Наверное, это потому, что я люблю тебя

      Октябрь ворвался в магический Лондон шлейфом из золотых и багряных листьев, запахом жареных каштанов и густыми, молочными туманами, по утрам стелившимися над Темзой. Для Гарри Поттера, теперь уже официально занимающего позицию основного ловца «Паддлмир Юнайтед», эта осень была наполнена изнурительными тренировками, ветром в лицо и невероятным, щемящим чувством счастья при возвращении домой.       В тот вторник Лондон накрыло мелким, промозглым дождём. Гарри трансгрессировал на крыльцо таунхауса в Челси, дрожа от холода в своей промокшей насквозь квиддичной мантии. Однако его дрожь была вызвана не только ледяным ветром. Одной рукой он судорожно прижимал к груди нечто объёмное, спрятанное под отворотом куртки, а другой — пытался бесшумно открыть тяжелую дубовую дверь.       В прихожей, освещённой мягким светом магических бра, пахло сандалом, дорогим воском и свежесваренным кофе. Гарри на цыпочках, стараясь не оставлять мокрых следов на идеальном паркете, прокрался мимо гостиной. Ему нужно было попасть в ванную до того, как его заметит…       — Гарри, любовь моя, ты решил заняться шпионажем в собственном доме? — раздался из библиотеки глубокий, ироничный баритон, от которого у Гарри по привычке приятно ёкнуло сердце.       Гарри замер, зажмурившись, и медленно повернулся.       Том стоял в дверном проёме библиотеки. На нём были тёмные классические брюки и тонкий чёрный пуловер, подчёркивающий широкие плечи. В руках он держал хрустальный стакан с огневиски на два пальца. Министр Магии выглядел как воплощение элегантности и абсолютного контроля, пока его взгляд не опустился на грязные кроссовки Гарри, а затем — на странно оттопыривающуюся куртку гриффиндорца.       — Тренировка была настолько суровой, что ты решил украсть квоффл и спрятать его под одеждой? — Том вопросительно приподнял бровь.       — Привет, Том, — Гарри виновато улыбнулся, не убирая рук от груди. Под курткой что-то возмущенно пискнуло и завозилось.       Глаза Тома сузились. Он медленно отставил стакан на консольный столик и сделал шаг к Гарри. Аура Железного Министра на секунду заполнила прихожую.       — Гарри Джеймс Поттер. Что у тебя под курткой?       — Только не злись, — быстро затараторил Гарри, отступая на шаг. — Я летел домой после тренировки над Косым переулком, и там, в Лютном, возле мусорных баков… Он пищал, Том! Он был совсем один, замёрзший, голодный, и там были какие-то крысы размером с кошку! Я не мог его там оставить! — С этими словами Гарри осторожно расстегнул молнию.       Из-под промокшей ткани показалась крошечная, дрожащая, абсолютно грязная мордочка с вислыми ушами и огромными, испуганными карими глазами. Это был щенок крупа. Причем, судя по торчащим в разные стороны двум хвостикам, щенок был чистокровным, но сейчас выглядел как комок мокрой половой тряпки.       Щенок чихнул, выпустив из носа облачко серых искр, и жалобно заскулил, зарываясь холодным мокрым носом в тёплую шею Гарри.       Том Реддл, человек, перед которым трепетал весь Визенгамот, застыл, глядя на это недоразумение.       — Круп, — констатировал Том голосом, лишенным каких-либо эмоций. — Ты принёс в мой дом, устланный антикварными персидскими коврами восемнадцатого века, незаконного, нелицензированного, грязного крупа.       — Он не грязный, он просто… текстурный, — попытался пошутить Гарри, но под тяжёлым взглядом тёмных глаз осекся. — Том, пожалуйста. Я вымою его. Я сам буду за ним убирать. Я оформлю лицензию! Завтра же пойду в Отдел регулирования магических популяций. Мы не можем выгнать его на улицу, он же погибнет!       