Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Аннеи — Ты уже нашла местоположение Павуса и Меварис? — спросил магистр Каландриас, перебирая бумаги на своём столе. Аннея едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Он был высокомерен. Как и многие магистры, они цеплялись за старые устои, как кумушки на посиделках. Почему он должен быть таким предсказуемым? Она знала, что он спросит. Каждый день это был один и тот же вопрос: нашла ли она их или получила ли хоть какую-то информацию об их местонахождении. Она сделала всё возможное, чтобы попытаться выследить, куда Павус и Меварис сбежали вместе с неизвестными эльфами, пришедшими ему на выручку. Именно в такие моменты Аннее было особенно трудно быть ученицей Каландриаса. У него был удивительный талант быть откровенно жестоким на словах. — Пока нет, магистр, — ответила она, стараясь не дёргаться от злости под его холодным взглядом. Она уже знала, что он готовится перейти к откровенным оскорблениям. — Ты вдруг стала некомпетентной, Аннея? В последнее время ты прискорбно неэффективна. Как моя ученица, ты должна соответствовать определённому стандарту, а в последнее время ты не просто серьёзно ему не соответствуешь, но и приносишь мне колоссальный стыд. Твой недостаток энтузиазма случайно не связан с тем, что ты дружила с Меварис? Возможно, ты бы предпочла, чтобы мы так и не нашли, куда она сбежала вместе с Павусом? Аннея стиснула зубы и держала рот закрытым. Она ненавидела то, как его глаза постоянно блуждали по её фигуре с похотливым интересом. Этот мужчина был ровесником её отца, и его распутное поведение казалось ей не просто лично неприятным, но и вызывающим омерзение. Особенно когда его взгляд останавливался и прочно фиксировался на её груди. Аннея не сомневалась: дай ей хоть малейший намёк на благосклонность, и Каландриас займётся с ней не только обучением магии. От одного этого осознания ей хотелось содрать с себя кожу живьём, пока она сглатывала подступившую к горлу от отвращения желчь. — Да полно тебе, Аннея. Не могли же они просто исчезнуть с лица земли, правда? Возможно, ты работаешь так вяло, потому что хочешь, чтобы они ушли от погони? Было трудно сдерживать вспышки гнева, пока магистр Каландриас продолжал унижать её и обвинять в измене. Не то чтобы у неё был выбор в том, как всё это развернётся. Она разослала множество верных эмиссаров, чтобы попытаться найти их местонахождение, но пока никто не нашёл ни единого следа. Невозможно найти того, кто не хочет быть найденным. По крайней мере, не так просто. Тот факт, что Меварис сбежала вместе с Павусом, лишь удваивал проблему. Её подругу теперь сочтут предательницей Магистериума, как и Дориана. Проблема заключалась в том, что она знала: если Дориан не хочет, чтобы его нашли, его и не найдут. Отец Дориана искал его четыре года, прежде чем получил хоть малейший намёк на то, что он находится в Тедасе. Спустя ещё почти год он узнал, что тот присоединился к Инквизиции, и даже после этого потребовался ещё год, прежде чем он нашёл способ передать ему послание. — Нет, конечно нет, магистр Каландриас. Я верна своей стране превыше всего. Всегда. Мои шпионы прочёсывают земли, но пока никто не нашёл ни единого следа. Словно они и вправду испарились. Магистр Каландриас пренебрежительно махнул рукой и сердито посмотрел на неё поверх края бокала, делая глоток своего дневного вина. Этот человек был предсказуем в своих привычках. Каждый день он просыпался на рассвете. Завтракал, когда солнце начинало подниматься. Затем пил чай ровно до полудня. А после пил только вино с часу дня и до тех пор, пока не ложился спать ровно в семь. Молча она пожелала, чтобы он подавился своим бокалом вина, потому что она, клянусь Бездной, и пальцем бы не пошевелила, чтобы помочь ему, если бы это случилось. — Тогда, возможно, пришло время взять дело в свои руки. Очевидно, что работа из твоего жалкого маленького кабинета не принесла ничего полезного. Она с недоумением посмотрела на него. — Простите, магистр. Вы хотите сказать, что мне следует покинуть Минратоус и искать их самой? Если мои шпионы не могут выяснить, куда они сбежали, как, по-вашему, я справлюсь лучше, бегая по земле без