрастно наблюдавшего за моими потугами, внезапно дрогнуло. Зрачки метнулись к гробу, расширились, а затем он нагнулся ко мне, почти уткнувшись носом в лицо. — Что ты сказал? — он чуть расслабил пальцы, скривился от моего кашля, но не отодвинулся. В голосе прорезались гневные шипящие ноты. — Говори! Я сглотнул комок, подкативший к горлу, задыхаясь и мешая слова с хриплым кашлем: — Тьма... наступает... со смертью... тишины. Рыжие ресницы дрогнули, на лице проступило выражение ужаса и неверия. Он вцепился в меня так, что ногти оцарапали кожу даже сквозь ткань перчаток. Я зажмурился в ожидании последнего удара. Меня мутило, мысли начали путаться. В руке и затылке пульсировала боль, она же отзывалась в спине. Хотелось одного — чтобы это закончилось, так или иначе. — Молчание… прервано… — тонким, жалобным голосом произнёс шут. На мою щёку упала капля, рука на горле разжалась, и я открыл глаза, хватая ртом воздух. Хранитель выпрямился, не слезая с меня, выдернул кинжал. Я прижал покалеченную руку к груди, зажимая рану и продолжая давиться кашлем. Улыбка расползалась по его лицу, он пытался сдержать её, сдержать злые слёзы. — Ты — Слышащий… — он смотрел на меня, отказываясь верить. Медленно протянул дрожащую руку, провёл кончиками пальцев по моему подбородку, вытирая кровь. Я попытался отодвинуться. Откинув голову, шут зашёлся хриплым каркающим смехом. — Ты… Слышащий! Он оттолкнулся, выдавив из меня хриплый стон, и гибко поднялся на ноги, закружившись по усыпальнице. Хохот разлетелся, ударился о стены, дробясь, бубенцы вторили звоном, а я так и лежал, не в силах подняться. Со стороны коридора послышались голоса и шаги. Астрид. Как вовремя. Дверь распахнулась, грохнув о стену. — Что здесь произошло? — она обвела взглядом комнату и бросилась ко мне. — Даррен? Что тут случилось, говори! Шут скользнул между нами, не дав ей приблизиться. Колпак съехал набок, и он рывком поправил его, не переставая смеяться. — О-о-о… Мать Ночи заговорила с ним! Слышащий найден!
