Ku'or leyshag

— Я просил не трогать меня. Шут мотнул головой, словно слова застряли у него в глотке, и потянулся, чтобы увидеть мою спину. Колпак от движения съехал на затылок, а затем и вовсе упал, брякнув бубенцами. — Это же… Нет-нет-нет, Матушка не могла выбрать такое… такого! Даррен обманул Её! Обманул Цицеро! — Хранитель оставил попытки вырваться из моей хватки, и уставился мне в лицо с возмущением и… жалостью? — Что, уже не «Слышащий»? — я отбросил его руку, заставив отступить на пару шагов, — Недостаточно хорош для великих целей? Так вперёд, пожалуйся мамочке! — Ты!.. — шут поперхнулся воздухом, красные пятна вновь вспыхнули на лице, — Да как ты смеешь! Он сорвался на визг: — Цицеро ждал! Цицеро надеялся, а ты… ты… Сломан! Жалкий, никчём... Мой кулак врезался в его челюсть. Пусть меня и повело в сторону, но удар вышел отличный —Хранитель отлетел, с грохотом врезавшись спиной в тумбочку. Судя по треску, одна из ножек сломалась. — Я. Не. Сломан. Как назло, плечи свело судорогой, которая отозвалась в пробитой кисти. Шут сидел на полу, медленно ощупывая подбородок. Кровь с рассаженной губы капала на замызганный воротник. — Вставай. — Я бросил ему один из лоскутов, оставшихся от перевязки. — У тебя есть чем заняться. Хранитель, не поднимая глаз, отодвинулся от тумбочки, оперевшись руками на пол. Мой взгляд задержался на его сапогах — загнутые носки так и замерли вразброс. Неподвижно. Во рту появился отчётливый вкус суджаммы. Зал, плывущий перед глазами, смешки за плечом, распаляющие меня ещё больше. Я отмахнулся. Я просто отмахнулся, как от надоедливой мухи, но этот белобрысый н’вах влетел спиной в стойку и сполз на пол. Его стоптанные башмаки так же замерли, несмотря на попытки подняться. — Поднимайся, — я облизнул пересохшие губы. Морок перед глазами рассеялся не сразу. Трактирный шум в ушах сменился моим тяжёлым дыханием. — Вставай уже! — повторил я громче, сжимая вспотевшие ладони. Боль окончательно вернула меня в тёмную комнату Убежища. Сапоги шевельнулись. Медленно, с кошачьим изяществом шут подобрал под себя ноги. Ткнул пальцами в рассеченную губу, посмотрел на испачканную кровью перчатку и вдруг… рассмеялся. — Как прикажет Слышащий… — он поднялся, подцепив колпак. Нахлобучив его на голову, Хранитель отвесил поклон. — Даррен попросил — Цицеро уйдет. У него много, много дел! Взгляд скользнул по моему лицу, и уголок окровавленного рта дёрнулся вверх: он явно увидел гораздо больше, чем я хотел показать. Прищурившись, шут протянул: — Пожаловаться мамочке? О-о, Цицеро не посмеет… Дверь глухо хлопнула. Оставшись один, я со злостью пнул покосившуюся тумбочку.