малейшего понятия, куда двигаться? Магистр Каландриас снова просто махнул на неё рукой, и она была уверена, что если сожмёт зубы ещё сильнее, то расколет коренной зуб. Он взял со своего большого стола послание и протянул его ей. — Из того, что мне удалось выяснить через мои связи в Орлее, они находятся где-то в районе Редклиффа. Этой информации должно быть достаточно для начала. Аннея сдержалась, чтобы не одарить его ледяным взглядом, беря протянутую бумагу, и прочитала её. Она задавалась вопросом, как долго он придерживал эту информацию. Возможно, не будь он таким эгоистичным ублюдком и поделись он этим с ней раньше, она могла бы точнее направить своих эмиссаров, вместо того чтобы приказывать им искать иголку в стоге сена. Пробежавшись по странице, она увидела, что там смутно указывалось на их возможное местонахождение где-то в окрестностях Редклиффа. Бывшая Инквизитор — существо привычек, — писал информатор. Она положила бумагу на стол магистра Каландриаса и посмотрела на него. Каждая частица её магического существа ненавидела этого человека. Он был претенциозным, снисходительным и одной из многих причин, по которым её страна сейчас находилась в смятении. Все они считали себя превосходящими всех остальных. Считали, что эльфы рождены в этом мире, чтобы быть слугами. Это было одной из главных причин, по которой кунари не оставляли их в покое. Как она это видела, кунари были не многим лучше её собственных соотечественников. Они, может, и хотели освободить эльфов, но также хотели промыть им мозги, превратив в овец, следующих за Куном. Она знала, что восстание рабов в окрестностях Минратоуса было лишь началом, пока циркулировало всё больше слухов о возвращении эльфийских богов на эти земли. То, что произошло в Магистериуме, лишь подлило масла в огонь их заявлений. Почтительно склонив голову, даже если она не испытывала ни капли этого чувства к человеку, бывшему её наставником, Аннея развернулась и покинула кабинет Каландриаса. Тихо закрыв за собой дверь, она выпустила воздух, который задерживала, чтобы не зарычать на этого шута. Если этот пылающий дурак хочет преследовать тех, кого все рабы называют эльфийскими богами, то она попытается выяснить их местонахождение, даже если знала, что ей сильно повезёт, если она вообще что-то найдёт. Пытаясь вспомнить магов, которые пришли и забрали Павуса и того сопорати, с которым его поймали, она знала, что это были не обычные маги. Те, кто остался в живых из бывшего Магистериума, были безрассудны, если считали их простыми эльфами, владеющими салонными фокусами. Салонные фокусы не покрывают трещинами стены тысячелетнего здания. Сила, которой они владели, не походила ни на что, что она чувствовала в любом современном маге. Некоторые из разрушений, которые они причинили в Магистериуме, были тем, о чём она читала лишь в исторических фолиантах и нелегальных манускриптах, тайком вывезенных из Неварры, о магах прошлого. Фолиантах, которые Магистериум никогда не хотел показывать ни одному ученику, но её эмиссары тайком доставили их ей, когда им заплатили достаточно монет, чтобы закрыть глаза на её дела. Сила, пронёсшаяся по залу в тот день, была невообразимой, а она стояла лишь снаружи, а не внутри. Многие из тех, кто был внутри, не пережили гнев пришедших эльфов. Отец Дориана был одним из таких неудачливых ублюдков, погибших в том зале. Он умер рядом с магистром Кэлином, который также не пережил эту встречу. Крики наполняли зал собраний. Их вопли были слышны сквозь двери, которые были магически запечатаны. Воспоминания о той встрече были полны бессвязного бормотания мужчин и женщин, которые не понимали, что на самом деле произошло. Выйдя из покоев кабинета магистра Каландриаса, Аннея направилась по коридору к своему кабинету, чтобы собрать вещи для путешествия. Хотя ей было не по себе от мысли о путешествии через море в Южный Тедас, она, однако, с нетерпением ждала возможности вырваться из-под власти магистра Каландриаса и обрести свободу передвижения. Возможно, она найдёт место, которое ей понравится, и решит не возвращаться. Улыбнувшись этой мысли, она повернула лицо к мощному солнцу и помолилась, чтобы её путешествие и вправду было удачным.

