Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Фенлин Потащив Дориана за собой, я направилась к таверне Редклиффа, где должна была состояться встреча. Желудок сжимался от тревоги, пока мы поднимались по ступеням ко входу. Господи Иисусе… только бы это, чёрт возьми, не оказалось засадой. Мысленно воззвав к удаче, мы замерли перед дверью таверны. — Что ж, пройдём? — спросила я, заметив его колебания, и взялась за ручку. — Полагаю, что да, дорогая. Давай закончим с этим, — ответил он, открывая дверь. Мы шагнули внутрь. Таверна была совершенно пуста. Помещение ярко освещали жаровни, в камине потрескивал огонь, в воздухе витал аромат свежевыпеченного хлеба, но ни одного посетителя. Осторожно продвигаясь вглубь зала, я продолжала осматриваться, ища хотя бы хозяина заведения. Это… это совсем нехороший знак. — Ох-ох, никого нет… это не сулит ничего хорошего, — произнёс Дориан, озвучивая мои мысли, пока мы оба осматривали пустое помещение. Бык, Коул и Солас проскользнули следом, с неприязнью осматривая пустой зал. Аура Соласа мгновенно сплелась с моей в предвкушении возможной засады, а Коул положил ладони на рукояти кинжалов. — Кадан [сердце моё]… дело нечисто, — тихо бросил Бык Дориану. Отведя руку назад, он обхватил ладонью рукоять двустороннего топора и медленно потянул его из ножен, но остановился при звуке чужого голоса. — Дориан. Дориан застыл на месте, прежде чем медленно повернуться к барной стойке. Там стоял мужчина, пристально наблюдавший за ним. На нём были мантии мага, сотканные из оттенков коричневого, зелёного, золотого и алого. Его тёмные волосы с проседью на висках были разделены пробором слева и коротко подстрижены над воротником. Выразительный аристократический нос, чуть широковатая челюсть и идеально очерченный подбородок — ни слишком длинный, ни слишком короткий. В целом этот мужчина, которому на вид было за пятьдесят, напоминал Дориана до пугающего сходства. Особенно когда он смотрел на нас из тех же ореховых глаз, что и у его сына. — Отец, — произнёс Дориан, и его тон пронзило презрение. — Значит, вся эта история про «семейного поверенного» была просто… чем? Дымовой завесой? — саркастически спросил он. Я наблюдала, как мужчина заметно вздрогнул от ядовитых слов сына. Его глаза нервно метнулись к Быку, стоявшему позади меня, затем к Соласу рядом со мной, и наконец остановились на мне. Меня не удивило, что он не заметил Коула: большинство людей не замечали его, пока он сам того не пожелает. — Значит, вас предупредили. Приношу извинения за обман, Инквизитор. Я никогда не планировал вовлекать вас. Я выдержала его взгляд, готовясь ответить, но Дориан заговорил первым, полный ярости: — Конечно же, не планировал! — выплюнул он. — Магистр Павус не мог явиться в Скайхолд и быть замеченным с грозным Инквизитором. Что бы подумали люди? Отвращение Дориана к отцу было почти осязаемым, и я мягко положила руку ему на предплечье. Дориан на мгновение замер, сделал глубокий вдох, глядя на меня. На его лице читались дискомфорт и боль, прежде чем он снова перевёл взгляд на отца. — Что это вообще такое, отец? — спросил он, выплёвывая это обращение, будто оно было горьким на вкус. — Засада? Похищение? Тёплое семейное воссоединение? Его отец тяжело вздохнул, и его сожаление легко читалось в сутулой осанке, словно он был измотан и разбит. — Так было всегда, — тихо сказал он, обращаясь ко мне. Я удивлённо приподняла бровь. — Учитывая, что вы соврали, чтобы заманить его сюда, полагаю, он имеет полное право злиться на вас, — ответила я магистру, который, казалось, слегка опешил от того, что я позволила себе критику в его адрес. Дориан повернулся ко мне, выдержав мой взгляд. Его ореховые глаза штормили от гнева на отца, но в их глубине я разглядела застарелую боль. — Ты и