Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Примечание: NSFW Примечание: Курсив обозначает диалог на эльфийском.

***

Точка зрения Фенлин Жозефина суетилась вокруг меня, пока я пристёгивала сумку к седлу. — Нельзя просто так проткнуть великого герцога вилкой, Инквизитор, — отчитывала она меня, не скрывая возмущения. — Ну, она уже это сделала, Жозефина, — заметила Лелиана с лёгкой улыбкой в уголках губ. — Может, мне стоило отдать тебе обратно тот перочинный нож, — поддразнил Каллен. Я усмехнулась и закончила затягивать ремень. Кажется, я никогда не видела Жозефину такой взвинченной. Повернувшись к ней, я одарила её мягкой улыбкой. — Жозефина, мне не нравится, когда дворяне пускают руки так, будто имеют на это право. Ему ещё повезло, что я использовала вилку, а не нож, — заметила я и увидела, как её лицо исказила гримаса. Ситуацию не улучшало и то, что окружающие откровенно смеялись. Я вздохнула и положила руку на плечо Жозефины. — Послушай, мне жаль, что это тебя расстраивает и что я каким-то образом сделала твою работу ещё труднее, чем она была. Если нужно, — я снова вздохнула, — я поступлю как взрослая и извинюсь перед герцогом за своё поведение. На лице Жозефины вспыхнула было улыбка, но её тут же погасили громкий стон Дориана и Быка, а также внезапное рычание прямо над моим ухом: Солас навис надо мной, оказавшись пугающе близко. — Ты не будешь извиняться перед этим мужчиной, никогда! — его быстрая эльфийская речь звучала властно и гневно. Мои глаза метнулись к нему и чуть не скосились от того, насколько близко он был к моему лицу. Я поняла, что извиняться было бы очень плохой идеей, потому что его взгляд пристально сверлил мой. Так что принято: никаких извинений перед герцогом. Жозефине не обязательно было знать эльфийский, чтобы понять ситуацию: напряжение и гнев, волнами исходившие от Соласа, говорили сами за себя, поэтому она поспешила вмешаться. — Нет, это не потребуется, Инквизитор. Возможно, на будущих ужинах вы могли бы воздержаться от атаки на гостей кухонной утварью? Я оторвала взгляд от Соласа, сосредоточилась на Жозефине и усмехнулась. — Я воздержусь, если вы сообщите им, что я — не контактный зоопарк. Не люблю, когда меня трогают. Жозефина быстро кивнула и приятно улыбнулась. — Договорились. Ухватившись за луку седла, я подтянулась на спину Этты и оглядела всех, взмахом руки давая сигнал выступать. — Выдвигаемся, народ. Предел сам к нам не придёт. — Счастливого пути, Инквизитор, — крикнула Жозефина, пока мы ехали к мосту, и я помахала ей в ответ. Боже, моя жизнь — это один сплошной безумный кавардак.

