91. Редклифф и Коул
21 мая 2026 г., 01:00
Точка зрения Фенлин
Устроившись у костра, я оглядывала лагерь. Воздух повис тяжёлым и, честно говоря, давящим. Столько угрюмых лиц уставилось в огонь, что становилось жутко.
Сначала мой взгляд упал на Коула. Он ходил взад-вперёд короткими, нервными шагами и, будто этого мало, бормотал себе под нос, перебирая пальцами. Если бы у меня был ксанакс, я бы дала ему один… а то и два, лишь бы он наконец угомонился. Его глаза метались от одного к другому, наконец остановились на мне, а затем он просто исчез.
Затем был Дориан — мой прекрасный гуру моды и король драмы. Он тихо сидел, уставившись в пламя, пока Бык пытался развеять его тревоги по поводу этого так называемого «семейного поверенного». Было довольно мило наблюдать, как Бык пытается утешить Дориана, но, думаю, он терял время впустую: Дориан его, похоже, даже не слушал.
Потерев шею, я взглянула направо. Конечно, Солас молчал… особенно после нашего разговора о будущем. Жизнь, дети, усиление печатей на тюрьме эванурисов, и ещё тот факт, что я не хочу, чтобы он, чёрт возьми, обрушил Завесу и сжёг этот мир. Тихо вздохнув, я знала, что он будет мрачнее тучи — что было вполне ожидаемо.
Но самым тревожным и неожиданным был Варрик… мой обычно болтливый, всегда готовый рассказать смешную историю друг-гном. Он полностью замолчал, погрузившись в собственные мысли, глядя в огонь. Мне стало почти любопытно, связано ли это с Кассандрой или его внимание привлекло что-то другое.
Я потёрла лицо, мысленно усмехаясь тому факту, что только мы с Быком не впадали в депрессивное молчание… надо же. У меня закралось подозрение, что эта поездка будет некомфортной, но чёрт… это был тот самый дискомфорт, когда трусы предательски впиваются в задницу во время публичного выступления. Я чувствовала тяжёлый, давящий негатив, висевший над нашим маленьким лагерем.
Бык посмотрел на меня через костёр, и я лишь пожала плечами. Что я могла сделать? Я наблюдала, как здоровяк тяжело вздохнул, явно сдаваясь в попытках вывести Дориана из его состояния. Надо было взять Сэру для развлечений. Едва эта мысль пронеслась в голове, как я рассмеялась вслух, заставив всех вздрогнуть и повернуть ко мне взгляды.
— Эскиз, ты там в порядке? — спросил Варрик, выглядевший слегка раздражённым тем, что его оторвали от дум.
Я снова потёрла лицо и оглядела всех у костра.
— Я рассмеялась, потому что только что подумала, что надо было взять Сэру, чтобы разрядить атмосферу на этих грёбаных поминках, — ответила я, выдерживая его удивлённый взгляд. — Уже тот факт, что мне пришла в голову мысль позвать Сэру, чтобы оживить эту компанию, о многом говорит.
У всех поднялись брови от моего комментария, и я обвела их всех жестом, как бы говоря: «К чёрту всё».
— Знаете что? Да плевать. Если вы хотите устраивать вечеринку жалости к себе в гордом одиночестве — валяйте, не мешаю. Я пойду прогуляюсь, чтобы не видеть ваши унылые рожи.
Я встала, схватила посох и покинула лагерь, направляясь к берегу озера Каленхад.
Я чувствовала, как аура Соласа пронизана тихим неодобрением, но мне было откровенно плевать, и я просто продолжила путь. Я бы предпочла сидеть за столом в Скайхолде и разбирать корреспонденцию, чем находиться рядом со всеми ими прямо сейчас.
Я шла сквозь редкий лес, пока не вышла к кромке воды. Там я плюхнулась на землю и положила посох рядом. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, чтобы вытеснить негативную энергию лагеря, я начала чувствовать себя лучше… легче.
Подтянув колени, я обняла их и уперлась подбородком в колено, глядя на мягко плещущуюся воду. Утешительные звуки нежных волн принесли мне тот уровень покоя, который был мне серьёзно нужен сегодня, и я закрыла глаза, просто слушая умиротворяющий шум воды.
Я почувствовала его ауру задолго до того, как услышала тихие шаги, и улыбнулась, когда он сел рядом, положив свой посох. Притянув меня к себе на колени, я свернулась калачиком, устроив голову в изгибе между его плечом и шеей. С его сильными руками, обвившими меня, это было буквально лучшее чувство в мире. Закрыв глаза, я выпустила довольный вздох.