половины не знаешь! Но, может, тебе стоит узнать… — начал он, но его отец поднял руки в умоляющем жесте. — Дориан… нет необходимости… — Ты уже знаешь, что я предпочитаю общество мужчин, — спокойно прервал его Дориан, бросив быстрый взгляд на Быка. Любовь к нему ясно читалась в том, как он смотрел на этого крупного мужчину. — Мой отец это не одобряет, — отчеканил он. Отец Дориана не упустил этот едва завуалированный взгляд в сторону Быка и медленно, с разочарованием, покачал головой. — Это не новость, Дориан, — сказала я, не понимая, к чему он клонит. — А почему это должно быть новостью? Почему кого-то вообще должно волновать? Понятия не имею, — ответил он, глядя на меня. — Подобные сцены неуместны, — громко заявил отец, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и я бросила на него раздражённый взгляд. Дориан повернулся к отцу с саркастичной улыбкой. — Нет, они более чем уместны. Ты сам их устроил, заманив меня сюда, — холодно ответил он. — Это не то, чего я хотел, — попытался объяснить магистр Павус, и я не смогла сдержать фыркающего смешка собственного отвращения. — О, я не сомневаюсь, магистр Павус, — тихо парировала я. Дориан смотрел на отца, и в его глазах отражались боль и гнев. — Я никогда не был тем, кого ты хотел, отец. Или ты уже забыл? — холодно выплюнул он. Магистр Павус провёл рукой по лицу, излучая разочарование. — Так что предпочтение мужчин… это такая большая проблема в Тевинтере? Дориан выдержал мой взгляд и злобно кивнул. — Это проблема, если ты пытаешься соответствовать невозможным стандартам. Каждая тевинтерская семья вступает в близкородственные браки, чтобы вывести идеального мага, идеальное тело, идеальный разум, идеального лидера. Это значит, что любой предполагаемый изъян — любое отклонение — считается девиантным и позорным… Его нужно скрывать. Я заметила, как отец Дориана медленно опустил голову в стыде, и с тревогой ждала, что скажет сын дальше. — И это всё из-за того, с кем ты спишь? — спросила я, украдкой взглянув на Быка, который впервые с нашего знакомства позволил всем эмоциям отразиться на лице, пока смотрел на Дориана. Зрелище такой преданной любви было неожиданным для кунари. Было очевидно: боль Дориана была и его болью тоже. — Дело не только в этом, — ответил Дориан. — Дориан, пожалуйста, если бы ты только выслушал меня, — умолял отец, наблюдая за нами. — Зачем? Чтобы ты извергал ещё больше удобной лжи? Он научил меня ненавидеть магию крови. «Удел слабого разума». Это были его слова, — процитировал Дориан, яростно шагая к отцу. — Но что ты сделал первым делом, когда твой драгоценный наследник отказался играть в притворство до конца жизни? — спросил он, отвернувшись, а затем резко обернулся обратно, яростно тыча пальцем в сторону отца. — Ты пытался… изменить меня, — его голос дрогнул от боли. Я быстро схватила Быка за запястье, услышав низкий рык, вырвавшийся из его мощной груди в ответ на признание Дориана. Не требовалось большого воображения, чтобы сделать вывод: магистр Павус прибёг к магии крови, пытаясь сделать сына «нормальным». Ну, это просто чертовски мерзко. — Я лишь желал тебе лучшего, — взмолился отец, выдерживая гневный взгляд сына. Дориан рванулся вперёд и с силой прижал его к стене таверны. Глухой стук тела магистра Павуса о тесаное дерево прозвучал резко в тишине. — Ты желал лучшего себе! Своему грёбаному наследию! Чего бы это ни стоило! — прорычал он ему в лицо. Дориан отвернулся, подошёл к барной стойке и уперся в неё ладонями. Я знала, что он зол, и не винила его, но он даже не дал отцу шанса объяснить, почему он пошёл на такие уловки, чтобы привести его сюда. Я подошла к Дориану, который стоял спиной ко всем, и положила руку ему на плечо. Он слегка вздрогнул от неожиданности. — Не оставляй всё