Диана Джеймс Однажды в сказке

Утро после пробуждения Дэвида принесло в Сторибрук не только туман с залива, но и ледяное дыхание перемен. Город шептался. Люди, которые десятилетиями ходили по одним и тем же маршрутам, вдруг начали останавливаться и смотреть на госпиталь. Проклятье трещало, как старый лед под весенним солнцем. Я завтракала в одиночестве — мисс Эбби, моя официальная опекунша, была вызвана в мэрию «для срочных консультаций». Я знала, что это значит. Регина начала ответный ход. Она не могла ударить меня магией напрямую из-за защиты мамы, но она была Мэром. У неё были бумаги, законы и социальные службы. Когда я вышла из дома, у ворот меня ждал Генри. Он выглядел взволнованным, его шарф был завязан наспех. — Диана! — он подбежал ко мне. — Мама... то есть Регина, она в бешенстве. Она вызвала социальных работников из соседнего округа. Она хочет доказать, что мисс Эбби не справляется, и отправить тебя в приют. За черту города. Я остановилась, поправляя свой красный шарф. Мое сердце забилось быстрее. Выезд за черту Сторибрука для меня означал одно — потерю памяти. Если я пересеку черту до того, как проклятье будет окончательно разрушено, я стану обычной четырехлетней девочкой, забыв и о маме, и о магии, и о своем отце. — Она хочет стереть меня, Генри, — тихо сказала я. — Это умный ход. — Мы не дадим ей этого сделать! Эмма уже в офисе шерифа, она пытается что-то предпринять, но Регина говорит, что у тебя нет «законных представителей». Я усмехнулась. Законные представители... Если бы она только знала. — Иди к Эмме, Генри. Скажи ей, чтобы она не лезла на рожон. У меня есть своя защита. Я развернулась и направилась не в школу, а к лавке мистера Голда. Настало время проверить, насколько крепко наше «соглашение». В лавке было темно и пахло пылью веков. Голд стоял за прилавком, полируя серебряную расческу. Он даже не поднял головы, когда я вошла. — Регина перешла к административным мерам, — произнес он своим скрипучим голосом. — Она хочет убрать тебя с доски, маленькая пешка. — Я не пешка, мистер Голд. И вы это знаете. — Я подошла к прилавку. — Вы обещали мне защиту. Регина хочет отправить меня за черту города. Голд медленно поднял глаза. В них блеснула холодная сталь. — Моя защита распространяется на этот город, Диана. Но я не могу запретить Мэру исполнять её обязанности по защите детей. Если только... — Если только у меня не появится другой опекун, — закончила я за него. — Кто-то более... влиятельный, чем мисс Эбби. Голд замер. Его губы тронула тонкая улыбка. — Ты предлагаешь мне удочерить тебя? Это было бы... забавно. Но боюсь, Регина костьми ляжет, чтобы этого не допустить. — Нет, — я залезла в свой пространственный карман и вытащила оттуда старый, пожелтевший свиток с печатью, которую не видел никто в этом мире уже двадцать восемь лет. — Это договор на землю. Мой отец, Джеймс, купил участок в Зачарованном лесу на имя моей матери. Здесь, в Сторибруке, этот участок соответствует старому поместью на окраине, которое формально принадлежит вашему фонду. Я положила свиток на прилавок. — Сделайте так, чтобы по документам это поместье принадлежало мне. И сделайте так, чтобы Мэри Маргарет Бланшар стала моей официальной опекуншей. Регина не сможет оспорить опекунство «образцовой учительницы», если у ребенка есть собственное жилье и средства. Голд взял свиток, изучая его с профессиональным интересом. — Ты рискуешь, Диана. Мэри Маргарет даже не помнит, кто она. — Она вспомнит. Скоро. А пока её доброта — лучший щит против злобы Регины. — А как же «средства»? — Голд приподнял бровь. — Опекунство требует денег. Я снова потянулась в карман. На прилавок со звоном посыпались тяжелые золотые монеты с профилем моего отца. Те самые «дорогие подарки», которые Джеймс оставлял нам, чтобы мы ни в чем не нуждались. — Мой отец обеспечил меня на несколько жизней вперед, — холодно произнесла я. — Хватит ли этого, чтобы убедить социальные службы в моей финансовой независимости? Голд посмотрел на золото, потом на меня. В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на уважение. — Твой отец был тщеславным дураком, Диана. Но он действительно умел обеспечивать своих близких. Этого золота хватит, чтобы купить половину этого города. Он взмахнул рукой, и золото исчезло в ящике прилавка. — Считай, что дело сделано. Регина получит уведомление об изменении статуса твоей опеки через час. Мэри Маргарет будет удивлена... но она не откажет. — Благодарю, мистер Голд. Я вышла из лавки, чувствуя, как внутри расправляются невидимые крылья. Регина думала, что я беззащитный ребенок, запертый в четырехлетнем теле. Она забыла, что я — дочь человека, который привык брать от жизни всё, и колдуньи, которая научила меня прятать истинную силу в складках самой реальности. Через час, когда я шла по главной улице, я увидела черный мерседес Регины. Она притормозила рядом со мной, опустив стекло. Её лицо было бледным, глаза горели тихим огнем. — Ты думаешь, ты выиграла, — процедила она. — Ты думала, что Голд и эта учительница спасут тебя. Я остановилась и посмотрела на неё, слегка склонив голову. — Я не думаю, Регина. Я знаю. Вы пытались лишить меня дома, но вместо этого дали мне новый. Теперь я живу под одной крышей с Белоснежкой. Вы ведь понимаете, что это значит? Регина вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев. — Это значит, что я буду видеть каждое твое движение. — Наоборот, — я улыбнулась своей самой невинной детской улыбкой. — Это значит, что теперь я буду видеть всё, что происходит в вашей «идеальной» семье. Машина с ревом сорвалась с места, обдав меня выхлопными газами. А я пошла дальше, в сторону школы, где Мэри Маргарет уже получала документы, которые навсегда свяжут её судьбу с моей. В этот день Диана Джеймс перестала быть просто «малышкой Миллер». Я стала частью игры, из которой Регина не знала выхода. И где-то там, в глубине моего пространственного кармана, отцовский лев на фигурке словно одобрительно рыкнул. Мы начинали возвращать свое.