***

Точка зрения Фенлин — Мне всё ещё не по себе от мысли использовать Перекрёстки, чтобы добраться до Орлея. Особенно с учётом того, что Виддасала, возможно, всё ещё использует их. Я легонько похлопала Нел по попке, поудобнее устраивая её в слинге на груди, а Эмитлен за моей спиной фыркнул. Я мельком взглянула на него через плечо и увидела, как он быстро стёр ухмылку с лица, встретив мой раздражённый взгляд. Я злилась не на его фырканье. Чёрт, мне и самой хотелось фыркнуть на его отца за его собственнические замашки. Посмотрев на него, стоящего перед элувианом с Киром в таком же слинге на груди, я вместо этого одарила его терпеливой улыбкой. — Солас, любовь моя, мне было бы абсолютно плевать, даже если бы эта сумасшедшая женщина ждала нас по ту сторону зеркала. Она не заставит меня пропустить свадьбу Касс и Варрика в Орлее. Все остальные уже уехали, а у нас мало времени. Мы ждали годами, пока эти двое наконец сделают всё официально, и я не позволю какой-то самомнящей кунари разрушить мои планы. Если она попытается нас остановить, я не буду так добра, как наш сын, и не оставлю её мирно спать в поле. Я отправлю её расчленённое тело обратно Аришоку с запиской о том, что не стоит играть с магией, которую они не понимают. А теперь мы можем перестать тратить время и выдвигаться? Я хочу убедиться, что мы успеем к ужину с Лелианой сегодня вечером. Бровь Соласа поползла вверх, и наши глаза встретились в безмолвной битве воль. Я не собиралась пропускать церемонию только из-за какой-то чокнутой суки, которая считает, что все маги должны носить антимагические ошейники. Его глаза блеснули, когда он почувствовал, как моя волна разочарования наполнила нашу связь, и в конце концов он просто кивнул в знак согласия. Элувиан зажёгся кристально-голубой поверхностью, когда Солас положил ладонь в центр, активируя портал. Когда мы шагнули на другую сторону, солнечный свет ослепил меня. Я почти забыла, что цвета на Перекрёстках гораздо более яркие. Прежде чем я успела снова открыть глаза, я почувствовала прохладное прикосновение барьера Соласа, окружающего меня, и улыбнулась. Я могла сколько угодно возмущаться его чрезмерной заботой, но была часть меня, которой это нравилось. Эмитлен закрыл элувиан, наложив чары, чтобы скрыть зеркало, прежде чем взять маленькую Фенлин за руку. Наблюдение за тем, как она улыбается ему, сжало моё сердце от счастья. Ощущение того, как Солас взял мою руку, привлекло моё внимание, и я посмотрела на него, не скрывая удовольствия от вида новой пары. Я не могла бы выбрать лучшего союза. Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб, и я почувствовала улыбку на его губах. — Это хорошая пара, и этот союз назревал уже довольно давно. Я снова мельком взглянула на двоих, когда они пошли по тропе, ведущей к элувиану, который откроется в Орлей. Я могла сказать, что они молча общаются друг с другом, как делали это с младенчества, по тому, как они оба смеялись. Пройдёт не так много времени, и они решат связать себя узами и завести собственных детей. Мысль об этом делала меня одновременно счастливой и грустной. Счастливой от того, что они вместе и всегда будут вместе, но грустной от того, что мой малыш вырос и не совсем нуждался во мне. Я не могла остановить его взросление и покидание родительского гнезда, и именно эта часть причиняла боль. Рука Соласа нежно сжала мою, и я снова посмотрела на него. — Это хорошая пара, и ты прав. Это назревало долгое время. — Тогда почему ты кажешься опечаленной этим? Наши пальцы переплелись, и мы пошли следом за детьми. — Я не опечалена их союзом. Далеко не так. Эти двое — две половинки одного целого. Не так уж отличается от нас, полагаю. Просто мне трудно видеть его взрослым. Я похлопала Нел по попке свободной рукой и увидела, что Солас обдумывает мои слова. Он посмотрел вниз, увидел тёмную головушку Кира и свободной рукой нежно провёл пальцем по его тонким чёрным волосам. На его красивых губах расцвела нежная улыбка, и любовь, которую я испытывала к нему, переполнила меня. Он был не только хорошим любовником и партнёром, но и замечательным отцом. — Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду. Даже если это естественный ход вещей, это не значит, что ты готова отпустить это чувство. Мы так многого хотим для себя, но для наших детей мы хотим гораздо большего. Мы хотим, чтобы они достигли и стали гораздо большим, чем наши родители хотели для нас. Я согласно кивнула, и он посмотрел туда, где шли Эмитлен и маленькая Фенлин. — Мы достигли этого с Эмитленом. Я не мог бы больше гордиться тем мужчиной, которым он становится, венан [моё сердце]. — Ты уверен, что здесь нет предвзятости? Его губы изогнулись в той самой ухмылке, которая всё ещё вызывала бешеных бабочек в моём животе. — Абсолютно уверен, — ответил он, и я рассмеялась.