так, Дориан. Ты не только никогда не простишь себя, но и вечно будешь гадать, зачем он хотел тебя видеть, — мягко сказала я. В его глазах горько смешались гнев и горе, и моё сердце сжалось от сострадания. Я не могла даже представить, через какие ужасы ему пришлось пройти просто за то, что он был собой. Я крепко сжала его руку в знак безмолвной поддержки, и его голова медленно опустилась. Дориан закрыл глаза, наконец кивнул, глубоко вздохнул и повернулся лицом к отцу. — Скажи, зачем ты пришёл, — произнёс он, шагая к отцу холодным, отрывистым тоном. Магистр Павус смотрел на сына молящими глазами, всем своим видом умоляя выслушать. — Если бы я знал, что это доведёт тебя до Инквизиции… — начал он, но Дориан резко прервал его. — Не довело, — с раздражением выпалил он. — Я вступил в Инквизицию, потому что это было правильно. Когда-то у меня был отец, который понял бы это. В голосе Дориана звенело отвращение, прежде чем он махнул рукой в сторону, ясно показывая, что разговор окончен. Он повернулся, чтобы уйти, но отец заговорил быстро, пытаясь успеть до того, как сын скроется за дверью. — Когда-то у меня был сын, который доверял мне. Доверие, которое я предал. Я лишь хотел поговорить с ним. Услышать его голос снова. Попросить прощения. Дориан замер. На его лице сменились удивление, шок и настороженность — реакция на протянутую оливковую ветвь мира. Он повернулся к отцу, не зная, чего ждать дальше, и Бык тихо сказал ему: — Поговори с ним, кадан. Я буду прямо здесь, если понадоблюсь. Дориан посмотрел на Быка с благодарной улыбкой и нерешительно шагнул к отцу. Я взяла Соласа за руку и кивком указала на дверь: нам стоило выйти, чтобы дать Дориану побыть наедине с отцом.

***

Солас закрыл за нами дверь. Я сделала глубокий вдох свежего воздуха и медленно выдохнула, надув щёки. — Ну, это было… впечатляюще, — тихо сказала я. Солас взял мою руку, и мы направились к рыбацкому причалу. — То, что его отец пытался сделать с собственным сыном, — ужасно. Я понимаю его гнев и разбитое сердце. Всегда труднее всего, когда тот, кого ты ставил так высоко, падает так низко. Мы достигли причала и молча наблюдали за небольшими лодками и рыбаками, вытягивающими сети с уловом. — Сегодня ты сделала чудесную вещь для Коула, — мягко сказал он. Я подняла на него взгляд и увидела, что он смотрит на меня с такой нежностью, что сердце растаяло. — В каком смысле? — Позволив ему самому сделать выбор. Выбрать путь, по которому он хочет идти. Я пожала плечами, глядя на воды озера Каленхад. Я любила Коула, как сестра любит брата. Он был всем, к чему я стремилась… сострадательным, добрым, умеющим слушать. Этому миру нужно гораздо больше таких, как Коул. — Этот выбор никогда не мог быть моим. Коул пришёл сюда по собственной воле. Он выбрал стать «Коулом» и остаться, чтобы помогать нуждающимся. Не могу представить, каково это — смотреть, как настоящий Коул страдает, и не иметь возможности помочь, исполнить своё предназначение духа Сострадания. Но ему потребовалось мужество, чтобы остаться и не дать себе исказиться. Продолжить путь и найти новое предназначение. — И? — мягко подтолкнул он, чувствуя, что есть продолжение. Подняв на него взгляд, я почувствовала, как слегка дрогнули мои губы от воспоминания. — И… я не хотела, чтобы с ним случилось то же, что с духом Мудрости. Не знаю, смогла бы я убить его, если бы пришлось. Солас кивнул в согласии и обнял меня за плечи, прижимая к своему боку. Он нежно поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его выдох растрепал мои распущенные волосы. — Я тоже не хотел бы этого допустить. В этом мире и без того слишком мало сострадания. Я молча прижалась к нему, соглашаясь, и мы стояли, глядя на воду в комфортном молчании, ожидая, пока Дориан и его отец закончат встречу.