Гарри применил свое самое страшное оружие. Он посмотрел на Тома снизу вверх, слегка приоткрыв губы, а его огромные изумрудные глаза наполнились такой трогательной мольбой, что перед ней не устоял бы и дементор. Щенок, словно почувствовав момент, высунул голову и тоже посмотрел на Министра своими блестящими пуговками-глазами, тихо пискнув.       Том закрыл глаза, глубоко вздохнул, массируя переносицу пальцами. Он понимал, что проиграл эту битву ещё до того, как она началась.       — Твоя эмпатия когда-нибудь сведёт меня в могилу, гриффиндорец, — тихо произнёс Том, открывая глаза. В них больше не было ни капли строгости, лишь бесконечная нежность. — Неси это чудовище в ванную. Если он оставит хоть одно пятно на ковре в гостиной, я трансфигурирую его в пуфик для ног.       Гарри просиял такой ослепительной улыбкой, что в прихожей словно зажгли солнце. Он бросился к Тому, порывисто чмокнув его в щёку — оставив на скуле Министра мокрый след от дождя и запаха псины, — и помчался вверх по лестнице.       — Ты лучший, Том! Я люблю тебя!       Том проводил взглядом мелькающие пятки своего возлюбленного, достал белоснежный платок, вытер щеку и, не сдержав лёгкой, абсолютно счастливой улыбки, пошёл следом.       Ванная комната в доме Реддла была произведением искусства — чёрный мрамор, золотые краны в виде змеиных голов, пушистые белые полотенца. Сейчас это великолепие превратилось в зону стихийного бедствия.       Гарри сидел на коленях на полу, и пытался удержать в огромной ванне брыкающегося щенка. Вода летела во все стороны, смешиваясь с пеной от шампуня с запахом лаванды.       — Он скользкий! Том, помоги мне, он сейчас выпрыгнет! — смеясь, крикнул Гарри, когда круп, отчаянно работая четырьмя лапами, попытался взять штурмом мраморный бортик.       Том стоял в дверях, скрестив руки на груди, и с безопасного расстояния наблюдал за этим хаосом.       — Я политик, Гарри, а не ловец бродячих собак. Примени заклинание Иммобилус.       — Нельзя применять заклинания к маленьким животным, это вредно для них! — возмутился Гарри, сдувая со лба мыльную пену. — Давай же, сними свой пафосный свитер и помоги своему парню!       Том тихо фыркнул. Он снял пуловер, оставшись в одной белоснежной рубашке, расстегнул запонки, аккуратно закатал рукава, обнажая, и опустился на колени рядом с Гарри.       — Если об этом узнает «Ежедневный Пророк», моя репутация Железного Министра будет уничтожена навсегда, — пробормотал Том, погружая руки в тёплую мыльную воду. Его большие, сильные ладони уверенно, но удивительно нежно перехватили скользкое тельце крупа.       Щенок, почувствовав твёрдую хватку, внезапно затих. Он поднял мордочку, посмотрел на суровое лицо Тома и лизнул его прямо в нос. Гарри замер, ожидая, что сейчас разразится гром. Но Том лишь зажмурился, а затем его плечи затряслись от низкого, бархатного смеха. Он открыл глаза, посмотрел на совершенно обескураженного Гарри и улыбнулся.       — Кажется, мы нашли общий язык. Давай сюда мыло, любовь моя. Посмотрим, какого цвета этот комок блох на самом деле.       Следующие полчаса были наполнены плеском воды, смехом и летающими по всей ванной мыльными пузырями. Том, к огромному удивлению Гарри, оказался невероятно осторожным. Он аккуратно массировал шерстку щенка, промывал вислые уши, пока Гарри поливал его из душа. Щенок, под слоем грязи, оказался потрясающего карамельного цвета с белыми носочками на лапах и белой звездочкой на лбу.       Когда процедура была завершена, Гарри завернул дрожащего крупа в огромное пушистое полотенце и прижал к себе.       