Вне зоны видимости

​«And if you're broken I'll mend ya.

And keep you sheltered from the storm that's raging on»

— Tom Odell — Heal

***

Дни в Котсуолдсе слились в одну уютную, тягучую ленту. Без расписаний, без перелетов и без необходимости постоянно быть «включенными». ​Поначалу это пугало обоих. Ландо, привыкший к тому, что каждая его минута расписана пиар-отделом, в первые два дня не находил себе места. Он бродил по дому, бесцельно переключал каналы на телевизоре, по привычке тянулся к карману за телефоном, который они договорились оставить выключенным в ящике тумбочки. Его внутренняя батарейка всё ещё искрила, требуя выхода энергии. ​Оскар же, напротив, погрузился в тишину с грацией человека, который наконец-то вернулся домой после долгого плавания. Он читал книги на веранде, подолгу смотрел на пасмурное небо и с методичностью профессионального шеф-повара изучал старую кухню коттеджа. ​На третий день их миры окончательно синхронизировались. ​Это случилось вечером, когда дождь зарядил с новой силой, барабаня по черепичной крыше. Оскар решил приготовить пасту, заявив, что доставку сюда всё равно не дождешься. Ландо вызвался помогать, что было, по правде говоря, стратегической ошибкой Пиастри. ​Норрис сидел прямо на кухонной столешнице, болтая ногами в толстых шерстяных носках, и наблюдал, как Оскар нарезает овощи. ​— Оск, ты режешь эту морковь с такой пугающей точностью, будто собираешься встроить её в наше новое переднее антикрыло, — заметил Норрис, стянув с доски кусочек сладкого перца и отправляя его в рот. ​Оскар даже не поднял глаз, продолжая орудовать ножом с идеальным, размеренным ритмом. ​— Аэродинамика моркови крайне важна для текстуры соуса, Ландо. Если нарезать её неровно, баланс вкуса сместится. А мы же не хотим недостаточной поворачиваемости у нашего ужина? ​Ландо расхохотался, запрокинув голову. Звук его смеха, искреннего и звонкого, заполнил кухню, отразившись от деревянных балок потолка. Оскар замер на секунду. Уголки его губ поползли вверх. Он отложил нож, оперся ладонями о столешницу по обе стороны от бедер Ландо и поднял на него взгляд. ​— Что? — британец перестал смеяться, заметив, как потемнели глаза напротив. ​— Ничего, — тихо ответил Оскар. — Просто... приятно слышать, как ты смеешься без камер. По-настоящему. ​Ландо почувствовал, как к щекам приливает тепло. В паддоке Оскар редко позволял себе такие откровенные комментарии. Там они были напарниками, друзьями, соперниками. Но здесь, в полумраке кухни, освещенной только желтой лампой вытяжки, границы стирались. ​Ландо потянулся вперед, обхватил лицо Оскара ладонями, чуть пачкая его щеку мукой, которая почему-то оказалась на его пальцах, и притянул к себе. Это был мягкий, тягучий поцелуй со вкусом оливкового масла и спокойствия. Оскар ответил сразу же, перехватывая инициативу, его руки скользнули на талию Ландо, притягивая его ближе к краю столешницы. ​Когда они нехотя оторвались друг от друга, вода в кастрюле уже угрожающе шипела, переливаясь через край. ​— Твоя аэродинамика сейчас сгорит, Пиастри, — прошептал Ландо, утыкаясь лбом в его плечо и счастливо улыбаясь. — Запишем это в телеметрию как технический сход, — пробормотал Оскар, неохотно отстраняясь, чтобы спасти плиту. ​Но настоящая проверка их уединения случилась на пятую ночь. ​Синдром отмены адреналина ударил по Ландо без предупреждения. Он проснулся в три часа ночи от того, что задыхался. Сердце колотилось так, словно Норрис только что влетел в стену в Спа. Простыня скомкалась, по спине катился холодный пот. Кошмар был путаным: рев моторов, красные огни светофора, которые никак не гасли, и гнетущее