***

Лелиана держала Нел, воркуя и нежно дуя ей в лицо, заставляя её хихикать. Теперь, когда Лели стала Верховной Жрицей, большую часть своего времени она проводила на встречах, и у неё оставалось очень мало времени для себя. Свадьба Касс и Варрика была, вероятно, столь необходимым отвлечением от её повседневной рутины. — Она будет твоим зеркальным отражением, Фенлин. Я усмехнулась и заметила, что Солас поморщился от того, что я сочла комплиментом. Толкнув его локтём в рёбра, я вопросительно посмотрела на него. — Чего морщишься? Я, между прочим, чертовски милая. Касс сидела напротив нас с Варриком, держащим Кира, и рассмеялась. Варрик поставил свой эль, пока Дориан и Бык молчали. — Не думаю, что в этом проблема, Эскиз. Чёрт. Ты очаровательна. Особенно когда спишь, — пошутил он. Покачав головой, я схватила свою собственную кружку эля и сделала глоток, пока Варрик объяснял свои доводы. — Будь я на его месте, я бы думал обо всём том дерьме, которое ты творила. — Он указал коренастым пальцем на Нел и ухмыльнулся. — Если она твоя точная копия, будем надеяться, что ей достанутся манеры Смеюна, иначе мы все влипнем, потому что этот ребёнок устроит столько неприятностей. Солас ухмыльнулся рядом со мной и поднял свой напиток, пытаясь скрыть смех, а Эмитлен и маленькая Фенлин, казалось, навострили уши с интересом. — Да ладно тебе, Варрик. Ты выставляешь меня так, будто я какое-то ходячее стихийное бедствие на двух ногах или что-то в этом роде. Бровь Варрика изогнулась, а его широкая ухмылка заставила меня улыбнуться в ответ. Я знала, что попадала в некоторые сомнительные передряги, но не думала, что я настолько плоха. Кроме того, у этих парней были замечательные истории, которые они рассказывали, когда сидели в таверне. — Или что-то в этом роде, это точно, — ответил он, поднимая свой эль и чокаясь со мной, прежде чем сделать глоток. — Задница, — пробормотала я, и все начали смеяться. — А в какие передряги попадала мамаэ, дядя Варрик? Варрик ухмыльнулся, а Дориан и Бык начали смеяться. — Слишком во многие, чтобы перечислять, парень, но могу сказать, что твоя любознательная натура досталась тебе от неё. Эмитлен мельком взглянул на маленькую Фенлин, и они разделили улыбку, прежде чем он посмотрел на меня через стол и поделился своей улыбкой со мной. Я заметила блеск в его глазах и почувствовала укол в сердце от того, как сильно он был похож на своего отца в этот момент. Наша общая связь с Соласом наполнилась тем, как сильно я любила свою жизнь с ним. Быть с ним было больше, чем я могла когда-либо надеяться, и я потянулась и переплела наши пальцы.