Том сидел на полу, прислонившись спиной к мраморной стене. Его рубашка промокла насквозь и прилипла к груди, на волосах блестели капли воды, а на щеке красовалось пятно от пены. Он выглядел уставшим, растрёпанным и до невозможности домашним. Гарри, не выпуская щенка из рук, подполз к Тому и устроился рядом, прижавшись плечом к его плечу.       — Спасибо, — тихо сказал гриффиндорец, укладывая голову на плечо мужчины.       — Как мы его назовем? — Том повернул голову и поцеловал Гарри в висок. — И только попробуй предложить что-то вроде «Пушок» или «Снитч». Я не позволю животному в моём доме носить нелепое имя.       — Сириус говорил, что у его деда был круп по кличке Бартемиус, — Гарри задумался, почесывая щенка за ушком. — Но это слишком длинно. Может… Барни?       — Барнабас, — поправил Том. — Полное имя Барнабас, а для своих — Барни.       В этот момент внизу, в прихожей, раздался громкий хлопок и зазвучали голоса.       — Господин Министр? — это совершенно точно был звонкий, требовательный голос Гермионы. — Вы дома? Каминная сеть была открыта!       Следом послышался спокойный, с ленцой голос Аврелия Нотта:       — Мисс Грейнджер, я умоляю вас, не кричите, у Тома идеальный слух. И если он занят… личными делами с мистером Поттером, то наш визит может стоить мне карьеры.       Гарри и Том переглянулись. В глазах Тома плясали озорные искорки, совершенно не свойственные его статусу.       — Идём, представим нового члена семьи нашим гостям, — Том поднялся, подал руку Гарри, помогая ему встать, и они вместе спустились в гостиную.       Картина, представшая перед гостями, заставила Гермиону выронить из рук толстую папку с пергаментами.       Посреди роскошной гостиной стоял Министр Магии. Его обычно идеально уложенные волосы торчали в разные стороны, дорогая рубашка была мокрой и прилипла к торсу, рукава закатаны. Рядом с ним стоял Гарри с точно такой же растрёпанный и со счастливой улыбкой, а в руках Гарри, замотанный в полотенце, сидел карамельный щенок крупа, который при виде новых людей радостно гавкнул и замахал двумя хвостиками.       Аврелий Нотт, одетый с иголочки в тёмно-синюю мантию, медленно поправил очки, переводя взгляд с Тома на собаку, затем на лужу воды, которая капала с рубашки начальника на персидский ковер.       — Я так понимаю, — протянул Нотт, и его губы дрогнули в попытке сдержать смех, — заседание по бюджету Отдела Тайн отменяется по причине… пополнения в семье?       — Гарри! — Гермиона, опомнившись, всплеснула руками. — Это же круп! У тебя есть лицензия? Ты знаешь, что по закону 1865 года содержание крупа без регистрации карается штрафом в пятьсот галлеонов? И его хвост! Он не купирован заклинанием безболезненного отсечения, как того требуют стандарты безопасности для маггловских районов!       Том шагнул вперёд, инстинктивно закрывая собой Гарри и щенка от праведного гнева Грейнджер.       — Мисс Грейнджер, — голос Тома вновь стал властным, хотя мокрая рубашка немного портила эффект. — Барнабас является официальным питомцем Министра Магии. Я думаю, мы сможем обойти бюрократические проволочки. Что касается его хвостов… — Том посмотрел на виляющие отростки. — Я не позволю калечить животное в угоду устаревшим законам. Аврелий!       — Да, сэр? — Нотт достал левитирующий блокнот, его глаза откровенно смеялись.       — Подготовьте поправку к закону о магических существах. Отменить обязательное купирование хвостов у крупов. Это варварство.       Гермиона замерла, её рот приоткрылся. Она столько лет боролась за права магических существ, писала петиции, выступала с докладами, а Том Реддл только что изменил закон просто потому, что ему жалко резать хвост щенку, которого притащил его парень.       