— Прости… я просто больше не могла этого выносить. Все ведут себя так… напряжённо и мрачно, и для меня это стало слишком. Наша дорога сюда была полна молчания и уныния… это просто наконец навалилось, — сказала я.
Он слегка сжал руки вокруг меня и нежно поцеловал в лоб. В тот момент всё в моём мире снова встало на свои места.
— Они не понимают, что ты разделяешь их тревоги и переживаешь за них. Я тоже иногда забываю, что, погружаясь в свои мысли, я эффективно отгораживаюсь и от тебя, — тихо ответил он.
Я пожала плечами и зарылась глубже ему в шею, вдыхая его аромат — запах эльфийского корня, пергамента и ледяной свежести.
— Я знаю, о чём ты размышляешь… или, по крайней мере, мне так кажется, и меня это устраивает. Да, ты действительно отгораживаешься, когда делаешь это, но я понимаю, — сказала я, поднимая лицо, чтобы посмотреть на него. — Я знаю, что любишь меня, Солас. Это порой сильно облегчает весь процесс, — добавила я, целуя его в щеку и вновь устраиваясь в своём удобном положении у его плеча.
Я почувствовала мягкий рокот его смеха сквозь бок и щёку, а его губы снова прижались к моему лбу.
— Меня смиряет и даже пугает то, как много ты действительно знаешь и понимаешь меня, и всё же продолжаешь любить. Я буду вечно благодарен духам за то, что они привели тебя ко мне, и со временем, возможно, я прощу свою сестру за то, что она сделала, — произнёс он.
Я улыбнулась его словам и поцеловала его в шею.
— Если бы она не сделала того, что сделала, Солас, меня бы здесь не было, и у нас не было бы этого второго шанса. Иметь тебя в своей жизни… переживать это, — тихо сказала я. — Я буду благодарить её за эту возможность, пока не сделаю последний вдох.
Мы сидели молча, слушая, как вода нежно бьётся о берег, прежде чем он заговорил снова.
— В твоих словах есть мудрость, которая заставляет меня краснеть, венан [моё сердце], — признал он тихо.
Я почувствовала, как он глубоко вдохнул, пока я прижималась к нему, а затем ощутила мягкую вибрацию его голоса под щекой.
— Твоё прощение за то, что с тобой сделали, невероятно. Ты встречаешь свои вызовы и берёшь на себя то, что должно быть сделано, и ничто тебя не останавливает, нет ни капли колебаний. Это достойно восхищения, и я часто чувствую себя недостойным тебя, — сказал он, удивляя меня.
Я подняла голову и положила руку ему на лицо, чтобы заставить посмотреть на меня.
— Я уже говорила тебе: это ты считаешь себя недостойным. Я всегда верила, что ты достоин. Во мне нет великой мудрости, Солас. Я просто невероятно благодарна за то, что нахожусь здесь, в твоих объятиях, люблю тебя и любима тобой. Даже без воспоминаний Ассан я бы чувствовала то же самое. А насчёт принятия вызовов и ответственности? Иного пути просто нет, и я отказываюсь верить, что не справлюсь, — ответила я.
Его глаза смягчились, прежде чем губы нежно прижались к моим, и я растаяла в его объятиях.
Я никогда не перестану бороться за тебя, волк… никогда.
***
Проходя под массивной аркой, ведущей в Редклифф, я видела, что Коул и Дориан нервничают, словно на иголках, из-за того, что их ждёт. Как же я буду рада, когда всё это закончится. Я положила руку на предплечье Коула, останавливая его, когда в памяти всплыло воспоминание о том, что должно произойти. В игре заставляют выбирать игрока, но это его существование, не моё. Я не могу выбирать за него… он должен сделать это сам. Я увидела, как глаза Коула внезапно расширились, когда он коснулся моих мыслей, и он слегка наклонил голову, прислушиваясь. Его огромная широкополая шляпа сдвинулась, и впервые его лицо оказалось открытым, пока он смотрел на меня. — Но я не могу, — отчаянно произнёс он, качая головой. Я слышала скрытый страх в его тоне и хотела бы облегчить его участь, но не могла. Я потянулась и коснулась его щеки, пытаясь успокоить, и почувствовала, как его лёгкая дрожь утихает. — Можешь, — заверила я его, прежде чем убрать руку и продолжить путь в город. Мы направились к монументу Герою Ферелдена. Это было практически центром Редклиффа, окружённым небольшими лавками вокруг огромной мраморной статуи. Приближаясь к центру, мы заметили высокого мужчину, а чуть в стороне от монумента стоял гном. Мужчина ничем не выделялся