***

Свадьба прошла без сучка и задоринки. Касс выглядела абсолютно ошеломляюще в белом платье с открытыми плечами, которое облегало её изгибы от груди до талии, а затем расходилось пышной девичьей юбкой до самого пола. Что мне показалось ещё более очаровательным, так это вышитые мечи и арбалеты по нижнему краю подола, а Варрик носил пояс с перекликающимся узором. Я проливала счастливые слёзы, когда они давали друг другу обещания, и в конце, делясь таким сладким поцелуем. Сидя за столом и наблюдая за ними вместе, за тем, как они делят трапезу и смеются, я вспомнила речь Варрика на нашей церемонии. Мельком взглянув на Соласа, я увидела, что он заметил мою озорную ухмылку, и ответил своей собственной. Да! Мы были на одной волне в этом. Лёгкий кивок его подбородка заставил меня взять свой хрустальный бокал и поднять вилку. Звон моей вилки, постукивающей по хрусталю, привлёк всеобщее внимание, и я наблюдала, как Касс и Варрик повернулись, чтобы посмотреть на нас. Касс улыбнулась, а на лице Варрика появилось нервное выражение, пока мы с Соласом вставали. Солас обнял меня за талию, пока я оглядывала комнату, заполненную многими нашими друзьями и некоторыми членами семьи Варрика и Кассандры. — Для начала скажу, что имею полное право похвастаться. — Многие в комнате усмехнулись, ожидая продолжения. — Это правда. Это я свела этих двоих вместе. Думаю, я заслуживаю дополнительного бокала вина за этот великий подвиг. — Касс рассмеялась и согласно кивнула. — Я помню точный момент, когда это произошло. Мы были в Орлее, в одном из наших многочисленных приключений. Это был вечер вечеринки, на которую никто из нас не хотел идти, но обязанности диктовали, что мы должны. Но той ночью притяжение между ними было тяжёлым, как свинец. — Варрик покачал головой, а Кассандра покраснела. — Поверьте мне, заставить этих двоих признать, что они нравятся друг другу, было непросто. Эти двое умели спорить, но я отвела Варрика в сторону, и мы поболтали. Я уже знала, что Касс прямолинейна, мила, умна и забавна. Что касается моего беззаботного друга, я знала, что Касс будет той самой для него, наблюдая за тем, как он смотрел на неё той ночью. Думаю, он тоже это знал. Уверена, я потеряла его той ночью, когда он отвлёкся на то, как она выглядела в своём красном платье. Так что, за вас, — сказала я, поднимая бокал. — Пусть вы оба продолжите обнимать друг друга и никогда не отпустите, потому что это что-то особенное, и такое случается лишь раз в жизни. Многие в комнате рассмеялись и зааплодировали. Я мельком взглянула на Касс и подмигнула ей, делая глоток вина. Солас прочистил горло и поднял свой бокал. — Когда-то давно Варрик поделился со мной мудростью, которая, к моему удивлению, работает. Так что теперь моя очередь поделиться некоторой мудростью с ним в этот особенный случай. Варрик, для создания радостного партнёрства нужно многое. Любовь, верность, доверие. Кто-то, кто способен и готов слушать. Имеет бесконечное количество настойчивости и терпения. Терпимость и упорство с цепкостью и выносливостью, а также колоссальные объёмы прощения или, на худой конец, дырявую память. — Варрик и Касс рассмеялись, и Солас продолжил. — Также помогает, если мужчина готов взять вину на себя. Варрик кивнул и рассмеялся, пока Касс гладила его по руке. — Кассандра, если ты чего-то хочешь от Варрика, проси об этом. Не забывай, что он всего лишь мужчина, и намёки не работают. — Касс усмехнулась, и Солас перевёл взгляд на Варрика. — Но самое главное — всегда помни: мужчина, который уступает, когда неправ, мудр. Но мужчина, который уступает, когда прав, поистине связан узами. Пока комната взрывалась смехом, Варрик поднял свой бокал. Его глаза блестели от невыплаканных слёз. Оглядывая комнату и наблюдая, как наши друзья празднуют союз Варрика и Касс, я почувствовала, что моя любовь к моей выбранной семье не знает границ. Этот самый момент навсегда врежется в мою память.