Аврелий Нотт подошёл к Гермионе и склонившись к её уху прошептал, но так, чтобы слышали все:       — Я же говорил вам, Гермиона. Хотите изменить мир — не пишите статьи. Заведите Гарри Поттеру котёнка мантикоры, и через неделю они будут гулять по Гайд-парку на законных основаниях.       — Нотт, вы невыносимы! — щёки Гермионы вспыхнули ярким румянцем, но она не отстранилась от шепчущего ей на ухо секретаря. Гарри давно заметил эти изменения: от яростных академических споров они перешли к какой-то странной фазе флирта, где сарказм был главным языком любви.       — Так зачем вы пришли? — спросил Гарри, опуская Барни на пол. Щенок тут же бросился обнюхивать дорогие туфли Аврелия.       — Я принесла черновики законопроекта об оборотнях, который мы обсуждали с мистером Ноттом, — Гермиона присела на корточки, не удержавшись, и погладила крупа по голове. — А Аврелий… то есть, мистер Нотт, сказал, что их нужно срочно подписать у Министра.       — Оставьте документы на столе в кабинете, Аврелий, — Том вздохнул, понимая, что его идиллия прервана. — Я посмотрю их вечером. А сейчас, если вы не против, мы бы хотели завершить водные процедуры.       — Разумеется, господин Министр, — Нотт галантно поклонился. — Приятного вам вечера в компании… Барнабаса. Пойдём, Гермиона, я обещал угостить вас настоящим итальянским джелато, если вы признаете, что моя теория о рунах была верна.       — Ваша теория была полна дыр, Аврелий Нотт, и я докажу вам это за мороженым! — Гермиона поднялась, поправила мантию, попрощалась с Гарри и Томом, и пара скрылась в зелёном пламени камина.       Оставшись одни, Гарри и Том переглянулись. Барни, устав от эмоций и купания, зевнул, свернулся калачиком прямо на ворсе бесценного персидского ковра и моментально уснул, тихо посапывая.       Гарри с замиранием сердца посмотрел на Тома, но Реддл лишь мягко покачал головой. С лёгким хлопком он наколдовал небольшую, мягкую лежанку из тёмно-бордового бархата, аккуратно левитировал спящего щенка на неё и наложил согревающие чары.       — Ты безнадежен, Министр Реддл, — прошептал Гарри, подходя к Тому со спины и обнимая его за талию. Он уткнулся носом в лопатки мужчины, чувствуя тепло его тела сквозь влажную ткань. — Я знаю, Гарри, — Том накрыл руки Гарри своими. — Я знаю.       Вечер опустился на Лондон мягким бархатным покрывалом. Дождь прекратился, оставив после себя лишь звонкие капли, падающие с карнизов.       В гостиной горел камин, отбрасывая тёплые, танцующие блики на стены. Том сидел в глубоком кожаном кресле, надев сухую, уютную домашнюю мантию, и читал те самые документы, которые принесла Гермиона. В одной руке он держал пергамент, а другой — рассеянно почесывал Барни, который устроился прямо у него на коленях, закинув морду на руку Министра.       Гарри лежал на диване напротив, закинув ноги на подлокотник, и читал книгу по тактике квиддича. Но на самом деле он не читал. Он поверх страниц наблюдал за Томом. Было что-то невероятно интимное, хрупкое в этой картине. Мужчина, чьего гнева боялись сильнейшие маги Европы, сейчас выглядел таким мягким, расслабленным, умиротворенным. Том Реддл, выросший в холодном, сером приюте, где его боялись и ненавидели, где не было места любви или заботе о маленьком существе.       Гарри отложил книгу и тихо подошел к креслу. Том вопросительно поднял глаза. Поттер сел на подлокотник, наклонился и нежно, целомудренно поцеловал Тома в лоб, зарываясь пальцами в его тёмные волосы.       — За что мне такая честь? — голос Тома был тихим, пропитанным теплотой. Он отложил документы, высвобождая руку, чтобы обнять Гарри за талию и притянуть ближе. — Просто так, — прошептал Гарри, перебираясь с подлокотника прямо к Тому на колени, потеснив возмущенно пискнувшего крупа. Барни недовольно зевнул, переполз на колени Гарри и снова уснул.       Они сидели втроём в одном кресле. Было тесно, жарко, но абсолютно идеально.       — Знаешь, — медленно произнес Том, его пальцы вычерчивали невидимые узоры на спине Гарри. — В приюте миссис Коул однажды появилась кошка. Обычная, облезлая уличная кошка. Дети таскали её за хвост, бросали в неё камни. А я… я начал тайком приносить ей остатки еды с кухни. Она была единственным существом, которое меня не боялось. Она мурлыкала, когда я её гладил.       Гарри затаил дыхание, боясь пошевелиться. Том крайне редко, почти никогда не рассказывал о своём детстве до Хогвартса.       — А потом, — голос Тома стал суше, отдавая металлом, — Билли Стаббс увидел, как я её кормлю. Он рассказал миссис Коул. Кошку прогнали. А меня заперли в чулане за «воровство еды». Я тогда поклялся, что никогда больше не привяжусь ни к одному живому существу. Привязанность делает тебя слабым, она даёт твоим врагам рычаг давления.       Том замолчал, глядя на огонь в камине. Гарри крепче обнял его за шею, прижимаясь губами к пульсирующей венке под челюстью мужчины. Он знал, что такое чулан. Он знал это чувство одиночества. И от осознания того, что у них с Томом была эта общая, кровоточащая рана из прошлого, связь между ними становилась ещё крепче.       — Я выстроил империю, Гарри, — продолжил Том, его рука зарылась в непослушные волосы гриффиндорца, прижимая его голову к своей груди. — Я стал неприступной крепостью. Никто не мог найти мою уязвимость. До того дня на квиддичном поле. Ты пробил мою броню одним взмахом ресниц и невыносимо дерзкой улыбкой, — Том перевёл взгляд на спящего щенка, затем снова посмотрел в глаза Гарри. — А сегодня ты принёс в мой дом собаку, и я понял страшную вещь, Гарри Поттер.       — Какую? — выдохнул Гарри, чувствуя, как колотится сердце Тома под его ладонью.       Губы Тома растянулись в бесконечно нежной, открытой улыбке, в которой не было ни капли от Железного Министра.       — Я понял, что мне больше не нужна броня. У меня есть дом. У меня есть ты. И теперь у нас есть Барнабас. И если кто-то посмеет угрожать моей семье я сожгу этот мир дотла. Но пока вы здесь, в моих руках, я счастлив. Я просто обычный, невыносимо счастливый мужчина.       В глазах Гарри защипало от слёз.       — Мы твоя семья, Том, — прошептал Гарри, накрывая губы Тома своими в медленном, глубоком поцелуе. Поцелуй был на вкус как огневиски и мятный чай. Том отвечал с такой бережностью, словно Гарри был сделан из тончайшего хрусталя. Их языки сплелись в ленивом, сладком танце, передавая друг другу все те чувства, для которых не придумали слов.       Барни во сне потянулся, толкнул Гарри лапой в живот и издал забавный храпящий звук. Гарри со смехом оторвался от губ Тома.       — Думаю, нашему сыну снится погоня за садовыми гномами.       — Сыну? — Том изогнул бровь, но его глаза лучились весельем. — Поттер, не пугай меня. Я ещё не готов к родительским собраниям в школе для крупов.       — Придётся привыкнуть, господин Министр, — Гарри потёрся носом о щёку Тома. — Потому что я планирую завести ещё как минимум сову, возможно, пару карликовых пушистиков и…       — Только через мой труп, — категорично заявил Том, но при этом поправил согревающие чары на щенке. — Максимум — одна сова. И она будет жить в специально оборудованной башне, а не гадить на мои ковры.       — Договорились, — Гарри счастливо рассмеялся.