Диана Джеймс Однажды в сказке

Этот день начался не с запаха овсянки мисс Эбби, а с вибрации. Глубоко внутри, в самом средоточии моей души, там, где находился «карман», что-то отозвалось на далекий, едва уловимый всплеск силы. Я стояла у окна нашей гостиной и смотрела на улицу. Город выглядел как обычно: мистер Голд запер замок своей лавки, Регина в своем идеальном сером костюме садилась в черный мерседес. Но воздух... он больше не был застоявшимся. В нем появился привкус озона и морской соли. — Диана, надень шарф, сегодня ветрено, — крикнула Эбби из кухни. Я послушно обмотала шею красным кашемиром. Мои пальцы коснулись ткани, и вдруг — щелчок. Звук пришел со стороны ратуши. Он был таким громким в этой вечной тишине, что я едва не подпрыгнула. Стрелка часов. Она сдвинулась. На одну минуту. 8:16. — Она здесь, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Наконец-то. Я не стала ждать Эбби. Я выскользнула за дверь, маленькая тень в синем кардигане, и побежала в сторону гостиницы «У Бабушки». Мои маленькие ножки работали на пределе, а в голове пульсировала одна мысль: Сюжет пришел в движение. У входа в кафе стоял ярко-желтый «Фольксваген Жук». Он выглядел здесь так же неуместно, как космический корабль посреди средневекового замка. Из машины вышла женщина. Светлые волосы, красная кожаная куртка, взгляд, полный скепсиса и усталости. Эмма Свон. Она была удивительно похожа на моего отца. Та же линия челюсти, тот же упрямый блеск в глазах. Но если Джеймс был кованым мечом, то Эмма была щитом, избитым и треснувшим, но не сломленным. Рядом с ней сиял Генри. Он увидел меня и незаметно махнул рукой. Я замедлила шаг и подошла ближе. Эмма как раз доставала свою сумку из багажника. Она почувствовала мой взгляд и обернулась. Её глаза, такие же зеленые, как мои, сузились. — Привет, малышка, — сказала она хриплым голосом. — Ты не потерялась? Я задрала голову, глядя на свою... тетю? Сестру? В Зачарованном лесу всё было слишком запутанно. — Я никогда не теряюсь, мисс Свон, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал по-детски, но уверенно. — Добро пожаловать в Сторибрук. У нас здесь давно не было гостей. Эмма замерла, её рука застыла на ручке сумки. — Откуда ты знаешь мое имя? Генри сказал? — Генри много чего говорит, — я улыбнулась, и в этой улыбке было слишком много знания для четырехлетнего ребенка. — Но иногда стоит прислушаться. Здесь время течет иначе. Или вообще не течет... до сегодняшнего дня. В этот момент из кафе вышла Бабушка (вдовствующая королева в прошлом) и Руби. Они смотрели на Эмму с тем странным, туманным любопытством, которое проклятье позволяло им проявлять. Но когда взгляд Бабушки упал на меня, она нахмурилась. — Диана, детка, разве ты не должна быть в садике? — Сегодня особенный день, — ответила я, не сводя глаз с Эммы. Я почувствовала, как внутри меня шевельнулась магия Элизы. «Пространственный карман» вдруг стал горячим. Я потянулась в него и вытащила крошечный белый цветок, который мама когда-то заколдовала, чтобы он никогда не вял. В нашем мире он назывался «Звезда Надежды». Я протянула его Эмме. — Это вам. Мама говорила, что такие цветы растут там, где случаются чудеса. Эмма нерешительно взяла цветок. Стоило её пальцам коснуться лепестков, как по её телу прошла видимая дрожь. Она на мгновение зажмурилась, словно от внезапной вспышки света. — Спасибо... Диана, верно? — она посмотрела на цветок, потом на меня. В её глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание, которое она тут же подавила своим железным скепсисом. — Увидимся, Генри! — крикнула я, разворачиваясь и убегая. Мне нужно было уйти. Магия внутри меня начала петь слишком громко. С приездом Спасительницы проклятье не пало, но оно дало трещину. И через эту трещину в мою кровь начала возвращаться настоящая сила. Я бежала по тротуару, чувствуя, как в «кармане» вибрирует кинжал моего отца. Теперь я знала: я не просто свидетельница. Я — наследница двух миров, и когда стены этой тюрьмы рухнут, я буду той, кто встретит Регину и Голда во всеоружии. Потому что магия вернулась в Сторибрук. Вместе с Эммой Свон пришла жизнь, а вместе со мной — память о том, кем мы были на самом деле. «Берегись, Королева», — подумала я, глядя на верхушку ратуши. — «Твоя маленькая пленница наконец-то начинает расти».