***

Стоя перед элувианом, Варрик, Касс и Лелиана по очереди обняли нас на прощание. — Спасибо за картину, она прекрасна. Мы вернёмся в Скайхолд через пару недель, — сказала Касс, крепко обнимая меня. — Я рада, что вам с Варриком она нравится, но не торопитесь, Касс, — ответила я, когда она отпустила меня. Она кивнула и позволила Варрику занять свою очередь. Крепко прижав его к себе, я вдохнула запах масла, которое он использовал для чистки арбалета, и чувство счастья окутало меня, прежде чем я его отпустила. — Дайте знать, если столкнётесь с какими-либо проблемами на обратном пути, — сказала Лелиана, подходя и крепко обнимая меня. — Обязательно, — ответила я. Лелиана отстранилась и на мгновение посмотрела на меня, прежде чем кивнуть и повернуться к Эмитлену и маленькой Фенлин. — Моё сердце порадовалось, увидев вас двоих, — сказала она, обнимая их обоих и сжимая в объятиях. Эмитлен и маленькая Фенлин рассмеялись и обняли её в ответ так же крепко. — Мы тоже рады были тебя видеть, — ответил Эмитлен, целуя её в щёку, пока маленькая Фенлин целовала в другую. — Я скучала по тебе и по вафлям, — сказала маленькая Фенлин, отступая назад с широкой улыбкой. Лелиана улыбнулась. — Передай Коулу, что если он найдёт ещё бездомных нагов, пусть отправляет их ко мне. Маленькая Фенлин кивнула, и мы повернулись к элувиану. Солас открыл путь, и, помахав на прощание, мы прошли сквозь него. Оказавшись на другой стороне, Солас наложил чары, скрыв портал. Я мельком взглянула на своего сына и маленькую Фенлин, пока они поправляли детей в слингах. — Мы должны быть в Скайхолде через пару часов. Может быть, когда вернёмся, мы все вместе поужинаем. Дети кивнули, и я последовала за Соласом, который повёл нас домой.

***

Мы были в часе пути от элувиана до Скайхолда, когда запах костра донёсся на мягком ветру. Солас поднял руку, безмолвно останавливая нашу маленькую группу. Я оглядела местность, накладывая барьер на детей и получив раздражённый взгляд от Эмитлена. Мне было плевать, раздражает ли его мой поступок. Он может не понимать этого, но я всегда буду защищать то, что моё. Маленькая Фенлин бесшумно вынула кинжалы из ножен, привязанных к бёдрам. Выражение её лица так напомнило мне Коула, когда он готовился к бою, что это было неожиданно, но прежде чем я успела толком задуматься, почему, из густого леса справа от нас вылетела стрела. Рука Соласа метнулась вперёд, и он магическим образом отбил стрелу, пока я выпустила ледяной заряд обратно в направлении, откуда она прилетела. Крупная кунарийка и саарэбас вышли на свет, и мой гнев начал закипать. Проклятая кунарийская сука! Неужели она не могла понять чёртов намёк и унести ноги обратно в Пар Воллен? — Инквизитор, — произнесла она, а затем мельком взглянула на Соласа. — Агент Фен'Харела. Лицо Соласа выглядело спокойным, но я чувствовала укус его холодного гнева, текущего по нашей связи. Было интересно, как его гнев был холодным как лёд, в то время как мой был подобен бушующему огненному шторму. В данный момент я была сосредоточена на дуре, которая выстрелила стрелой в мою семью. Я не бросала слов на ветер, когда мы покидали Скайхолд. Я имела в виду каждое слово. Я отправлю эту суку обратно к её Аришоку по кусочкам. — Чего ты хочешь, Виддасала? Ты ещё не усвоила урок о том, что не стоит связываться с магией, которую не понимаешь? Её лицо безмолвно исказилось от злости, пока она пыталась подавить меня взглядом. Пожав плечами и одарив её таким же ледяным взглядом, я пробормотала: «да брось, сука, попробуй только дёрнуться», и сделала шаг вперёд. Солас внимательно посмотрел на меня и положил руку мне на предплечье в тихом сдерживающем жесте. — То, чем ты стала, Инквизитор, неестественно. Как ты этого не видишь? — фыркнула она. Жестом указав на детей, я шагнула перед ними и встретила её взгляд своим собственным предупреждением. — Тот факт, что ты всё ещё ходишь на свободе, это вопиющее безобразие, а те, кто защищает тебя, стали осквернены и слепы. Непостижимо то, что ты решила плодить ещё