Семь часов до рассвета

      Дом Айто и Эмики за два с небольшим месяца не изменился снаружи. Все также живая изгородь из лимонника покрывалась новой листвой, в глубине двора Эмика посадила какие-то овощи или зелень, середина была вытоптана — для занятий с боккеном, которые все реже случались.       Айто встретил Хисао на веранде. Он был одет в серое домашнее кимоно, как и всегда, строго даже дома, но сейчас его фигура была слишком расслаблена. Перед ним стоял друг, которого он знал с раннего детства, но совершенно другой. Его вечная собранность, внутренняя настороженность и еще черт знает что, когда казалось, что он и спит также чутко, готовый в любую минуту сорваться в больницу, исчезло, заменив расслабленности, почти вальяжности.       Поздоровались, Хисао оставил гэта у порога и задвинул дверь. Айто пригласил его за стол, Эмика улыбнулась ему и набрала воды в чайник — уже несколько месяцев он в этом доме гость. Было очень непривычно, однако пришлось съехать. Даже если они супруги только по документам и свадьбы еще не было: неудобно стеснять их. Он бы тоже хотел жить в одном доме с госпожой Ясуда, но кто ж позволит?       Съемный угол в доме рядом с редакцией «Майничи» вполне устраивал, но в нем чего-то не хватало. Уюта, может, тепла? Нет, там было вполне чисто, и даже в токонома стоял букет сухих цветов, но это было совсем другое. По вечерам не было разговоров, хотя раньше они почти всегда переходили в отчаянные перепалки с Айто, Эмика не слушала его речи о Великой Японии. В съемной комнате было пространство для отдыха после работы, не больше. А работать можно было хоть всю ночь до рассвета.       Эмика быстро управилась с угощением: подала онигири, моти, и разлила чай в пиалы. Потом достала саке и сакадзуки.       — Давно хотел спросить: после Хоккайдо ты больше не общался с сенсеем? — спросил Айто, после того, как они выпили за встречу.       — Нет, после Отару он будто в воду канул. Обещал, что будет в Токио проездом и обязательно найдет, я даже адрес ваш дал, но прошло уже сколько времени, а его все нет.       — Ясно, — проговорил Айто. Его взгляд был слишком внимательным в этот момент.       «Неужели, что-то хочет узнать? — подумал Хисао, — но зачем ему?»       — Может быть, он что-то говорил тебе о своих планах? — задал наводящий вопрос. — Если он сейчас не в Токио, будет ли на Хоккайдо?       Хисао покачал головой: ничего сенсей ему не говорил. Кто он такой, чтобы настолько большой человек вроде сенсея делился с ним? Следовало знать свое место и без особой причины не высовываться. Воспоминания о Горо были еще слишком свежи в памяти. Несмотря на его вину, временами накатывало беспокойство: как он там?       — Почему ты интересуешься им?       — Ты с Эмикой виделся с ним, мне бы тоже хотелось, — улыбнулся, вмиг сбросив серьезность.       Эмика осторожно взяла ладонь мужа в свою, и переплела с ним пальцы. Он не отдернул руку, а только крепче сжал ее.       — Мы бы хотели пригласить его на свадьбу, — сказала Эмика. — Для такой цели можно и в Отару съездить.       — Отправьте ему телеграмму, зачем ехать в такую даль?       — Я не помню его адрес, — ответила Эмика. — Помню, что в хорошем районе, а дом, как у иностранного посла — заметен почти с другого конца города.       Хисао попросил лист бумаги, карандаш и написал им. Ехать в такую даль ради одного приглашения… Серьезно?       — Кроме этого, хотел бы поговорить с сенсеем с глазу на глаз, — на секунду замявшись, признался Айто. — Есть некоторые вещи, о которых не напишешь в письме.       — Понимаю… — неловко улыбнулся Хисао. — Пообщаться с ним дорогого стоит. Помню, как он направил меня по жизни. Тоже, наверное, хочешь спросить совета?       — Да, что-то вроде того…- подхватила за него Эмика.       Хисао невольно вспомнил, как перед отъездом стоял с сенсеем на пристани в Отару, и тот обмолвился, что есть много таких людей, которые думают, как и он. Это были не просто утешительные слова с его стороны. Потом сенсей сказал, что эти люди собираются в одном обществе. Больше ничего конкретного.       По возвращении в Токио от госпожи Ясуда узнал, что многие сейчас недовольны западными реформами, надеются на возрождение Великой Азии и готовы вложить в желаемое все силы. Несколько встреч спустя Ясуда обмолвилась: в общество принимают не всех. Только тех, кто может оказаться полезным общему делу.       Про себя в тот вечер задался вопросом: чем он может быть полезен?       У него кроме мысли, карандаша и блокнота ничего нет.       Сейчас он смотрел, как Эмика подливает чай Айто, чуть улыбаясь ему краешком губ. Айто с детства хотел лечить людей, Эмика тянулась за ним или он тянулся за ней. Интересно, такой человек, как Айто, смог бы оказаться полезным обществу? Разумеется, он же почти врач! И Эмика тоже. Но его взгляды вряд ли понравились бы им…       А впрочем, какая разница?       Перед ним были его друзья, которые прошли испытание жизнью, чтобы оказаться вместе и думал, что они — это лучшее, что есть в их стране, а поэтому нужно постараться попасть в общество, чтобы посмотреть изнутри: так ли они схожи в убеждениях с ним?       Когда Эмика еще раз наполнила его сакадзуки, он улыбнулся и сказал:       — За вас! И чтобы все у вас было хорошо!       Саке было теплым, чуть горьковатым, но от встречи с друзьями только вкуснее. Очень не хотел их покидать, но отвлекать своим присутствием от более приятных занятий не стал.       