на фоне типичных ферелденцев. У него были коричневые усы и волосы, одет он был в стандартные коричневые кожаные доспехи для путешествий. В целом, ничего необычного, любопытным было лишь то, что он прятал в карман что-то, что передавал ему гном. Именно в этот момент я заметила, как Коул напрягся, увидев его. Когда высокий мужчина заметил, что мы идём к нему, он быстро поблагодарил гнома и направился в нашу сторону. Всё в его походке кричало о том, что он храмовник, и я удивила Соласа, мгновенно слив наши ауры. Его глаза любопытно метнулись ко мне, но я продолжала смотреть на приближающегося мужчину. После всего, что я пережила во Внутренних землях, я не доверяла вольным храмовникам, которые всё ещё бродили по округе. Честно говоря, я едва доверяла даже тем храмовникам, что жили в Скайхолде. — Приветствую, могу ли я чем-то помочь? — вежливо спросил он, возясь со шнуровкой своих кожаных перчаток. Коул внезапно замер, всем своим видом и позой излучая ярость, и вдруг выхватил один из маленьких кинжалов, что я ему подарила, из ножен на бедре. — Ты, — с отвращением бросил он, прежде чем исчезнуть, чтобы мгновенно материализоваться прямо перед мужчиной. Все с удивлением посмотрели по сторонам, и это удивление быстро сменилось ужасом от того, чему мы стали свидетелями. Коул уже сбил мужчину с ног, тот стоял на коленях и умолял, а Коул одной рукой сжимал его кожаный воротник побелевшими костяшками пальцев, а второй занёс кинжал, готовый вонзить его в горло. — Ты убил меня! — яростно закричал он на мужчину. Шагнув сквозь Тень, я оказалась рядом, схватила его за запястье и крепко удерживала, надеясь, что смогу помешать ему заколоть человека. — Коул? — произнесла я, звуча очень неуверенно и даже с лёгким страхом перед тем, что может случиться. Мужчина поднял руки в жесте капитуляции и с ужасом смотрел на Коула. — Что? Я даже не знаю тебя! — быстро воскликнул он, чем лишь ещё больше разозлил Коула. — Ты забыл. Ты запер меня в подземелье в шпиле, и ты забыл, а я умер в темноте! — ядовито прошипел он, дёргая запястье, которое я держала, и поднося кинжал ещё ближе к его яремной вене. Мужчина нервно смотрел на него, его глаза бегали по сторонам, пока он, как я видела, отчаянно пытался вытащить из памяти хоть какое-то воспоминание. — В шпиле? — прошептал он в замешательстве. — Коул, остановись! — взмолилась я, и его бледно-голубые глаза метнулись ко мне. Я подавила дрожь от холода, который увидела в них. Это был не мой милый, любящий Коул. Коул отпустил мужчину, и мы наблюдали, как тот быстро вскочил на ноги и бросился бежать от нас, пока Коул яростно следил за ним взглядом. Он медленно двинулся по следам мужчины вокруг монумента, не обращая внимания на то, что тащил меня за собой. Я знала, что мужчина никогда не уйдёт достаточно далеко, чтобы Коул не смог его найти. Варрик встал у него на пути, пока Коул убирал кинжал обратно в ножны на бедре. — Полегче, парень. Коул злобно уставился на Варрика, от чего у меня мурашки побежали по спине. Я мельком глянула на Соласа и увидела, что он так же встревожен этим проявлением духом мести и ярости, как и я. — Он убил меня, он убил меня! — закричал Коул, указывая в сторону, куда убежал мужчина. — Вот почему это не работает. Он убил меня, и я должен убить его в ответ! — крикнул Коул, пытаясь обойти Варрика. Я перенесла хватку с его запястья на руку, прежде чем он успел сделать несколько шагов. — Коул, если бы он убил тебя, ты был бы мёртв, — логично сказала я ему и увидела, как Солас согласно кивнул, подходя к нам. — Коул, этот человек не мог убить тебя. Ты — дух. Ты даже не вселялся в тело. Коул быстро метнул на него взгляд, прежде чем его глаза приобрели отрешённое выражение, пока он вспоминал. — Сломленное тело, — прошептал он, а затем посмотрел на меня. — В крови, бьющееся о каменные стены камеры, внутренности, сжимающиеся в тёмной сырости, пойманный отступник. Они бросили его в подземелье в шпиле Вал Руайо. Они забыли о нём… он умер от голода. Я пришёл, чтобы помочь… и не смог, — сказал он голосом, полным муки, и я почувствовала, как его рука расслабилась в моей хватке. — Поэтому я стал им… Коулом, — объяснил он, и из моих глаз полились