О тех, кто остался навечно

«У неё ноги ушли в поднебесья,

Я сама на такую запала,

Ну, а я на гитаре играю в подъезде,

И во мне элегантного мало»

«нежность на бумаге» — «Красивая пара

***

      Конечно, Лорд тогда так ничего и не ответил. Не то чтобы Шакал ждал, но теперь и собственное признание казалось несусветной глупостью. Сфинкс говорил, что важно оповестить о своих чувствах, потому что люди не читают мысли, но Шакал был уверен, что эта мысль зря вообще затесалась в его голову. Оно того стопроцентно не стоило: Лорду нравилась Рыжая. Да, причём ещё так сильно нравилась, как вообще-то не должно быть с влюблённостью, но было. Лорд казался безумцем, ему явно сносило крышу. Как-то раз Шакал говорил что-то о том, что в первую очередь любовь отбирает мозги, но не до такой же степени! В общем, невзаимность глупеньких чувств казалась слишком очевидной.       Рыжая была классной. Шакал не мог не признать этого. Он был с ней кем-то вроде приятелей. Из-за того, что в неё был влюблён Лорд, Шакал бы не перестал с ней общаться, да и разговоры их были приятными. И да, Рыжая была красивой (при полном отсутствии стереотипной красоты), этого тоже нельзя было отрицать.       Потягаться с ней Шакал мог бы далеко не во всём, но была одна вещь, в которой он точно выигрывал: у него были чувства к Лорду, у Рыжей — нет. И это значило, что были и отнюдь не призрачные шансы победить. Лорд был его другом, они довольно много времени проводили вместе, и Шакал мог просто оставаться рядом. Без давления, намёков и громких слов.       — Эй, Лорд! Поехали гулять! — позвал Шакал, обернувшись к Лорду, который привычно сидел на подоконнике.       Никто даже не посмотрел на него, потому что ничего необычного не происходило. Только Лорд молчал дольше обычного, прежде чем кивнуть и непростительно быстро оказаться рядом. Шакал не завидовал скорости и изяществу Лорда — он восхищался. В том числе тем, какую работу проделал Сфинкс. Оно того стоило.       — Ты хотел о чём-то поговорить, Табаки? — спросил Лорд.       — Не-а, просто провести с тобой время. Поговорить — это дело хорошее, можно и поговорить, но изначально такой цели у меня не было. Мы давно не гуляли, вот и всё, — Шакал пожал плечами и улыбнулся.       — И правда, давно, — в голосе ещё звучало напряжение, но Лорд выглядел намного более расслабленным.       По дороге они успели обсудить запретную тему, потому что интерес Лорда никуда не делся за время, проведённое в Наружности. Под запретной темой, конечно, подразумевались прыжки. Шакал иносказательно поделился тем, что знал — а знал он много, потому что прыгал, наверное, больше всех ныне живущих. Лорд смотрел на него и слушал так внимательно, как никогда раньше. Блестели в тусклом свете ламп его небесные глаза, на шее висели бусы, запястье обвивала фенечка, а на белой футболке неуместно сверкала брошь. При всей нелепости, которая была в его образе, Лорд выглядел великолепно. Шакал знал, что нельзя говорить об Изнанке, даже знал, почему, но просто не мог остановиться. Ну, и пусть следующий прыжок мог стать опасным. Кто не рискует, тот шампанское не пьёт.       И внутри Шакал чувствовал какое-то злорадное удовлетворение, потому что Рыжая не была ни прыжком, ни ходоком. Она не могла бывать на Изнанке и не могла разделить эту тайну, а ещё ничего не могла рассказать о ней. И, конечно, это не главное в людях, а Лорд всё ещё влюблён, но прыгуна поймёт только прыгун (ходоки другие в принципе, поэтому даже они не смогут понять до конца).       