Диана Джеймс Однажды в сказке

Госпиталь Сторибрука гудел, как потревоженный улей. Пробуждение «Джона Доу» стало сенсацией, которую доктор Вэйл не мог объяснить, а Регина — не успела предотвратить. Я сидела в кресле в углу палаты, сложив руки на коленях. Эмма и Мэри Маргарет о чем-то спорили с врачами в коридоре, а я осталась наедине с человеком, который носил лицо моего отца, но обладал совсем другим сердцем. Дэвид — теперь его звали так — полулежал на подушках. Он выглядел изможденным, но его взгляд был ясным. Он не сводил с меня глаз. — Ты... — его голос окреп, хотя всё еще звучал надтреснуто. — Ты сказала, что ты дочь Джеймса. Я медленно кивнула. — Мой отец был твоим братом-близнецом. Ты помнишь его? Хотя бы немного? Дэвид прикрыл глаза, и на его лбу прорезалась складка боли. — Туман... всё как в тумане. Но когда я смотрю на тебя, я вижу его. Не того заносчивого принца, которого знал мир, а... мальчишку, с которым мы когда-то делили одну судьбу. Он протянул руку, и я, помедлив, подошла ближе. Его ладонь легла на мое плечо. Это было странно. Джеймс никогда не касался меня так — с такой нежностью и тихой силой. Мой отец любил меня как свое продолжение, как трофей, как наследницу. Дэвид же смотрел на меня просто как на ребенка, потерявшего дом. — В том мире, который я начинаю вспоминать, — прошептал он, — ты была бы Принцессой. Наследницей трона, который Джеймс так отчаянно защищал. — Принцесса без королевства — это просто девочка в красном шарфе, — горько усмехнулась я. — В Сторибруке титулы не значат ничего. Здесь важна только правда. В этот момент дверь палаты распахнулась. Регина влетела внутрь, как вихрь, за ней едва поспевала Эмма. — Довольно! — голос мэра вибрировал от ярости. — Мистер Нолан нуждается в покое, а не в бреднях неуравновешенного ребенка. Диана, немедленно выйди. Регина направилась ко мне, явно намереваясь схватить меня за руку и выставить вон. Но Дэвид, мой тихий и слабый «дядя», вдруг резко выпрямился. Его пальцы сжались на моем плече, удерживая меня рядом. — Она останется, — твердо сказал он, глядя прямо в глаза Регине. Мэр замерла. В её глазах промелькнула искра узнавания — она видела перед собой не беспамятного пациента, а того самого рыцаря, который когда-то вел армии против неё. — Дэвид, вы не понимаете... — начала Регина, пытаясь вернуть маску заботы. — Я понимаю достаточно, «мисс» Миллс, — перебил он её. — Эта девочка — единственная, кто не говорит со мной как с покойником. Она моя семья. Слово «семья» ударило по Регине сильнее, чем любая магия. Она бросила на меня взгляд, полный такой ненависти, что обычный ребенок упал бы в обморок. Но я лишь расправила плечи. — Вы слышали его, — сказала я, и в моем голосе зазвучали стальные нотки Принцессы Зачарованного леса. — Семья имеет право находиться рядом. Эмма, стоявшая у двери, едва заметно улыбнулась. Она подошла и встала с другой стороны кровати, образовав своего рода живой щит вокруг Дэвида. — Регина, — спокойно произнесла Эмма. — Я думаю, тебе пора заняться своими мэрскими делами. Мы здесь сами разберемся. Регина поняла, что проиграла этот раунд. Она резко развернулась и вышла, чеканя шаг. Но я знала: она не сдалась. Она пойдет к Голду, она будет искать способы разлучить нас. Когда за ней закрылась дверь, Дэвид тяжело выдохнул и откинулся на подушки. — Спасибо, — прошептал он нам обеим. А потом посмотрел на меня. — Диана... расскажи мне о нем. О моем брате. И о себе. Я села на край его кровати. В этот момент я чувствовала себя не на четыре года, а на сто. — Хорошо, Дэвид. Я расскажу. Но помни: то, что ты услышишь, может ранить. Твой брат не был святым. Но он любил нас с мамой так, как умел. А я... я здесь, чтобы закончить то, что он не успел. Я начала рассказ. Я говорила о золотых кубках и магии Элизы, о лесах, которых здесь нет, и о проклятье, которое украло у нас время. Эмма слушала, прислонившись к стене, и я видела, как её «суперспособность» подтверждает каждое мое слово. В ту ночь в палате 407 родилось нечто новое. Союз Прекрасного Принца, Спасительницы и маленькой Принцессы, которая знала слишком много. Я знала, что впереди — битвы, предательства и новые проклятья. Но глядя на Дэвида, который впервые за двадцать восемь лет осознанно смотрел на мир, я поняла: мамин ритуал сработал. Я не просто выжила. Я стала связующим звеном, которое соберет эту разбитую сказку воедино. — Спи, дядя, — сказала я, когда его глаза начали слипаться от усталости. — Завтра будет новый день. Первый настоящий день в твоей новой жизни. Я вышла из палаты вместе с Эммой. В коридоре она остановилась и посмотрела на меня сверху вниз. — Ты ведь не просто ребенок, да? — тихо спросила она. Я поправила свой красный шарф и хитро подмигнула ей. — В Сторибруке никто не является тем, кем кажется, Эмма. Даже ты. Я пошла к выходу, чувствуя, как в моем пространственном кармане довольно ворчит магия. Наша семья становилась сильнее, и скоро Регине придется признать: Сторибрук больше не её королевство. Это поле боя. И на этом поле у меня была самая лучшая позиция.