слёзы от этого ужасающего образа. Моё сердце разрывалось за молодого мага, умершего такой страшной смертью. Я почувствовала, как аура Соласа успокаивающе коснулась моей, пока Варрик тихо говорил, а Дориан и Бык стояли в стороне, выглядя потрясёнными и разгневанными тем, что сделали с бывшим Коулом. — Если Коул был отступником, значит, парень, которого мы только что видели, — храмовник. Должно быть, он покупал лириум. Голос Коула дрожал от гнева, когда он заговорил, и я почувствовала, как его рука напряглась под моей ладонью. — Дайте мне убить его. Мне нужно… мне нужно. Его глаза встретились с моими, и я сжала его крепче, желая удержать его здесь… я не хотела, чтобы он стал демоном, которого мне придётся уничтожить. — Солас, — тревожно позвала я, мельком глянув на него, продолжая удерживать Коула. — Мы не можем позволить Коулу убить этого человека, — прямо сказал он. Варрик посмотрел на него и раздражённо покачал головой, а я саркастично фыркнула и уставилась на Соласа с досадой. — Да уж, блин, — пробормотала я себе под нос. — Не думаю, что кто-то собирался это предлагать, Смеюн. Глаза Соласа сузились, глядя на Варрика. — Коул — дух. Смерть настоящего Коула ранила его, исказила его предназначение. Чтобы вернуть эту часть себя, он должен простить. Варрик с удивлением уставился на него, но для меня его слова имели смысл. — Да ладно! Нельзя просто так простить того, кто тебя убил, — сердито сказал он. Солас выдержал его взгляд и заложил руки за спину. — Человек не может. Дух — может, — сердито ответил Солас. Варрик с досадой потёр лицо и наконец посмотрел на меня. — Парень злится; ему нужно это пережить. Я увидела, как Солас покачал головой. — Дух не переживает эмоции, он их воплощает. Варрик шагнул чуть ближе к Соласу, отстаивая свою точку зрения. — Но он же не дух, верно? Он сделал себя человеком, а люди меняются. Им делают больно, и они исцеляются. Ему нужно разобраться с этим, как человеку. Сквозь его ауру я почувствовала гнев Соласа и внутренне поморщилась. — Ты готов изменить саму его суть ради собственного спокойствия? — сердито спросил он. Варрик выдержал гневный взгляд Соласа и скрестил руки на груди. — Он сам сделал это, когда покинул Тень. Это не имеет ничего общего со спокойствием; я просто хочу помочь ему выжить. Сжав руку Коула, я заговорила успокаивающим тоном. — Никуда не уходи… обещай мне, — попросила я и, увидев его быстрый кивок, отпустила его, с облегчением отметив, что он остался на месте. Я посмотрела на спорящих и потёрла лицо. — Так, тайм-аут. Кто-нибудь из вас объяснит мне, что происходит, пожалуйста, — попросила я, и Солас оторвал взгляд от Варрика, чтобы посмотреть на меня. — Похоже, настоящий Коул был отступником. Его поймали и отправили в Круг храмовники, — сказал он всё ещё очень сердитым тоном. — Которые не славятся своим мягким нравом, — вставил Варрик. — Пока молодой человек умирал от голода в подземелье, его боль привлекла внимание духа… скорее всего, Сострадания, — продолжил Солас, потирая заднюю часть шеи, и его тон звучал уже не так сердито, а скорее устало. — Сострадания? — переспросил Варрик с сомнением, и Солас нахмурился. — Редкий дух, безусловно… и слишком хрупкий, особенно когда его попытки помочь оказываются напрасными. Моё сердце разрывалось от того, через что пришлось пройти Коулу, пока настоящий Коул страдал. Я вернулась к Коулу и взяла его за руку. — Пришло время, мой друг. Чего ты хочешь? — тихо спросила я, и Коул с испугом посмотрел на меня. — Как ты думаешь, что мне делать? Я услышала страх в его голосе и покачала головой. — Я не могу выбирать за тебя, Коул. Ты должен заглянуть внутрь себя и найти свой ответ. Он долго и молча смотрел на меня, прежде чем сжать мою руку и отпустить. — Солас, ты поможешь мне? — тихо спросил он, посмотрев на него. Солас кивнул. — Думаю, я могу помочь тебе, Коул. Идём со мной, — ответил он и жестом показал Коулу следовать за ним, ведя его туда, куда убежал храмовник. Я смотрела, как они уходят, а Варрик подошёл и встал рядом со мной. Я знала, что Варрик не может злиться на меня или Соласа, ведь это был выбор Коула. Я почувствовала руку Дориана на своём плече, когда он встал рядом, и бросила на него тревожный взгляд. — Это был правильный поступок, — мягко сказал он, сжав моё плечо, прежде чем отпустить. Я услышала тяжёлый вздох Варрика и увидела его согласный кивок. — Это было правильно, Эскиз… позволить ему выбрать было правильно, — признал он, и я обняла его за плечи и притянула к себе. Я знала, чего хотел Варрик, но это по сути шло против природы Коула. — Спасибо, Варрик. Я знаю, что ты заботишься о нём… и он тоже знает.***