***

      Министр связи, с которым Эмике довелось увидеться на балу в Рокумейкане, был первым, кого следовало бы подробно расспросить о ее семье. Однако, где министр и где она с Айто? Она пыталась записаться на прием к нему, но девушке с личным вопросом сразу отказали. Айто связался с влиятельным человеком, чтобы попросить устроить встречу с этим господином. Тот, к удивлению, согласился, но ничего не обещал: министр связи — человек занятой, его время расписано на месяцы вперед.       Чтобы не терять времени, обратились в русское посольство в Токио. Там еще должны были остаться люди, работавшие до переезда из Хакодатэ. Посоветовали поговорить с епископом Николаем: он жил в Хакодатэ как раз в то время, когда Эмика попала в приют. Вероятно, он мог знать многое о событиях двадцатилетней давности. Однако, придя в русскую духовную миссию, Айто узнал, что епископ в отъезде и вернется в Токио через три недели.       Ожидание было непозволительной роскошью. Отправили телеграмму сенсею и, не дожидаясь ответа, в тот же день сели на пароход до Отару.       Пока в Токио цвели деревья, на Хоккайдо дул холодный порывистый ветер. Эмика посмотрела на Айто: оделся ли он теплее или снова пренебрег шарфом?       — Я совсем отвык от севера… — проговорил, и с некоторым наслаждением подставил лицо ветру.       — Хоть бы воротник поднял, — проворчала, будто они были женаты не три месяца, а тридцать лет.       Сейчас они еще не знали, что прошлое ускользало, сопротивляясь любым попыткам приблизиться. Они искали ответы, но каждый шаг только отбрасывал назад. До министра связи так просто не добраться, епископ в отъезде, а сенсей исчез бесследно. Прошлое защищало себя от вмешательства.       Когда они остались одни в гостиничном номере, почти сразу легли спать, но сон не шел. За окном была ночь, все также завывал ветер, но присутствие Айто, его теплые объятия и любовь, дарили небывалое спокойствие, даже тогда, когда неизвестность пыталась проникнуть повсюду.