* * *

Seether — Pride Before the Fall

— Пять дней, Арн. Я собиралась отправить на поиски Визару или Бабетту. Глава сверлила оборотня взглядом, пока тот медленно стягивал сапоги. Скомкав порядком изгвазданный грязью плащ, Арнбьорн швырнул его через всю комнату на стул и откинулся на кровать. Бросив быстрый взгляд на Астрид, он тут же отвёл глаза в сторону, уставившись в потолок. — Что случилось? — она уселась на край кровати. — Даже если бы ты отправился пешком, то должен был вернуться позавчера. — Этот поганец совсем отбился от рук. Упрямился, пытался развернуться к Убежищу. Я еле с ним справился, — пробурчал норд, не отрываясь от покрытого сажей свода. — Не пытайся увильнуть. — Астрид подвинулась ближе. — Что ты нашёл в гробнице? Арнбьорн пожевал губу и неохотно потянулся за пазуху. Листок, который он протянул, был изрядно потрёпан, но бумага осталась непривычно белой. — Это?.. — дотронувшись до листа, Астрид замерла. — Письмо, — норд сдвинул брови, продолжая пялиться в потолок. — Лежало в первой же зале, в нише. Заказчик не дождался и оставил писульку, чтобы мы могли его отыскать. И вот что… Он достал плотный вощённый конверт. Сургуч был разломлен. — Я отправился туда. В Вайтран. Этот хлыщ, Мотьер, действительно поселился в таверне. Пришлось пробираться тихо, чтобы не привлечь внимание старых друзей, — Арнбьорн недовольно цыкнул и перевернулся на живот. — Я проверил что внутри, мало ли. Не хватало ещё принести какую-нибудь отраву или рунную дрянь. Астрид осторожно заглянула в конверт. Плотная белая бумага, ровные края, дорогие чернила отблескивают на свету. Вот только буквы угловатые, неровные — так пишут дети, едва научившись грамоте. Глава хмыкнула и вчиталась. С каждой строкой пальцы всё сильнее сжимали бумагу. Дочитав до середины, она бросила потрясённый взгляд на мужа, который всё это время наблюдал за ней. — Убить императора… — она облизала пересохшие губы. Перевернув конверт, она медленно подняла выпавший на ладонь амулет. Тёмное, старое золото. Крупный рубин в центре казался чёрным при свете свечи. — Тит Мид Второй, — глухо отозвался Арн, — Мотьер выдал всё. Маршруты, посты Пенитус Окулатус, даже расписание кузины, этой девки Вичи. Он, сука, всё просчитал. Свадьба в Солитьюде — это единственный шанс выманить Императора из столицы в нашу глушь. Астрид не слышала его. Она смотрела на письмо, но перед глазами у неё стояло ухмыляющееся лицо данмера. Он назвал ей имя. До того, как Арнбьорн пересёк порог Волундруда, до того, как этот вощёный конверт вообще был распечатан. Серокожий калека, которого она держала на побегушках, знал то, чего попросту не мог знать. По спине прошлись ледяные когти. Старуха в гробу действительно говорила. — Астрид? — Арнбьорн приподнялся на локтях, всматриваясь в её застывшее лицо. — Если этот Мотьер завязан на Совет, то нам конец. Стоит ошибиться хоть в чём-то, и имперские ищейки перероют весь Скайрим, Фолкрит выжгут до основания. Что делать-то будем? Откажемся? — Нет, — отрывисто бросила она, бережно складывая письмо обратно в конверт. — От таких подарков не отказываются, Арн. Этот контракт поднимет нас на такую высоту, о которой Братство и мечтать не смело со времён падения Убежищ в Сиродииле. Она резко повернулась. — Никто не должен об этом знать. Никто. Я должна всё обдумать и проверить, но мы точно возьмёмся за этот контракт. Позже я расскажу остальным, а пока… Нужно решить, что делать с Дарреном. Он слышал Мать Ночи. Теперь мы не можем это игнорировать. Сжав кулак, она смяла письмо, но тут же опомнилась и расправила конверт. — Убей, — предложил норд. — Случайный нож на большой дороге. Шут поноет и заткнётся. — Нельзя. Хранитель не дурак, сразу поймёт. Да и эта дохлая тварь… Нет, мы поступим иначе. Астрид прошлась по комнате, хищно прищурившись. План выстраивался в голове сам собой. — Данмер хочет денег? Отлично. Назир как раз упоминал, что из Маркарта пришёл паршивый контракт. Девчонка из аптеки, Муири, заказала своего бывшего хахаля, Алена Дюфона. Он засел в Ральдбхтаре, с целой бандой мародёров. Арнбьорн присвистнул: — Ральдбхтар? Да там этих двемерских железяк полно. Против центуриона с кинжалом не попляшешь. — Вот и прекрасно, — Астрид усмехнулась. — Даррен принёс нам контракт века... и довольно с него. Сдохнет среди ржавого двемерского хлама — я лично подниму кружку с мёдом в его честь. А если случится чудо, и он выберется… что ж, это займёт его на пару-тройку недель. А там я придумаю что-нибудь ещё. Она подняла амулет перед собой, любуясь бликами на гранях камня. — Отвезу эту побрякушку Меллори, пусть оценит. Придётся подождать, пока он явится на место встречи, но во «Флягу» соваться не стоит. Мне не нравится поведение Фрея в последнее время. Астрид обернулась к мужу. Льдисто-голубые глаза сверкнули в полумраке комнаты. — Я не дала Братству погибнуть во время зачистки, а теперь верну ему былую славу. И никакой Слышащий не отнимет у меня то, что я заслужила по праву.

