Диана Джеймс Однажды в сказке

Магия всегда имела вкус. Для меня, Реджины Миллс, она всегда была терпкой, как перезревшая вишня, и острой, как лезвие кинжала. Но то, что я почувствовала в зале ратуши, когда эта девчонка, Диана, коснулась броши, было иным. Это был вкус пыли, старого золота и чужой, глубоко запрятанной силы, которая посмела огрызнуться в ответ на мою волю. Я стояла у окна своего кабинета, сжимая в руке бокал красного вина. Стеклянная поверхность отражала моё безупречное лицо, но в глубине зрачков всё ещё плясало пламя неудачи. — Проклятая девчонка, — прошипела я, глядя на пустую площадь перед ратушей. Всё должно было быть иначе. Проклятье было идеальным. Двадцать восемь лет я была хозяйкой этого застывшего времени. Каждый житель был моей марионеткой, каждый вдох в этом городе принадлежал мне. А теперь… Сначала Эмма Свон — эта нелепая девица в красной куртке, которая пахнет дешёвым кофе и надеждой. Затем Грэм. Мой верный Охотник, чьё сердце должно было превратиться в пепел в моих руках. Я помню тот момент: я сжала кулак, вложив в это движение всю свою ненависть, ожидая сладкого хруста ломающейся жизни. Но вместо этого я почувствовала… пустоту. Словно я пыталась схватить тень. И Диана. Она не была предусмотрена сценарием. Когда я накладывала Проклятье, я знала о каждом принце, о каждой фее, о каждом несчастном крестьянине. Но Элиза… эта лесная колдунья всегда была слишком скрытной. Она спрятала свою дочь в складках реальности, и теперь эта ошибка прошлого стоит посреди моей гостиной и смотрит на меня глазами Джеймса. Джеймс. Тщеславный, жадный до золота дурак. Я видела его смерть, я праздновала её. Но его дочь… в ней нет его глупости. В ней есть что-то гораздо более опасное. Она не просто помнит. Она владеет пространством. Когда она поглотила брошь прямо на моих глазах, я поняла: она не просто «хранилище». Она — карманная вселенная, которая высасывает мою власть над этим городом. Каждая вещь, которую она прячет в свою душу, становится для меня недосягаемой. Грэм жив только потому, что она буквально вырвала его жизнь из этого мира. — Ты думаешь, что ты особенная, — прошептала я своему отражению. — Но ты всего лишь ребенок. И у любого кармана есть швы, которые можно распороть. Я знала, что Голд ведет свою игру. Старый ящер всегда ищет выгоду. Он предоставил ей защиту, он помог ей обосноваться у этой курицы Бланшар. Это было его молчаливое «шах» в мою сторону. Он нашел себе идеальное оружие — маленькое, незаметное, способное пробраться туда, куда его трость не достанет. Мой взгляд упал на стол, где раньше лежала коробочка с брошью. Теперь там была лишь пустота. Мой сын, Генри… он смотрит на неё так, будто она — мессия. Мой собственный ребенок ускользает от меня, ведомый её нашептываниями о «братстве» и «правде». Она крадет мою семью, часть за частью. — Что ж, Диана Джеймс, — я сделала глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло. — Раз ты так любишь собирать вещи своего отца, я дам тебе еще одну. Я найду способ открыть твой «карман» и выверну его наизнанку. И тогда мы посмотрим, как долго ты сможешь удерживать внутри себя всё то дерьмо, которое ты там накопила. Я поставила бокал на стол. Мои пальцы мелко дрожали, но я заставила себя успокоиться. Если я не могу уничтожить её магией, я уничтожу её тем, в чем я мастер — изоляцией. Она думает, что она спасла Грэма. Но она лишь привязала его жизнь к своему хрупкому, детскому телу. Что будет с Охотником, если его «хранительница» вдруг… заболеет? Или если её магия начнет пожирать её изнутри? Магия всегда требует цену. И я позабочусь о том, чтобы Диана заплатила сполна за каждую минуту, которую она украла у моего Проклятья. Я подошла к шкафу и достала старую, потемневшую книгу. Не ту, что у Генри. Мою собственную. Книгу заклинаний моей матери, Коры. Где-то там, между строк о боли и подчинении, был рецепт того, как взломать пространство, которое считает себя защищенным. — Игра только начинается, «Ваше Высочество», — усмехнулась я в темноту кабинета. — И в этой сказке я всё ещё пишу финал. Стрелка часов на ратуше за окном громко щелкнула, переходя на 8:28. Время Сторибрука больше не стояло на месте, но я собиралась заставить его течь по моим правилам. Даже если для этого придется выпотрошить душу одной маленькой девочки.