Диана Джеймс Однажды в сказке

Колокольчик над дверью кафе «У Бабушки» звякнул, извещая о моем приходе. Внутри стоял привычный гул: звон тарелок, шипение кофемашины и негромкие разговоры. Но сегодня в воздухе вибрировало напряжение. Все взгляды были прикованы к дальнему столику, где Эмма Свон пыталась сосредоточенно поглощать свой завтрак, пока Генри с горящими глазами что-то шептал ей, активно жестикулируя. Я вошла, чувствуя себя так, будто на мои плечи накинули свинцовый плащ. Магия в Сторибруке была похожа на густой сироп — чтобы пропустить её через себя, требовались неимоверные усилия. — Диана! — Генри заметил меня первым и замахал рукой. — Иди сюда! Эмма подняла голову. В её взгляде смешались подозрительность и то странное притяжение, которое она, должно быть, чувствовала ко мне, сама того не понимая. Кровь — не водица, особенно если эта кровь течет в жилах королевской семьи Зачарованного леса. Я подошла и без приглашения забралась на свободный стул. Мои ноги в коротких штанишках смешно болтались, не доставая до пола. Как же я ненавидела этот рост. — Ты выглядишь так, будто сражалась с драконом и проиграла, — заметила Эмма, отодвигая от себя тарелку. — Или у вас в садике была очень суровая тихий час? — В некотором роде, — ответила я, переводя дух. — Я только что была у мэра. Она не очень любит яблоки, как выяснилось. По крайней мере, те, что дарю я. Генри хихикнул, а Эмма нахмурилась. — Слушай, малявка. Генри говорит, что ты какая-то... особенная. Что ты «помнишь». Я не знаю, во что вы тут играете, но Регина Миллс — не тот человек, с которым стоит шутить. Она — закон в этом городе. Я посмотрела ей прямо в глаза. Мой взгляд «взрослой души» всегда выбивал людей из колеи. — Закон можно переписать, Эмма. Особенно если он построен на лжи. Вы ведь чувствуете это, верно? Ваша суперспособность распознавать ложь... разве она не орет благим матом каждую секунду, что вы находитесь в Сторибруке? Эмма замерла. Её пальцы непроизвольно сжались на кружке с кофе. Я попала в точку. — Что тебе нужно от меня? — тихо спросила она. — Мне нужно, чтобы вы пошли в больницу, — я подалась вперед. — Там, на четвертом этаже, лежит человек. Его называют «Джон Доу». Он в коме уже много лет. Генри ахнул. — Прекрасный Принц! Диана, ты думаешь, он проснется, если Эмма придет? — Он не просто Принц, Генри, — я почувствовала, как в горле встал комок. — Он — брат моего отца. Мой дядя. И он — единственный, кто может доказать Эмме, что сказки — это не только картинки в книге. Эмма покачала головой, на её лице отразилась горькая усмешка. — Теперь у нас еще и родственники в коме появились. Послушай, Диана... Я не дала ей закончить. Я знала, что её скепсис — это броня, и мне нужно было её пробить. Я потянулась в свой пространственный карман. На этот раз это было легко — я не создавала ничего нового, я просто доставала то, что принадлежало мне по праву. Под столом, чтобы никто, кроме них, не видел, я раскрыла ладонь. На ней лежал тяжелый золотой перстень с печаткой в виде льва. Знак дома Джеймса. — Это кольцо принадлежало человеку, который погиб в день моего рождения, — прошептала я. — Его звали Джеймс. У него был брат-близнец по имени Дэвид. Тот самый, который лежит в коме. Возьмите его, Эмма. Просто подержите. Эмма нерешительно протянула руку. Как только её пальцы коснулись холодного золота, в кафе на мгновение мигнул свет. Бабушка за стойкой выронила полотенце, а Руби резко обернулась в нашу сторону. Лицо Эммы побледнело. Она резко отдернула руку, словно кольцо обожгло её. — Что это за фокусы? — её голос дрожал. — Это реальность, — я спрятала кольцо обратно. — Идите в больницу. Мэри Маргарет сейчас там, она читает ему сказки. Просто посмотрите на него. Посмотрите на его лицо и скажите своей «суперспособности», что этот человек вам чужой. В этот момент к нашему столику подошла Мэри Маргарет. Она выглядела растерянной и взволнованной — видимо, после того, что увидела в садике, её мир начал медленно трещать по швам. — О, Диана, ты здесь... — она посмотрела на Эмму, и между ними снова проскочила та необъяснимая искра узнавания. — Эмма, я как раз собиралась в госпиталь. Не хочешь пойти со мной? Мне кажется... мне кажется, сегодня там что-то изменилось. Генри победно посмотрел на меня. Я кивнула ему. — Идите, Эмма, — сказала я, сползая со стула. — А мне нужно подкрепиться. Магия на голодный желудок — плохая идея. Я пошла к стойке, чувствуя, как взгляд Эммы жжет мне спину. Я знала, что она пойдет. Любопытство и это странное чувство «дома» потянут её за собой. — Бабушка, — позвала я, когда подошла к стойке. — Мне, пожалуйста, самый большой кусок яблочного пирога. И горячий шоколад. С корицей. Бабушка посмотрела на меня сверху вниз, и на мгновение её взгляд стал ясным, почти осознанным. — Конечно, солнышко. Тебе нужны силы. Ты затеяла большую уборку в этом городе, а? Я улыбнулась ей — первой искренней улыбкой за долгое время. — Пора выметать мусор, Бабушка. Пора выметать мусор. Я забрала свой пирог и села у окна, глядя, как Эмма, Генри и Мэри Маргарет выходят из кафе. Проклятье всё еще висело над городом серой дымкой, но я видела, как сквозь него пробиваются первые лучи настоящего солнца. Мой дядя Дэвид скоро проснется. И когда это случится, Регина поймет, что её главная проблема — не Спасительница, а маленькая девочка, которая слишком много помнит и слишком долго ждала своего часа.