Они доехали до Кофейника, выпили по чашке кофе (Лорд пил именно кофе, причём эспрессо, а Шакал взял себе чёрный улун, который завезли недавно ограниченной партией) и поехали дальше. Беседа после Изнанки пошла намного легче, уже не было неловкого молчания, и Шакал почти забыл о нём.       Пока они не встретили Рыжую.       И Шакал очень хотел бы сказать, что ему показалось, но он такие вещи определял за долю секунды: Рыжая прыгала. Совсем недавно у неё случился первый прыжок. Она стала прыгуном. Возраст размылся, взгляд изменился.       Табаки замер, едва дыша, и вцепился пальцами в увешанные амулетами подлокотники Мустанга. Он бы сказал Рыжей приветствия, начал бы разговор первым… Но сейчас он не мог себе позволить пропустить ни одного микродвижения на лице Лорда. Ни одного мелкого порыва его души. Отличит или нет? Поймёт ли? Сможет ли разглядеть то, что не так давно испытал сам?       Но Лорд посмотрел на Рыжую, как и всегда. С восхищением, граничащим с одержимостью; своими влюблёнными до тошноты глазами, даже улыбнулся чуть-чуть. Ничего не видел.       — Вы куда? — Рыжая улыбнулась.       Она всё-таки была их подругой и, в отличие от Лорда или слишком шокированного Шакала, не собиралась молчать. Конечно, нужно было ей ответить, так что Табаки взял себя в руки и заговорил снова. Быстро, как и всегда, многословно и цветисто, жестикулируя и помогая себе мимикой.       — Ой, привет-привет! Гуляем вот, видишь. Несвежий воздух наших коридоров полезен для несчастных колясников, которые большую часть свободного времени проводят в душной комнате, не имея сил оттуда выбраться, — он драматично приложил предплечье ко лбу, скорчив страдальческую рожу. — Хороший вечер, чтобы погулять. А ты как, куда, откуда путь держишь?       — Русалка потерялась, — коротко ответила Рыжая, пожав плечами. По плечам были рассыпаны мириады мелких рыжих кудряшек. — Ладно, приятных случайностей вам! — и скрылась за поворотом.       Лорд ещё какое-то время смотрел ей вслед. Табаки не мешал. Они заговорили снова только тогда, когда достигли библиотеки.       — Ты читал «Портерт Дориана Грея»? — спросил Шакал, роясь на полке, куда он по секрету ставил все понравившиеся книги, скрывая это от библиотекаря.       — У Оскара Уайльда я читал многое, но не «Портерт». А что, стоит? — откликнулся Лорд, с интересом посмотрев на Шакала.       — Я просто думаю, что эта книга может показаться тебе интересной. Как будто про несчастливую версию тебя. Ну, знаешь, того тебя, который вместо Дома столкнулся с Генри, который повёл его-тебя по пути греха, — Шакал рассказывал увлечённо, но на этот раз без подробностей, потому что спойлерить грешно.       — Почему именно я? — Лорд насторожился.       — Дориан Грей — самый красивый человек, какого только можно себе представить. Даром, что волосы у него тёмные, подумаешь, у Уайльда были другие вкусы, — Шакал пожал плечами. — Но вот описание ощущения, которое производила его внешность на других, очень меткое. Мне всю дорогу нравился Генри, но наибольшее сочувствие у меня вызывал Бэзил. Ну, знаешь, художник, влюблённый в Дориана. Честный и праведный человек.       — Сколько раз я должен повторить, что…       — Ой, Лорд, хватит. Я знаю, что ты скажешь: что ты некрасивый. Но позволь себе поверить в это хотя бы так, что ты красив субъективно для меня, — Шакал сначала говорил немного пренебрежительно, но под конец фразы его голос стал мягче, а сам он отвернулся от книг и посмотрел Лорду в глаза.       И пусть Рыжая прыгнула один раз. Шакал всё равно был знаком с Изнанкой намного лучше. И он любил Лорда. Это как музыка: Шакал по-простому играл на гитаре, а Рыжая пела. Но при самом красивом голосе она совершенно не попадала в ноты.

***

«Но будет она петь, не попадая в ноты

В офисе однажды позабудешь кто ты»