Диана Джеймс Однажды в сказке

Больничное крыло Сторибрука всегда вызывало у меня тошноту. Запах антисептиков, белые стены и это давящее ощущение бессилия. Но сегодня всё было иначе. Магия, вернувшаяся в город вместе с Эммой, вибрировала даже здесь, в коридорах, где время замерло на десятилетия. Я незаметно проскользнула мимо поста медсестер. После моей «сделки» с Голдом и стычки с Региной я чувствовала себя неприкасаемой. Никто не остановил маленькую девочку в синем кардигане, уверенно идущую к палате 407. Когда я открыла дверь, в комнате было тихо. Только мерный писк приборов нарушал безмолвие. Мэри Маргарет сидела у кровати, прижимая к груди книгу Генри, а Эмма стояла у окна, скрестив руки на груди. Они обе обернулись, когда я вошла. — Диана? — Мэри Маргарет быстро вытерла слезу. — Что ты здесь делаешь? Я не ответила. Мой взгляд был прикован к человеку на кровати. Это было... жутко. Передо мной лежал мой отец. Те же золотистые волосы, те же черты лица, та же линия губ. Но если Джеймс в моих воспоминаниях всегда был напряжен, словно натянутая тетива, то этот человек выглядел мирным. Мягким. — Он не Джон Доу, — сказала я, подходя к кровати. Мой голос звучал глухо. — Его зовут Дэвид. И он слишком долго спал. Я почувствовала, как Эмма сделала шаг ко мне. — Послушай, Диана... врачи говорят, что его состояние стабильно, но шансов на пробуждение почти нет. Это кома. — Это не кома, — я посмотрела на неё через плечо. — Это забытье. Я потянулась в свой пространственный карман. На этот раз мне не нужно было золото или артефакты. Я вытащила крошечный флакон из темного стекла — остатки настоящей горной воды из источника в землях моего отца. Мама хранила её как величайшую ценность. — Что это? — настороженно спросила Эмма. — Лекарство от лжи, — ответила я. Я капнула всего одну каплю на губы Дэвида. В ту же секунду приборы в палате сошли с ума. Писк стал учащенным, неровным. — Диана, что ты сделала?! — Мэри Маргарет вскочила, подбегая к кровати. Я положила свою маленькую ладонь на руку Дэвида. Моя магия — смесь силы Элизы и упрямства Джеймса — хлынула в него. Я не пыталась вернуть ему память (это было выше моих сил сейчас), я просто звала его. Звала свою кровь. — Проснись, — прошептала я. — Твоя дочь здесь. Твоя жена здесь. И я... я тоже здесь. Дэвид резко вздохнул, его грудная клетка выгнулась. Его пальцы под моей ладонью дрогнули и сжали мою руку с неожиданной силой. — Дэвид! — вскрикнула Мэри Маргарет. Его веки затрепетали и медленно открылись. В первые секунды его взгляд был пустым, подернутым туманом проклятья. Он обвел комнату глазами, остановившись на Мэри Маргарет, потом на Эмме. В его зрачках промелькнуло смятение. Но когда он посмотрел на меня, туман на мгновение рассеялся. — Джеймс?.. — прохрипел он. Его голос был сухим, как старая листва. Сердце пропустило удар. Он узнал черты брата в моем лице. Даже сквозь магическую пелену, он почувствовал родство. — Нет, дядя, — я слегка улыбнулась, чувствуя, как по щеке ползет слеза. — Джеймса больше нет. Но я его дочь. Я Диана. Эмма стояла за моей спиной, и я чувствовала, как её скепсис рассыпается в прах. Она видела это. Видела, как человек, находившийся в коме годами, очнулся от одного моего прикосновения. — Это невозможно... — выдохнула Эмма, подходя ближе. — В Сторибруке возможно всё, если знать, куда нажать, — я отпустила руку Дэвида. Сил почти не осталось, в глазах начали плавать черные круги. Дэвид попытался приподняться, но Мэри Маргарет нежно удержала его. Она плакала, не скрываясь, и в этот момент проклятье над ними обоими натянулось до предела, готовое лопнуть. — Кто ты?.. — прошептал Дэвид, глядя на Мэри Маргарет так, будто видел ангела. — Я... я Мэри Маргарет. Я читала вам, — она улыбнулась сквозь слезы. Я медленно попятилась к двери. Моя работа здесь была закончена. Пробуждение «Джона Доу» станет информационным взрывом, который Регина не сможет скрыть. Город начал просыпаться, и этот процесс уже было не остановить. — Куда ты, Диана? — Эмма обернулась ко мне. В её глазах теперь было не только подозрение, но и глубокое уважение. И страх. — Домой, — ответила я, хватаясь за дверную ручку. — Мне нужно поспать. Будить принцев — очень утомительное занятие. Я вышла в коридор, чувствуя, как стены госпиталя начинают казаться менее серыми. С каждым моим шагом стрелка часов на ратуше, казалось, ускоряла свой бег. Дэвид проснулся. Семья начала воссоединяться. И пусть они пока не помнят, кто они на самом деле, их души уже нашли друг друга. «Папа, если ты видишь меня...» — подумала я, глядя в окно на заходящее солнце. — «Твой брат жив. И я сделаю так, чтобы он прожил ту жизнь, которую у тебя отняли». Но в глубине души я знала: Регина уже узнала о пробуждении. И её следующий ход будет беспощадным. Мне нужно было подготовить свой «карман» к новой битве.