* * *

Лук разварился в прозрачную слизь. Я со злостью ткнул деревянной ложкой в картошку, и она без сопротивления развалилась. Густое, наваристое рагу превратилось в жижу. Засмотрелся. Упустил момент, пока разминал пальцы. Я вытянул левую руку перед собой. Безымянный и мизинец скрючились, напоминая уродливую птичью лапу. Сжать кулак я мог, а вот заставить их разогнуться… Я вновь сосредоточился на ладони, медленно распрямляя её. Запястье свело. Стоило расслабить кисть, и пальцы тут же послушно вернулись в полусогнутое положение. Если бы я не отвлекался на них каждые пять минут, еда вышла бы отменной — мяса было вдоволь. А теперь содержимое котла до боли напоминало баланду, которой нас кормили в шахте Анкр. Разве что пахло прилично. По убежищу медленно полз густой, сытный запах. На этот аромат в кухню, шлёпая босыми ступнями и притащился Арнбьорн. Оборотень выглядел довольным. Неужели, мне всё почудилось и в Волундруде не оказалось никакого Мотьера? — Пахнет здорово, Дар, — прогудел норд, — Не то что жгучая бурда Назира, у меня от неё потом три дня в брюхе урчит. Хм. Даже не «цыплёнок», а по имени. Вот как. — Хорошие новости из Волундруда? — спросил я. — Так я тебе и сказал, — фыркнул Арн, беря с полки миску побольше. — Если Астрид решит, так узнаешь от неё. Я посторонился, пропуская его к котлу. — О, да тут жидкое хлёбово! Самое то для нашего ненормального, да? — Арнбьорн злорадно хохотнул, наполняя посуду: — Бабетта сказала, ты знатно его приложил, любо-дорого посмотреть! Я лишь пожал плечами, усаживаясь за стол. Вот в чём дело. Похоже, новость о свёрнутой челюсти шута обрадовала всех. Оборотень уселся напротив и наклонился вперед, оскалив крупные зубы в широченной улыбке: — Жаль, что Астрид запретила его трогать. Уж после моего удара он бы не встал. — и, шумно чавкая, принялся работать ложкой. Я съел немного варева и поморщился: даже густой мясной вкус не мог перебить моего отвращения к этой жиже. — Болит? — Оборотень уставился на меня. В голосе не было слышно насмешки, а глаза смотрели серьёзно и цепко. — Терпимо, — отозвался я, демонстративно выпрямляя пальцы. Как назло, мизинец заметно отстал от безымянного, не разогнувшись полностью. Арн усмехнулся, возвращаясь к еде. Аппетит пропал. Я вяло ковырялся в тарелке, пока кухня заполнялась людьми. Тихие смешки Габриеллы, довольное хмыканье Назира. Арнбьорн во весь голос обсуждал сколько зубов можно выбить за один удар кулаком, поглядывая на дверной проём. Шут не явился. А вот Астрид скользнула в зал, одарив меня мимолётной ласковой улыбкой. Я поднялся, когда Бабетта, шлёпнулась на стул рядом и повернулась ко мне, явно собираясь начать засыпать вопросами. — Дар! — окликнул меня Назир, — Завтра с утра зайди ко мне. Пришёл заказ. Я кивнул, и он уткнулся в бумаги, которые притащил с собой. Настроение само собой скакнуло вверх. Отличная новость: дорога, работа и деньги. И никакого лишнего шума над ухом. Возвращаясь в комнату, я готовился ко всему — от засады до летящего в лицо кинжала. Но Хранитель удивил меня снова. Он сидел на кровати и насвистывал какой-то дурацкий весёлый мотивчик, заканчивая пришивать подошву на сапоге. Выстиранная куртка сохла на спинке стула, да и сам Цицеро выглядел намного лучше, приведя себя в порядок. Об утренней драке напоминал налившийся чернотой кровоподтёк на челюсти, да слегка припухшая губа. Стоило мне переступить порог, как шут вскинул голову и расплылся в радушной улыбке, а затем вернулся к своему занятию. Молча. — Спокойной ночи, Слышащий! — вот и всё, что произнёс он за вечер, укладываясь спать прямо поверх одеяла. Ночь и в самом деле прошла спокойно, хотя я больше дремал и уснул как следует только под утро. А едва в щели пробрался серый утренний свет, шут проснулся и, бормоча под нос, выскочил из комнаты, оставив меня сидеть на кровати в недоумении. Он что, обо всём забыл? Или просто отложил месть на потом? Отчаявшись понять, что же происходит в его рыжей голове, я начал обуваться. Пора приниматься за дело.