***

Шесть дней ушло на то, чтобы добраться до Вал Руайо, потому что погода не желала нам помогать. Сначала Морозные горы доказали, что своё название они получили не просто так. Во время перехода через горный перевал нам всем приходилось сбиваться в кучу, чтобы согреться. Магические руны обогрева могли помочь лишь отчасти. Стоит ли говорить, что в моей палатке оказались Солас, Сэра и Коул. К тому времени, когда мы наконец добрались до Джадера, наш первый корабль уже уплыл. Оставался единственный очевидный вариант — сесть на следующий. Ну не грёбаная ли это миска с вишенками? Четыре дня, которые я отмораживала себе задницу, показались бы сущей забавой по сравнению с этим новым кругом ада. Корабль был переполнен — настолько, что даже пописать наедине было физически невозможно. Четыре дня верхом, отмораживая задницу, а потом два дня на корабле из Джадера, слушая каждый звук из нужника и каждую жалобу в радиусе плевка. К тому моменту, как мы добрались до Вал Руайо, мне хотелось собственноручно перерезать себе горло. Что бесило ещё больше — мой замечательный мужчина, казалось, просто отключался от всего этого и был спокоен как чёртов удав. Мне нужно перенять его джедайские фокусы Йоды, чтобы тоже научиться игнорировать этот кошмар. Когда мы наконец смогли сойти на берег, я была до смерти утомлена тесными корабельными закутками и буквально спрыгнула с корабля от возбуждения. Я стояла под солнцем с раскинутыми руками, подставив лицо вверх, глубоко вдыхая свежий воздух... ну, морской воздух, но он пах куда лучше, чем днище этого чёртова корабля. Я наблюдала, как матросы выгружали наших лошадей, и как только увидела мою прекрасную Этту, взяла у молодого паренька, сводившего её по трапу, поводья и вытащила яблоко из сумки. — Знаю, девочка, сейчас мы разомнём твои красивые ножки и подышим свежим воздухом, как и все остальные, — ласково ворковала я, скармливая ей ярко-красное угощение. — Эй, Фенни, мы остаёмся в Вал Руайо на ночь? — крикнула Сэра, уводя свою тёмно-гнедую кобылу по причалу впереди меня. — На ночь — да. Я хочу ванну и кровать, которая не качается, — пошутила я и услышала дружный согласный гул. — По крайней мере, не от воды, — пошутила Сэра, и моё лицо залилось краской. — Ты просто ужасна, Сэра, — проворчала я и услышала её ответный смех. Плюс моего участия в Великом маскараде и новых связей с Императрицей заключался в том, что теперь мы могли остановиться где угодно в Вал Руайо, и неважно, эльфы мы или нет. Но у меня была одна идея, и я собиралась её воплотить — эти шесть дней были слишком долгими. Я поравнялась с Соласом и взглянула на него, легонько толкнув его своей аурой, чтобы привлечь внимание. Его любопытный взгляд заставил меня улыбнуться, и я посвятила его в свой план. — Я подумала, мы могли бы остановиться в той гостинице, в которой были в прошлый раз. Это была единственная гостиница, где не стали бы раздувать из пребывания Инквизитора целое событие, а хозяева проявили бы такт в отношении того, кто ночует в покоях Инквизитора. Слухи уже ползли, хотя, честно говоря, мне было глубоко плевать на то, что говорят люди. Я гордилась тем, кого люблю, но некоторые из этих слухов были не столь приятны, и Жозефина из-за них ужасно переживала. Иногда поступать по-взрослому и учитывать чувства других — это просто отстой. В такие дни мне хотелось быть эгоистичной стервой. Его брови слегка нахмурились, когда он вспомнил ту маленькую гостиницу. — Та, что в эльфинаже? — спросил он, и голос его прозвучал слегка удивлённо. Я кивнула и многозначительно поиграла бровями, что заслужило тихий смешок: он понял, зачем я хочу там остановиться. — Ма нувенин, ма венан [как пожелаешь, моё сердце], — ответил он чуть более глубоким голосом, и я почувствовала, что краснею. — Эй, вы двое, хватит там эльфийской хрени, давайте-ка в ванну и за ужин! — проорала на нас Сэра. Я показала ей средний палец, и она рассмеялась. — Смирись, Сэра. Я эльфийка... эльфийская хрень — это то, в чём я хороша.

