Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Фенлин В сыром и промозглом лагере потрескивал костёр, а над бревном, служившим скамьёй, был натянут небольшой тент. Осторожно входя, Бык оглядывался в поисках своего контакта. Солас держал свою ауру связанной с моей, ожидая засады, и я полностью одобряла эту осторожность. Я уловила в воздухе мужской запах, предупреждавший, что он совсем рядом. Что-то во всём этом не даёт мне покоя. — Итак, наш кунарийский контакт должен быть здесь, чтобы встретиться с нами, — сказал Бык. Из-за большого дерева вышел эльф с тёмно-каштановыми волосами и острыми зелёными глазами, облачённый в долийские доспехи воина, с ухмылкой на узких губах. Я изучала эльфа: меч на бедре, круглый металлический щит за спиной и браан¹ на ногах. Мужчина явно не был долийцем — на его лице не было валласлина, но доспехи он носил. Нос узкий, с лёгкой горбинкой, из-за чего глаза казались посаженными ближе, чем на самом деле. Или просто сведёнными к переносице сильнее обычного. Уши длинные, с острыми кончиками, плотно прижаты к голове; рост — под метр восемьдесят, если повезёт. — Он здесь. Рад снова видеть тебя, Хиссрад³. Лёгкое прищуривание глаз Быка было единственной реакцией на то, что ему не понравилось это имя, но на лице застыла широкая приветственная улыбка. — Гатт! В последний раз я слышал, ты всё ещё в Сехероне, — сказал Бык, разводя руки в явно наигранном жесте приветствия. — Они наконец решили, что я достаточно успокоился, чтобы вернуться в мир, — легко ответил Гатт. — Босс, это Гатт. Мы работали вместе в Сехероне, — представил он меня, жестом указав на Гатта, но не отводя взгляда от меня. — Приятно познакомиться, Инквизитор. В отчётах Хиссрада говорится, что вы делаете хорошие дела. Что-то в том, как он постоянно использует это имя, которое я никогда раньше не слышала, беспокоит меня. Не могу понять, что именно, но во всём облике Гатта есть что-то, что мне решительно не нравится… возможно, в его взгляде то же выражение, что и у Бриалы, когда она смотрит на меня. — У Железного Быка имя — Хиссрад? — наконец спросила я, натягивая на лицо фальшивую приветливую улыбку. Если чему-то я и научилась в Халамширале, так это чёртовски правильно улыбаться. — Под властью Куна мы используем титулы, а не имена, — просто ответил он мне. Я с любопытством взглянула на Быка, когда он начал объяснять. — Моим титулом был Хиссрад, потому что меня назначили на тайную работу. Можно перевести это как «Хранитель Иллюзий», или… — Лжец… это значит «лжец», — перебил Гатт, не отводя взгляда от Быка. Я сузила глаза, глядя на Гатта: мне не понравился его тон. — Ну, не обязательно говорить это так, — рыкнул в ответ Бык с предупреждающей интонацией, достаточно удивив Гатта, чтобы тот едва заметно вздрогнул. — Как приятно слышать, что друзья отзываются обо мне хорошо в своих секретных шпионских отчётах, — спокойно сказала я, пытаясь направить разговор в другое русло. — Он отзывается… но они ведь не совсем секретные, верно? — сказал Гатт, переводя взгляд с меня на Быка. — Послушай, Гатт… — начал Бык, но Гатт поднял руку, останавливая его. — Спокойно, в отличие от наших начальников, я знаю, как всё устроено здесь. Мы в этом вместе. Тевинтерская империя — достаточно серьёзная угроза и без влияния этого культа венатори. Я оглянулась на Дориана, когда он застонал от этого замечания и помахал рукой, словно говоря: «Привет, придурки, Тевинтер здесь». — Грязные, развращённые дикари, все до единого. Уверен, жизнь стала бы намного лучше для всех нас под властью Куна, — с горечью выплюнул он последнее слово. Я наблюдала, как Бык молча умоляюще смотрит на него, прося замолчать, и повернулась, взглянув на Дориана с приподнятой