Точка зрения Коула и Соласа Коул вёл Соласа к кромке воды, и они увидели бывшего храмовника. Едва заметив их, мужчина бросился бежать. Коул исчез и материализовался прямо перед ним, отрезая путь к отступлению. — Невозможно… невозможно, — бормотал тот, переводя взгляд с Коула на Соласа, прежде чем рухнуть на колени, смирившись с неизбежным. Солас посмотрел на Коула и заговорил спокойно: — Ты чувствуешь его боль, Коул? Коул слегка склонил голову, скрывая лицо, прислушиваясь, и наконец кивнул, глядя на Соласа. — Он вспомнил. Он знает, что убил меня. Солас сделал успокаивающий вдох. — Нет, почувствуй его боль, — повторил он. — Почувствуй его вину, стыд, что выгнали его из храмовников, — посоветовал он. Коул удерживал его взгляд мгновение, прежде чем снова посмотреть на бывшего храмовника и склонить голову, вслушиваясь. — Не волнуйтесь, мы сотрём его записи. Они хлопают меня по плечу, пахнут маслом и кровью. Они улыбаются, как Луи, когда заставил меня топить котят. Смех отскакивает от стен, как кулаки худого ребёнка, — сказал он расфокусированным взглядом, слушая боль мужчины. Храмовник смотрел на него в ужасе, слыша свои худшие воспоминания, произнесённые вслух, и покачал головой. — Простите… мне так жаль, — тихо вымолвил он. Его голос дрожал от подступающих слёз. — Ему больно, Коул, а ты — дух Сострадания, — мягко напомнил Солас. Коул шагнул к мужчине, и Солас наблюдал, как тот вздрогнул, ожидая удара, но Коул лишь протянул руку. Мягкое белое сияние исходило от ладони духа у виска бывшего храмовника. — Забудь, — прошептал Коул, забирая ужасные воспоминания прочь. Мужчина быстро встал, озираясь, словно не понимал, как он здесь оказался и кто они, а Солас подошёл к Коулу. — Думаю, мы закончили здесь, — спокойно сказал Солас, кладя руку духу на плечо. Коул посмотрел на него мгновение и кивнул.***
Точка зрения Фенлин Мы стояли вместе, наблюдая, как Коул и Солас наконец возвращаются, и лицо Коула озаряла яркая улыбка. — Ты в порядке, парень? — спросил Варрик, как только они подошли достаточно близко. — Да… он свободен… мы оба… свободны, — ответил Коул, хлопнув Варрика по плечу, прежде чем встать передо мной. — Ты была права… благодаря тебе я снова стал собой, — сказал он, прежде чем крепко обнять меня. Я обняла его за талию и безуспешно пыталась сдержать слёзы, плача от облегчения и радости за него. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Коул, это всё, что для меня важно, — прошептала я хрипло в его кожаную грудь и почувствовала, как его руки слегка сжались, прежде чем он отпустил меня. — Я счастлив, — ответил он, и его голос звенел радостью. — Ты настоящий друг, — добавил он, вызвав у меня ещё большую эмоциональную волну, и я шлёпнула его по руке, пока все остальные тихо посмеивались над моей реакцией. — Ой, прекрати, а то я действительно расплачусь, — ответила я, вытирая лицо, пока он улыбался мне. Глубоко вдохнув, я взяла платок, который протянул Дориан, и вытерла слёзы. Наверное, я выгляжу как ужасное зрелище. Посмотрев на Дориана с мягкой улыбкой, я сжала его руку. — Готов встретиться с этим так называемым «семейным поверенным»? Дориан посмотрел на меня так, будто хотел сказать «нет», но кивнул в согласии, заставив меня рассмеяться. — Как ты говорил, дорогой, если это ловушка — я убью их всех, — напомнила я, слегка ткнув его локтем в бок. Подмигнув ему, я увидела удовольствие от того, что его слова повторили, и он улыбнулся. — Ты не ошибся… у меня это отлично получается, — пошутила я, рассмешив его. Воспоминания Ассан определённо помогли мне дистанцироваться от того, что должно быть сделано, не теряя при этом себя. Если бы я позволила всем этим боевым знаниям взять верх, единственным, кого бы я не напугала, был бы Солас.