больше мерзостей, подобных себе, и теперь их тоже нужно будет устранить, как чуму, которой они, несомненно, станут. Она только что назвала мои детей чумой? Моя ярость росла до такой степени, что я готова была взорваться. — А как бы ты назвала саарэбаса рядом с тобой, которого ты кормишь лириумом? — вопросил Солас с едва сдерживаемым резонансом гнева, вибрирующим в воздухе. Виддасала покачала головой и указала на меня. — Средство для достижения цели. Нам требовался маг, достаточно сильный, чтобы противостоять магии, заключённой в Инквизиторе. В ходе экспериментов мы обнаружили, что саарэбас может справиться с магией, которой она владеет, и стать достойным противником. Тем, кто уничтожит необузданного мага, стоящего передо мной. — Да ты, должно быть, шутишь. Мне надо было просто убить её и покончить с этим, — проворчал Эмитлен, и я быстро взглянула на него, глазами велев ему замолчать. Я оценила то, как они с маленькой Фенлин держали руку вокруг детей, даже когда выглядели готовыми убить любого, кто посмеет подойти ближе. Гнев Соласа вибрировал вокруг него, и я на мгновение взглянула на него, прежде чем вернуть своё внимание к саарэбасу. — Ты такая же дура, какой мой сын и считал тебя, — зло отрезал Солас. — Ты идёшь на огонь с пустыми руками, словно ребёнок. Твоё вопиющее непонимание и недооценка противника привели к тому, что ты суёшься в дела, о которых не имеешь ни малейшего понятия. Ты говоришь, что магия вышла из-под контроля и превратила Инквизитора не более чем в мерзость, и всё же ты стоишь там, чувствуя своё превосходство от того, что довела одного из своих до безумия отравлением лириумом, и считаешь это оправданным. — Глаза Соласа сузились, и я знала, что он чувствует огонь моего гнева, наполняющего нашу связь так же, как и его испепеляющий холод. — Неужели ты не усвоила, что ты и твой Кун не знаете всего, что можно знать о магии. Ваш ограниченный взгляд на мир и всё его устройство стал вашей ловушкой и, вполне возможно, вашим позором. Виддасала выглядела почти скучающей от речи Соласа и подняла руку, подавая знак саарэбасу. Он был таким же огромным, как Бык, но тошнотворная часть кунарийских магов заключалась в том, что их губы были зашиты, и они были вынуждены носить большие ошейники из вулканического аурума, которые управлялись контрольным жезлом. Когда я посмотрела в глаза этому кунари, я увидела, что они были безжизненны. Он был вне всякого рассудка и ментально отключился. Он сделал два шага ко мне, готовясь к атаке, и Солас оторвал свой взгляд от Виддасалы и посмотрел на него. Жидкое серебро его тёмной магии вспыхнуло, и волна разрушительного холода прокатилась по нашей связи. Моргнув пару раз, я осознала, что Солас превратил саарэбаса в камень. Виддасала лишь на мгновение застыла в шоке, прежде чем её гнев стал очевиден по выражению её серого лица. — Что это за магия, — прошептала она, вынимая копьё из ножен на спине, а кунари, которые прятались в лесу, медленно вышли из-за укрытия деревьев. Именно тогда мы наконец увидели, что с ней было легко тридцать воинов. Солас проигнорировал её вопрос и смерил её ледяным взглядом. Яростный, морозный холод затопил нашу связь, и то чувство безнадёжности, которое он принёс, заставило меня расправить плечи и уставиться на Виддасалу. Это чувство всегда было неприятным, но я никогда не позволяла ему ошеломить меня отчаянием. Никто не знал, на что по-настоящему способны мы с Соласом, когда нас прижимают, но превращение саарэбаса в долбаный камень было хорошим индикатором того, что связываться с ним — значит обречь себя на смерть. — Ваше вмешательство в дела, которые вас не касаются, заканчивается сегодня, — прорычал он. Звук его голоса был таким холодным и лишённым каких-либо эмоций. Он пронзил пространство между нами и Виддасалой, как стрела, спущенная с тетивы лука. Она держала копьё и ударила им о землю один раз, затем второй, готовясь метнуть его, пока Антаам двинулся и приготовился к атаке. Только не с моими детьми здесь. Не сегодня. Мой гнев рос, как