бровью, прежде чем снова обратить внимание на говорящего Гатта. — Для меня это стало так после того, как кунари спасли меня от рабства в Тевинтере. Мне было восемь. Кун не идеален, но он дал мне лучшую жизнь. Дориан фыркнул, а я потёрла лицо, зная, что всё, что сейчас сорвётся с его губ, будет язвительно и саркастично. Усмешка Соласа, стоящего рядом с Дорианом в знак согласия, лишь усугубила ситуацию. — Да… жизнь, свободная от всей этой бессмысленной свободы воли и независимого мышления. Какое улучшение, — съязвил он. Что ж, я не разочарована. Я развернулась, скрестила руки на груди и посмотрела на Дориана, собираясь с терпением. — Послушайте, и Империя, и кунари имеют свои проблемы. Дориан с раздражением вздохнул и кивнул в знак согласия. — Справедливо, полагаю. Я одарила его маленькой благодарной улыбкой, прежде чем снова повернуться к Гатту, мысленно помолившись, чтобы Дориан смог сдержать свои комментарии при себе. — Я здесь не для того, чтобы обращать кого-либо в свою веру. Всё, что меня волнует, — это не допустить, чтобы этот красный лириум попал в Минратос. Если эта новая форма лириума поможет им захватить власть в Тевинтере, война с Кунандаром может стать ещё хуже. Бык скрестил руки и кивнул своей большой головой в знак согласия, и я не могла не согласиться. Если венатори преуспеют в доставке красного лириума в Тевинтер, это обернётся кошмаром для всех. — С этой штукой винты смогут превратить своих рабов в армию магических уродов. Мы можем потерять Сехерон… и увидеть, как гигантская тевинтерская армия марширует обратно сюда, — мрачно сказал Бык. — Бен-Хассрат согласны, поэтому мы здесь. Наш дредноут надёжно скрыт от глаз, — сказал он, указывая на большой скалистый выступ в воде. — И вне досягаемости любых магов венатори на берегу. Нам нужно устранить венатори, а затем подать сигнал дредноуту, чтобы он мог подойти и уничтожить корабль контрабандистов. Гатт посмотрел на меня, затем на Быка, а я взглянула на Быка, гадая, что он думает. — Что ты думаешь, Бык? Мой вопрос не удивил его: он скрестил руки и посмотрел на меня. — Не знаю. Мне никогда не нравилось прикрывать рейд дредноута. Слишком много способов, чтобы всё пошло не так. Если наши разведчики недооценят численность врага, мы мертвы. Если мы не сможем нейтрализовать магов венатори, корабль мёртв. Это рискованно, — закончил он, потирая затылок. — Рискованнее, чем позволить красному лириуму попасть в Минратос? — саркастично спросил Гатт. Манера Гатта говорить начинала меня по-настоящему злить, и я скрестила руки, внимательно прищурившись на него. — Именно поэтому мы здесь, Гатт. Но на корабле тоже могут быть маги венатори. Если дредноут не справится с ними… — начала я, но Гатт покачал головой и перебил. — Маловероятно, что на корабле будет больше двух-трёх магов, и они будут мертвы к третьему выстрелу. Но на суше полдюжины венатори, атакующих дредноут из укрытия, могут нанести серьёзный урон. Я, честно говоря, мало что смыслю в кораблях и всём таком морском, но звучало так, будто этот дредноут — бесполезная посудина. — Если для дредноута опасно приближаться к берегу, почему бы не атаковать, когда контрабандисты выйдут в открытое море? — Любой приличный корабль контрабандистов может уйти от дредноута в открытом море. Нам нужно поймать их близко к берегу. — Так что, простите моё невежество относительно дредноутов, но если корабль контрабандистов может уйти от него, то в чём тогда его польза? Бык взглянул на меня, прежде чем Гатт успел ответить. — Огневая мощь, Босс. Они наносят серьёзный удар, — ответил он. Я кивнула в знак понимания, вспомнив, как Роки, опытный пиротехник Быка, рассказывал о кунарийских бомбах. Теперь я с любопытством посмотрела на