***

Купание оказалось именно тем, о чём я мечтала. Особенно после шести дней без мытья. Я точно пахла отнюдь не ромашкой, поэтому щедро плеснула ванильного масла в воду. К счастью, в нашей комнате была ванна, и мы с Соласом мылись по очереди. Сторонний наблюдатель, наверное, посмеялся бы, слушая наши стоны удовольствия от простой горячей воды. Я тщательно вымыла ему спину, как и он мне. Он также помог мне вымыть волосы — ощущение его пальцев, массирующих кожу головы, было просто невероятным. Было почти досадно вылезать, но мы оба знали: если мы не выйдем, они рано или поздно нас найдут. После умопомрачительного ужина в кафе со всеми мы разошлись по своим комнатам. Солас переплёл наши пальцы на обратном пути в эльфинаж. Когда мы вошли в гостиницу, там было относительно тихо — лишь несколько человек пили у камина. Наш вечер складывался в предвкушении уединения, которого у нас не было с самого Скайхолда, и моё тело тихо вибрировало в предвкушении. Мягкие, многозначительные прикосновения под столом за ужином лишь разжигали обоюдную потребность. Открыв дверь в нашу комнату, мы вошли, и он тихо закрыл её за мной. Я повернулась к нему и узнала желание в его глазах — даже его аура толкалась в мою своей нуждой, заставляя меня гореть и томиться по нему. — Я так рада... Его губы заставили меня замолчать глубоким поцелуем. Его руки держали моё лицо, тихий вздох сорвался с моих губ, когда я растаяла в его объятиях. Все связные мысли улетучились, и молния вспыхнула за закрытыми глазами. Чёрт, как же я скучала по этому. Его поцелуй стал требовательным, и я начала расшнуровывать его кожаную куртку, подпитываясь его внезапной потребностью быть ближе. Он прижал меня спиной к двери. Отстранившись, чтобы перевести дыхание, он удерживал мой взгляд с тёмной интенсивностью, от которой кровь зашумела в ушах. Я закусила нижнюю губу в предвкушении. Его губы снова впились в мои, когда он разорвал мою тунику — пуговицы разлетелись по грубо сколоченному полу, пока он быстро распускал завязки моего лифа. Я застонала, когда он провёл поцелуями по моей челюсти и вниз по горлу, стягивая пояс с груди и роняя его на пол. Он целовал и покусывал кожу под ключицей, пока его ловкие пальцы нетерпеливо возились со шнуровкой кожаных штанов. Он зарычал, и я застонала, разочарованная медлительностью нашей одежды. Мы отстранились достаточно долго, чтобы я стянула разорванную тунику с плеч и грубо содрала штаны, отбросив их ногой в сторону. Солас стянул свои штаны и грубо содрал рубашку через голову. Схватив меня за бёдра, он поднял меня, будто я ничего не весила, перехватив моё дыхание. Я обвила его руками и ногами, когда мы снова прижались спиной к двери. Я не могла насытиться им и громко застонала, когда он властно вошёл в меня одним глубоким толчком. Его потребность была дикой, необузданной, и у меня не было ни малейшего желания, чтобы он был нежным. Вонзив ногти в его плечи, я с каждым толчком в исступлении шептала его имя. Иногда постанывая, иногда на полукрике удовольствия я произносила его почти как молитву, пока он продолжал безжалостно вколачивать меня в дверь. Звуки нашей любви эхом разносились по маленькой комнате и, без сомнения, по коридору гостиницы — мы забыли поставить на дверь защитные чары. Мне было плевать. Я заботилась только о нём и о том, как его руки крепко сжимали мою талию. Об ощущении его губ, прожигающих поцелуи на моём горле, кусающих ключицу, оставляющих