* * *

Подходя к тяжёлой дубовой двери, я с трудом сдерживал любопытство. Обычно Назир совал лист с информацией походя, на кухне или в коридоре, а сейчас дошло до того, что меня пригласили в святая святых. — Входи, — донеслось изнутри в ответ на стук. Я толкнул дверь и словно перешагнул границу Скайрима. Здесь было сухо и тепло. Комната насквозь пропахла крепким табаком, и какими-то сладковатыми специями, названий которых я не знал. На полу лежали потёртые ковры с угловатыми узорами, а вместо привычных для Убежища свечей, с которых вечно капал воск, комнату освещали дорогие лампы, забранные в стекло. Разумная предосторожность для человека, чьё жилище до потолка было забито свитками и книгами, способными вспыхнуть от малейшей искры. Назир, негласный казначей и распорядитель контрактов Братства, сидел за массивным столом, подперев голову кулаком. Он уставился в книгу, постукивая пером по крышке чернильницы. Я скользнул взглядом по странице: цифры и странные значки, которые я не мог понять. Шифр. — Явился, — Назир закрыл книгу, и замок на кожаном переплёте негромко щёлкнул. Редгард откинулся на спинку стула. Скользнул взглядом по моей левой кисти. На мгновение в его темных глазах промелькнуло странное выражение, но уже через секунду он привычно прищурился. — Ну что, гроза шутов, бардов и прочего сброда, готов к настоящей работе? — в его голосе проскользнули ироничные нотки. — Смотря что за работа, — я опустился на свободный стул, стараясь не задеть локтем стопку бумаг на краю стола. — В какую даль Астрид отправит меня на этот раз? — Держи, вот имя заказчика, — Назир выудил небольшой, сложенный пополам кусок пергамента и подвинул его ко мне. — Контракт личный, из тех, где сопли мешаются с кровью. Обиженная женщина — страшное зрелище, Даррен. Развернув лист, я с недоумением уставился на содержимое. Маркарт. «Ведьмина настойка». Муири. Я поднял голову, ожидая объяснений. Но он просто сложил руки на груди со скучающим видом. — И это всё? — спросил я. — А где подробности? Кто цель? Где искать? — Подробностей не будет, — мягко отозвался Назир, — Отправляйся в Предел, найди девку и выслушай её нытьё. А потом сам реши, как исполнить её заказ. Я нахмурился, недоверчиво разглядывая редгарда. — Сам? — переспросил я. — С каких пор мы так работаем? — Пора вырастать из детской рубашки, Дар, — произнес он. — Ты просил у Астрид хороший контракт — ты его получил. Теперь сам ищешь информацию, сам планируешь, сам заметаешь следы. — Я рассчитывал на сложный контракт после лечения, — Ситуация мне не нравилась. Астрид в очередной раз вывернула всё наизнанку. — Ты можешь отказаться, — Назир протянул руку за листком. — Но хочу заметить, что плата за такой контракт будет совсем другого уровня. Золота девка не пожалеет, поверь мне на слово. N’chow. Откажусь сейчас — следующий контракт может попасть ко мне через месяц или два. Я двинул плечом, вслушиваясь в ноющие мышцы. Выбора мне не оставили. А когда он вообще был? — Хорошо, — я кивнул, поднимаясь. — Маркарт так Маркарт. — Не спеши, — Назир тоже встал. Он обошел стол и остановился прямо передо мной. Решил подбодрить? — Не забудь принести десятую часть награды в Убежище, — ухмыльнулся редгард, приглаживая свою замысловатую бородку.