чувство, что он снова кого-то подвел. Команду. Фанатов. Зака. ​Ландо осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить Оскара, чье мерное дыхание раздавалось рядом, и спустился вниз, в гостиную. ​В камине еще тлели угли. Британец сел на ковер прямо перед ними, обхватив колени дрожащими руками. Он ненавидел эти моменты. Ненавидел свою уязвимость. Весь мир видел в нем улыбчивого, хаотичного парня, а он сидел здесь, на полу, боясь, что однажды эта маска треснет. ​Тихий скрип половицы за спиной заставил его вздрогнуть. ​— Лан? ​Оскар стоял на нижней ступеньке лестницы. В темноте виднелся лишь его силуэт, но Ландо знал каждую линию этого тела. Пиастри подошел бесшумно, опустился на ковер рядом с ним и, не задавая глупых вопросов, просто накинул ему на плечи принесенный со второго этажа плед. ​— Прости, — хрипло выдавил Норрис, глядя на тлеющие красные огоньки в золе. — Я разбудил тебя. — Ты ворочался так, будто пытался пройти Eau Rouge на трех колесах, — спокойно ответил Оскар. ​Он сел спиной к дивану, вытянув длинные ноги, и похлопал по месту между ними. Ландо, не задумываясь ни на секунду, пересел, откидываясь спиной на грудь Оскара. Тот сразу же обвил его руками, создавая надежный, теплый кокон. ​— Снова страх ошибки? — голос Оскара звучал низко, прямо над ухом Ландо, отчего по спине бежали приятные мурашки. ​— Страх того, что я никогда не буду достаточно хорош, — признался Норрис. Слова давались тяжело, как битое стекло. — В этом сезоне всё так плотно. Машина едет, мы побеждаем, но напряжение... Оно сжирает меня, Ос. Каждая ошибка под лупой. А потом появляешься ты — идеальный, хладнокровный. Робот, который не ошибается. Иногда я смотрю на тебя по ту сторону гаража и думаю: какого черта я вообще здесь делаю? ​Повисла пауза. Ландо напрягся, боясь, что сказал лишнего. Что впустил соперничество в их безопасную гавань. Но руки Оскара на его талии сжались лишь крепче. ​— Ты видишь только внешнюю оболочку, Ландо, — наконец произнес Пиастри. Его голос был задумчивым, лишенным привычной иронии. — Думаешь, я ничего не чувствую? Думаешь, когда я слышу по радио, что ты быстрее меня на две десятые, меня это не злит? Злит. До чертиков. Но потом я смотрю на твою телеметрию и понимаю, что ты творишь с машиной настоящую магию. Там, где я использую расчеты, ты используешь инстинкты. Я учусь у тебя каждый гребаный уик-энд. ​Ландо удивленно повернул голову, пытаясь заглянуть Оскару в глаза. ​— Серьезно? — Абсолютно. Роботам тоже нужны обновления софта, — Оскар слабо улыбнулся и зарылся пальцами в кудряшки Ландо, начав медленно массировать кожу головы. — Ты — сердце команды, Лан. А я... я просто стараюсь держать ритм, чтобы мы не вылетели с трассы. Без твоего хаоса этот механизм был бы слишком скучным. ​Ландо закрыл глаза, позволяя словам Оскара проникнуть глубоко внутрь, туда, где раньше жила только тревога. Поглаживания успокаивали, замедляли пульс. Страхи не исчезли по волшебству, но впервые за долгое время они показались решаемыми. Не потому, что он был один против всего мира, а потому, что рядом был кто-то, кто понимал вес каждого слова. ​— Как мы будем работать дальше? — прошептал Ландо в тишину комнаты. — Когда перерыв закончится. Мы же перегрызем друг другу глотки за титул. — На трассе — возможно. Но когда клетчатый флаг опустится... — Оскар наклонился и прижался губами к виску Ландо. — Я всегда буду ждать тебя у взвешивания. Что бы ни случилось на треке. ​Ландо медленно выдохнул, чувствуя, как его собственное дыхание сливается с дыханием Оскара. Огонь в камине щелкнул в последний раз, погружая комнату в полумрак. Но холодно британцу больше не было.