метки. Мои собственные руки скользили по его голове, прижимая его к себе, пока ощущения захлёстывали меня. Я была полностью захвачена течением, которое он создал, и это было совершенством. Я чувствовала, как его потребность нарастает с каждым толчком, и скулила от интенсивности. Наши тела блестели от вызванного нами жара, и казалось, будто его магия наполняет и растягивает меня так же верно, как и он сам. Он грубо прикусил моё плечо, оставляя след, и я провела ногтями по его плечам, заворожённая дикой страстью, которую он явил. Это вызвало у него низкий рык, прежде чем он провёл языком по моему соску, заставив меня вскрикнуть от интенсивности ощущения, от которого я содрогнулась вокруг него в самом сокровенном месте. Это было эротично — это чувство, висеть на краю отчаяния было пьянящим. Я никогда раньше не испытывала с ним такой необузданной страсти, и это было упоительно. Наше общее нетерпение быть ближе друг к другу оказалось всепоглощающим. Он жадно целовал меня — мой рот, моё тело, — когда мой крик освобождения обрушился на меня без предупреждения. Он сильно толкнулся и последовал за мной в глубины со своим собственным освобождением под громкий стон. Прислонившись лбом к моему, мы оба пытались отдышаться; наше бешено колотящееся сердце замедлялось, пока звуки дыхания наполняли иначе тихую комнату. О, у меня точно будут синяки позже, но это того стоило — просто знать, что я свожу его с ума так же, как он меня. Я поцеловала его в челюсть, и его глаза и аура вспыхнули гневом, когда он, казалось, осознал, насколько груб был со мной, увидев уже проступающие синяки на моём плече. Его глаза прошлись по отметинам, затем он слегка отстранился, всё ещё прижимая меня к двери, и окинул взглядом остальную часть моего тела, увидев множество других медленно проявляющихся синяков от его пальцев, сжимавших меня. Наконец его глаза встретились с моими — ужаснувшиеся тому, как он себя вёл. Он внезапно развернулся и понёс меня к кровати, словно я была сломанной куклой. Его молчание было жестоким, особенно после того, как мы разделили нечто столь потрясающее. Я закрыла глаза в разочаровании. Он осторожно опустил меня на кровать, укрыл одеялом и сел на край, отказываясь смотреть на меня. — Ир абелас, венан [мне жаль, моё сердце], — его голос был пропитан самоотвращением. Я медленно открыла глаза, чтобы взглянуть на него. Моё тело чувствовало себя счастливой варёной лапшой. Я положила руку ему на спину, наслаждаясь ощущением его мягкой кожи под ладонью, безмолвно желая, чтобы он взглянул на меня. Я толкнула свою ауру в его, чтобы смешаться и передать свои эмоции — чтобы он знал: я не лгу ему, чтобы заставить его чувствовать себя лучше. — Тель абелас, ма лат [не извиняйся, любовь моя], — тихо сказала я. Он фыркнул: — Я был не лучше животного. Ты заслуживаешь большего, венан. Он наконец взглянул на меня через плечо, и я дерзко улыбнулась, склонив лицо вниз, чтобы смотреть на него сквозь ресницы. — Не надо, Солас... это было совершенством, и я буду ждать, что ты обязательно повторишь это... много раз. Он застонал, притянул мои губы к своим, целуя страстно, и моё тело воспламенилось, снова готовое к продолжению. Я скользнула руками по его бокам, наслаждаясь тем, как напрягаются мышцы под кончиками пальцев. — Ты неисправима, — прошептал он у моих губ. — Я стараюсь, волк, — улыбнулась я ему в губы, заставив его застонать и перекатить меня под себя с гортанным смешком.