Гатта, гадая, почему прибыла такая маленькая группа. — Я могла бы раздавить любое сопротивление венатори силами Инквизиции, почему бы не использовать их? Гатт посмотрел на меня так, словно я была явно неосведомлённа в вопросах войны, и я стиснула зубы, пытаясь сохранить спокойствие. — Потому что тогда венатори увидели бы, что вы идёте, и сбежали бы. Они назначили бы новую поставку на потом, и наши шпионы могли бы не узнать, когда или где. Это рискованно, да, но это наш лучший шанс навсегда уничтожить операцию по поставкам. Ну, тебя ждёт большой сюрприз, мелкий ты утырок. У Лелианы в этом районе уже есть свои люди. Что-то в тебе и во всей этой ситуации просто кажется неправильным. — Тогда давай выполним свою часть этой сделки. — Мои агенты предложили два возможных места, где венатори могут разбить лагерь, чтобы охранять берег. Там, — он указал на низкий холм слева от нас с видом на береговую линию. — И там, — сказал он, указывая направо на более высокий пик на склоне холма с видом на воду. — Нам нужно разделиться и ударить по обоим одновременно, — закончил он, скрестив руки. — Я пойду с тобой, Босс. Крэм может возглавить «Боевых Быков». Дай мне ввести его в курс дела; заходи, когда будешь готов двигаться. Я кивнула ему и наблюдала, как он уходит. По какой-то причине я теперь рада той горстке агентов, которые у меня есть в этом районе. Что-то во всём этом пахнет неправильно, и, к счастью, мои агенты будут следить за Быками. — Ты знал Железного Быка ещё тогда, когда он сражался в Сехероне? — наконец спросила я Гатта, снова поворачиваясь к нему. — Да, он возглавлял группу, которая освободила меня. Я был рабом магистра, и когда магистр отправился в Сехерон, он взял меня с собой, для компании. Железный Бык и его люди атаковали корабль моего хозяина и убили его, а также всех его солдат. Бык освободил меня. — И ты решил следовать Куну после этого? На его лице снова появилась та ухмылка, которая мне уже не понравилась. — Как ты думаешь? Я только что видел, как огромный рогатый воин убил магистра, который причинял мне боль. — Хм, интересно, — ответила я, глядя туда, где Бык разговаривал со своими людьми. Для меня это звучит так, будто он променял одну форму рабства на другую. — Одна из немногих вещей, которыми он не поделился с тобой, как я понимаю. Конечно, Бык, делись секретными отчётами Бен-Хассрата, но оставь при себе тот момент, где ты спас эльфийского мальчишку. — Это второй раз, когда ты упомянул отчёты, которыми он делится с нами. У Быка неприятности? — Бен-Хассрат не слишком довольны тем, насколько откровенен Бык… но он был одним из их лучших агентов. Он поддерживал порядок на улицах Сехерона дольше, чем кто-либо до или после него. Он сражался на грани смерти. Бен-Хассрат доверяют ему достаточно, чтобы принять то, как он присоединился к Инквизиции, даже если им это не нравится. Кроме того, они ненавидят выбрасывать инструмент, который ещё может быть полезен. Поэтому у меня есть работа. Инструмент? Вы что, блять, издеваетесь? Бык вам не какая-то вещь, которую можно попользовать и выбросить за ненадобностью. Что это за людоедская ментальность? — Звучит так, будто следовать Куну было не всегда легко, — ответила я, стараясь не стискивать челюсти. Я почувствовала, как аура Соласа мягко коснулась моей, успокаивая — вероятно, потому, что он чувствовал мой нарастающий гнев через нашу связь. — У меня был вспыльчивый характер. Прозвище, которое Бык дал мне, «Гатт», происходит от гаатлока² — взрывной силы в кунарийских пушках. Я был так зол, когда меня впервые освободили. Я хотел мести, хотел найти свою семью, всё ещё порабощённую в Минратосе. Я думал уйти, когда Кун не сказал мне того, что я хотел услышать, но я не