* * *

На кухне было пусто, если не считать Фестуса. Пряный аромат перебивал привычные запахи еды — старик возился у небольшого котелка, поочерёдно добавляя в булькающий отвар щепотки трав. Я подошел к подвесному шкафу, собирая нехитрые припасы в дорогу. Котёл с вчерашней похлёбкой, превратившейся в холодную склизкую массу, сиротливо стоял у очага. Напоминание о моей неудаче. — Собираешься куда-то? — проскрипел Фестус, не оборачиваясь. — Работа, — коротко отозвался я, заворачивая кусок козьего сыра в вощёную бумагу. Старик тяжело вздохнул, зачерпнул кружкой своё варево, и наконец повернулся ко мне. Его сморщенное лицо, покрытое пигментными пятнами, выражало крайнюю степень недовольства. — Работа — это хорошо. Работа — это то, ради чего мы здесь, — Фестус ткнул в мою сторону пальцем. — А вот устраивать здесь мордобой — это паршиво, данмер. Очень паршиво. Я промолчал. — Ты можешь сколько угодно кривить свою серую физиономию, — рассердился старик, — Но Хранитель исполняет священный долг перед Матерью Ночи! Уважение к традициям — вот что держало Братство веками! А ты машешь кулаками, как норды в придорожной таверне. Тьфу! Он шумно прихлебнул из кружки, уставившись на пламя. Спорить с Крексом не хотелось — зачем тратить время, если переубедить всё равно не получится. — Ладно, — сбавил тон маг, покосившись на меня. — И куда же наш новоявленный… Слышащий держит путь? Какую глушь Астрид осчастливила твоим визитом? — На запад, в Предел, — ответил я. — Предел, — повторил за мной старик и сплюнул прямо на пол. — Отвратное место. Камни, изгои и эти… пернатые суки. Я прищурился: — Ворожеи? — Они самые! — Фестус сердито взмахнул рукой, едва не облив меня отваром. — Жалкие подобия магов! Я сталкивался с ними пару раз: нахватались ведьмовских фокусов, а гонору как у мастеров Коллегии. Думают, если умеют швыряться огненными шарами, то познали все тайны Разрушения. Мерзкие тупые твари! Он закашлялся, продолжая бормотать себе под нос ругательства. — Смотри в оба в этих их проклятых горах, — бросил маг мне вдогонку, когда я направился к выходу из кухни.