***

Мы пересекли Орлей почти без проблем, если не считать пары бандитских засад и нескольких Разрывов. Эта часть нашего путешествия шла куда глаже, чем первая половина. Я окинула взглядом горизонт и поразилась тому, как разительно изменилась растительность, когда мы вступили в Западный предел. Это было не похоже на ни что, что я видела прежде, и внезапная перемена поражала. Зелёные луга, так напоминающие Долы, сменились абсолютным ничто — насколько хватало глаз. Ничего, кроме мёртвых, давно забытых деревьев и багрового песка повсюду. Это место обещало быть сущим кошмаром — прекрасно. Местная фауна была агрессивной и злобной, за исключением феннеков, которые шныряли под ногами лошадей или забегали в наш лагерь по ночам. До лагеря Инквизиции оставалось полдня пути, и я взглянула на Дориана, когда он извлёк из кармана маленький квадратный платок и промакивал пот со лба. — Ну, по крайней мере, это экзотическое местечко не залито дождём и не кишит нежитью, — заметила я, поддразнивая. Дориан задержал на мне взгляд, даря свою язвительно-обходительную улыбку, при этом выглядя абсолютно скучающим. — Нет, дорогая, ты права, ничего из этого здесь нет. Зато здесь есть жара. Жара, от которой потеют такие места, которые вообще не имеют права потеть. Уверен, что как только я спешусь с этого вьючного зверя, весь песок Предела тут же найдёт дорогу в эти новые, пропитанные жарой области и доставит мне массу неприятностей. Но я отвлёкся... ты права, есть и светлая сторона: это хотя бы не болото. Я смеялась в голос. Слёзы катились по щекам, и я хваталась за бока, пытаясь унять боль от безудержного хохота, пока моё воображение рисовало уморительные картины. — Ты такая грёбаная королева драмы, Дориан. Есть хоть что-то, на что ты не будешь жаловаться? — наконец спросила я в перерывах между приступами хохота. Он на секунду и впрямь задумался над этим вопросом, а затем пожал широкими плечами. — Нет, такого нет, — ответил он с нахальной улыбкой, отправляя меня в очередной приступ хихиканья. — О... о боже, просто прекрати, — взмолилась я, поднимая руки. — Я просто не могу выбросить из головы картину, как ты жалуешься на преющую задницу, и это ужасно... — я смеялась ещё сильнее. Дориан посмотрел на меня с любопытством. — Преющую... — и тут я увидела, как он внезапно понял, что я только что сказала, и сам начал смеяться. — О, это просто ужасно с твоей стороны, дорогая, но до жути точно, — проворчал он между собственными приступами смеха. Наш смех внезапно оборвался, когда мы наткнулись на разгромленный караван с телами, разбросанными по песку. Трупы были покрыты воронами, и мои глаза расширились от ужасающей бойни. — Какова вероятность, что все эти люди просто случайно умерли именно здесь? — пробормотал Дориан, соскальзывая с лошади. — Что... здесь произошло? — тихо спросила я, спускаясь со спины Этты и бросая поводья. — Долгая дорога, споткнулись о камни, удар в спину, — тихо произнёс Коул рядом со мной, и я сжала его руку, нуждаясь в этом ощущении реальности, потому что зрелище было за гранью чудовищного. — Ни у одного из этих бедолаг не было ни ножей, ни вообще ничего. Кто мог это сделать? — сердито спросила Сэра. — Кем бы ни был этот ублюдок, ему за многое придётся ответить, — проворчала я, шагая обратно к Этте. — Пошли, все. Мы уже близко к лагерю.

***

Я соскользнула с Этты и подошла к Лейс, которая встретила меня радушной улыбкой. — Фенлин, добро пожаловать в Западный предел. Край, где нет ничего, кроме песка и злобной живности. Я засмеялась, пока мы вместе шли к тканевому навесу, чтобы укрыться от палящего солнца. — Мы заметили активность Стражей, но никто не подходил достаточно близко, чтобы понять, чем они занимаются. Между песчаными бурями и хищной живностью мы не продвинулись далеко. Один из моих людей подобрался слишком близко к ядовитому горячему источнику и выдал слегка бредовый рапорт о высшем драконе, пролетевшем над головой. Короче говоря, это, возможно, худшее место в мире. Будьте осторожны. Я ухмыльнулась ей и игриво захлопала ресницами. — Что такое, Лейс... ты за меня волнуешься? Её громкий смех в ответ стал желанным звуком после того ужасного зрелища, что мы миновали по пути сюда. — Кто-то же должен... постарайся не умереть. Мне не хочется отправлять такой рапорт в Скайхолд. Я усмехнулась и хлопнула её по плечу, собираясь уже уходить, когда она вдруг заговорила. — О, пока не забыла. Мы перехватили гонца венатори и... эм... убедили его отдать приказы, которые он вёз. Они у нас здесь, — она указала на импровизированный стол и оглядела песчаную местность, её зелёные глаза изучали землю. — Это место просто... какое-то неправильное. Пожалуйста, будьте осторожны. Я улыбнулась ей, благодарная за всё, что она для меня делала, и обняла её. Её сильные руки обняли меня в ответ, и я отдала ей шутливый салют, прежде чем выйти из-под тканевого навеса. — Обещаю.