клубок злобы и омерзения в животе, который я направила в дело, указав расставленными руками на землю. Лозы, не похожие ни на какие, что я создавала раньше, выросли и закрутились из поля. Они полетели над поверхностью земли с голодным намерением. Кунари были не готовы к нашей магии. Прямо как магистры в Тевинтере. Многие из мужчин могли лишь смотреть на землю с открытыми выражениями страха и ужаса. Лозы толще руки кунари хлестали и обвивались, оплетая мужчин со смертоносной эффективностью. Фактически отрезая любую возможность для атаки. Виддасала отвела руку назад, чтобы метнуть копьё, и снова глаза Соласа вспыхнули жидким серебром, превращая её в камень. Её поза застыла в броске, откинувшись назад. Он перевёл взгляд на Антаам, и прежде чем он успел превратить остальных в камень, пойманные в ловушку кунари внезапно вспыхнули чёрно-зелёным пламенем. Наши глаза расширились от удивления из-за неожиданного, подавляющего чувства магии, наполнившего поле. Мы повернулись и посмотрели туда, где стояли Эмитлен и маленькая Фенлин. Маленькая Фенлин держала руку вокруг талии Эмитлена, защищая Нел между ними, но именно глаза моего сына послали дрожь опасения вверх по моему позвоночнику. Они изменились с их игривого серо-голубого на полностью чёрный. Одной рукой он прижимал к себе Кира, защищая его, а другую протянул вперёд. Его пальцы были растопырены. Окутанные чёрно-зелёными щупальцами магии, которые кружились и танцевали вокруг его пальцев и запястья, словно духи вселились в эти нити, превратив их в самостоятельную жизненную силу. Его губы искривились с одной стороны в злобный оскал на его красивом лице, пока он смотрел на кунари. — Дина [умри], — прошептал он. Его мощный голос, вибрирующий в воздухе, заставил волосы на моих руках встать дыбом, пока ещё больше магии наполняло пространство. Это одно простое слово. То, которое я произнесла, когда забрала жизнь магистра Ливиуса Эримонда, подсказало мне, что именно вызвал мой сын, но в огне. Не было широко известно, что я владею магией смерти, и, судя по всему, мой сын тоже. Рука Соласа внезапно сжала мою. Это было не из страха перед нашим сыном. Нет. Это было от осознания того, что наш сын был намного могущественнее любого из нас. То, о чём мы лишь строили догадки. Я снова посмотрела на пойманных кунари, и запах горелой плоти ударил в мои ноздри, но, к моему удивлению, там не было тел. Моё удивление, должно быть, передалось по нашей связи, потому что Солас перевёл взгляд туда, где раньше был Антаам, и его глаза на мгновение слегка расширились. Чувствуя то же удивление, что и я секунду назад. — Эми, всё кончено. Они ушли. Тихий голос маленькой Фенлин наполнил звенящую тишину, окутавшую нас. Мы с Соласом наблюдали, как разум вернулся к нашему сыну, и его рука медленно опустилась обратно к боку. Чернота в его глазах постепенно отступила, обнажив его серо-голубые глаза, которые были копиями глаз его отца. Он посмотрел вниз на слинг, держащий Кира, и, как и все мои дети, у них не было проблем с тем, чтобы проспать любую магическую драму, которая могла развернуться вокруг них. Его глаза вернулись, чтобы встретить мои, и я увидела дискомфорт в его взгляде. Я хотела успокоить его и открыла рот, чтобы сделать именно это, когда Солас опередил меня. — Не сожалей об этом моменте. Их глупость привела их к уничтожению. Плечи Эмитлена, казалось, расправились ещё немного от уверения Соласа, что то, что он сделал, было действительно необходимо. Рука маленькой Фенлин обвилась вокруг его. Переплетая их пальцы. Я знала, что они снова разговаривали ментально, когда уголок рта нашего сына дёрнулся, как у его отца, когда он чувствовал юмор. Очевидно, маленькая Фенлин поднимала ему настроение, и я взглянула на Соласа, пока он наблюдал за ними мгновение, прежде чем взять мою руку и повернуться обратно к тропе, ведущей в Скайхолд. Позже мы обсудим то, чему стали свидетелями здесь, потому что это было намного сильнее того, что мы почувствовали в долине в тот день, когда маленькая Фенлин была ранена.