ушёл. — Почему не ушёл? — спросила я. Мне было искренне любопытно, почему он не вернулся за своей семьёй. — Кунари всегда были готовы выслушать, научить. Они заботились обо мне как об одном из своих, и если я уйду, те части Куна, которые мне не нравятся, никогда не изменятся. — Как эльф оказался работающим на кунари здесь? — Бен-Хассрат обычно выбирают эльфов или людей для работы за пределами Кунандара. Нас немного сложнее заметить. Я работал в Орлее и Неварре, но только последние несколько лет. Что ж, это хорошо знать… интересно, сколько агентов Бен-Хассрата внедрено в Инквизицию? — Что ты делал до этого? — Когда я стал достаточно взрослым, я сражался с тевинтерскими войсками в Сехероне. Я был слишком зол, чтобы делать что-то ещё. Мне потребовалось много времени, чтобы принять Кун, перейти от справедливости к цели. Некоторые дни всё ещё трудны. А, да, добрая старая «цель», а не личность. — Послушай, Кун не для всех. Мне нравится простота; мне нравится знать своё место и знать, что это правильное место. С другими частями я сам боролся. Всё ещё раб, просто с другой целью, чем раньше. Как он этого не видит? — Ты всегда был рабом, Гатт? Ты не знал другой жизни? Его глаза слегка сузились от моего вопроса, когда он оценил отсутствие у меня валласлина. — Я родился в рабстве. А ты выросла в эльфинаже? Я вздохнула и покачала головой на его рефлекторное уклонение, глядя на него с жалостью, которую не стала скрывать. — Нет, но твои мысли не стали большим сюрпризом в том, почему ты выбрал Кун. Нельзя скучать по чему-то, о существовании чего ты не знал. Если ты никогда не испытывал свободы воли, ты не узнаешь, чего у тебя никогда не было. Его глаза расширились, прежде чем он начал сверлить меня взглядом, и я одарила его понимающей улыбкой. — Я дам тебе знать, когда мы будем готовы. Лицо Гатта стало спокойной маской безразличия, которую его глаза не совсем могли передать. — Жду ваших распоряжений, Инквизитор. Я отошла от Гатта, а Дориан, Солас и Коул тихо последовали за мной туда, где Бык разговаривал со своими людьми. Мы тихо слушали, пока он заканчивал инструктаж. — Как только они будут устранены, подайте сигнал. Это даст дредноуту знать, что можно подходить. — Понял, Шеф, — быстро ответил Крэм. — Помните, вы захотите начать с залпа, но не дайте себя втянуть в бой на расстоянии, у них есть маги. — Всё в порядке, у нас есть свой маг, — ответил Крэм. Я наблюдала, как Далиш с раздражением шлёпнула Крэма по руке, и одарила её понимающей улыбкой. — Я не маг! Я тихо хихикнула, потому что было совершенно очевидно, что она действительно маг, с посохом за спиной, даже если я не чувствовала её магическую ауру, как чувствовала ауру Соласа. Бык покачал на них головой, и его глаз сузился, остановившись на Крэме. — Входите в ближний бой и устраните их чародея, прежде чем он захватит поле боя. — Он будет мёртв, прежде чем поймёт это, — спокойно ответила Скиннер, крутя кинжалами. Бык посмотрел на всех и глубоко вздохнул. — Просто… будьте внимательны, хорошо? Винты очень хотят заполучить эту поставку красного лириума. — Да знаю я. Спасибо, мамочка, — с сарказмом отозвался Крэм. — У кунари нет матерей, забыл? — парировал Бык, приподняв бровь. — Мы справимся, Шеф, — быстро заверил Крэм, теряя сарказм. — Хорошо, «Боевые Быки»! Рога труби! — сказал он командным тоном. Все Быки мгновенно вытянулись по стойке смирно. — Рога труби! — гаркнули они хором. Бык взглянул на меня и резко кивнул. — Я готов, когда ты, Босс.

***

¹ браан — традиционная обувь долийских эльфов, часто носимая кунари (лор). ² гаатлок — кунарийский взрывчатый порох, используемый в артиллерии (лор). ³ Хиссрад — титул Железного Быка под Кун, означающий «Хранитель иллюзий» (лор).