* * *

Я вернулся в комнату и свалил припасы на постель: нужно было сперва как следует перебрать сумку. Набивать её до отказа смысла не было — до Рорикстеда дойду налегке, а там докуплю, что понадобится. Вскоре скрипнула дверь. Шут вошел без своего обычного шума, просто перешагнул порог и остановился, разглядывая мои сборы. — Слышащий отправляется в путь? — негромко спросил он. — Далеко? — В Маркарт, — я порадовался, что успел сложить основную поклажу до его прихода: не хотелось объясняться насчёт вместимости сумки, — Назир выдал контракт с хорошей оплатой, но придётся помотаться пару недель по провинции. Хранитель покивал, задумчиво уставившись перед собой, а затем поднял на меня взгляд и ласково спросил: — Слышащий совсем рехнулся? Отправиться в горы, полные Изгоев, с одной рукой? Я повернулся, намереваясь осадить его, но шут отвернулся. Он невозмутимо выудил собственную сумку из-под кровати и начал рыться в ней, выбрасывая на кровать всякий хлам, вроде лент или яблочных огрызков. — Что ты делаешь? — поинтересовался я. — Цицеро идёт с Дарреном. — отозвался шут, задумчиво рассматривая пузырёк с каким-то порошком. Он недовольно качнул головой, и склянка отправилась на постель, к прочему мусору. Я застыл, не веря своим ушам: — Куда ты собрался? Ты Хранитель, твое место здесь. И Астрид… Она точно будет против. — Астрид? Астрид ушла. Сбежала ни свет ни заря с очень важным и очень таинственным видом. У неё свои дела. Большие дела. — рассеянно отозвался Хранитель. Теперь он выбирал между двумя одинаковыми верёвками. — Ладно, плевать на Астрид, — я попытался говорить спокойно, хотя внутри всё начинало закипать. — А Мать Ночи? Кто будет заботиться о ней? Мой довод попал в цель. Шут замер, сжимая в каждой руке по мотку. Он покачал ими, словно взвешивал, а затем сунул оба в сумку. — Мы спросим, — торжественно произнес Цицеро, поворачиваясь ко мне. — Мы пойдем в усыпальницу прямо сейчас. Слышащий спросит Матушку, и она объявит свою волю!

* * *

Я действительно пошёл за ним в усыпальницу. Просто потому, что так и не смог придумать отговорку. К тому же, Хранитель не стал бы меня слушать. Вместилище Матери Ночи высилось на постаменте, окружённое десятком горящих свечей. Я остановился на пороге комнаты, чувствуя, как по спине поползли мурашки. Заставить себя сделать ещё хоть шаг ближе я так и не смог. Цицеро обошел меня, шагая на цыпочках, будто боялся разбудить Матрону раньше времени. Подойдя к гробу, он аккуратно, кончиками пальцев коснулся его, и что-то тихо зашептал в самые створки. Закончив, шут медленно обернулся и замер в ожидании, уставившись прямо на меня. Я затаил дыхание, вслушиваясь в собственную голову, готовый к тому, что изнутри снова ударит этот ледяной шепот. Тишина. Только стук моего собственного сердца и гул в ушах. Мать Ночи молчала. Я шумно выдохнул и с облегчением помотал головой: — Ничего. Она молчит, Цицеро. Я уже готов был развернуться и сказать, что раз разрешения нет, то он остается здесь, но шут вдруг просиял. Его лицо расплылось в улыбке, он подпрыгнул на месте, и бубенцы на колпаке радостно звякнули. — Чудесно! Просто чудесно! — возбужденно зашептал Хранитель, хлопнув в ладоши. — Мы отправляемся, да-да, мы выходим прямо сейчас! Он рванул ко второй двери и остановился, вычерчивая пальцами какой-то знак на потемневших досках. Я опешил, глядя на него: — Погоди. Какое «отправляемся»? Ты что, не понял? Она ничего не сказала. Голоса не было. Цицеро, закончив возиться с дверью, подошёл ближе. Он склонил голову набок и хитро ухмыльнулся, глядя на меня снизу вверх. — О-о, но ведь Цицеро и не спрашивал разрешения. — вкрадчиво протянул шут, — Нет-нет! Цицеро спросил не будет ли Матушка против… Он победно поднял вверх указательный палец: — И она не возразила! Мать Ночи промолчала, а молчание — это знак согласия! Шут отвесил мне глубокий поклон и жестом указал на дверь.

Skindred — Nobody