Диана Джеймс Однажды в сказке

Моя жизнь всегда была набором понятных, хоть и паршивых правил. Если кто-то врет — я это чувствую. Если кто-то бежит от правосудия — я его ловлю. Если мир кажется дерьмом — значит, так оно и есть. Но Сторибрук… Сторибрук ломал мои правила один за другим, как сухие спички. Я сидела в своем желтом «Жуке», вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. В зеркале заднего вида отражался сонный Генри и Диана. Диана, которая только что на глазах у всего города — ладно, у всей элиты этого странного городка — буквально испарила старинную брошь в своих руках. Моя «суперспособность» молчала. Она не регистрировала ложь, когда Диана говорила о магии, о пространстве или о своем отце. И это пугало меня больше всего. Потому что если это не ложь… значит, мир действительно сошел с ума. — Диана, — позвала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты как? Малышка (если её вообще можно так называть) привалилась к двери. Она выглядела бледной, почти прозрачной. Её зеленые глаза — точно такие же, как у меня, что чертовски нервировало — были полуприкрыты. — Устала, Эмма, — пробормотала она. — Удерживать внутри себя пульсирующую ярость моего отца и жизнь Охотника — это не то же самое, что играть в кубики. Охотник. Грэм. Я вспомнила его лицо там, в склепе, и сегодня в ратуше. Он смотрел на эту четырехлетнюю девочку с таким благоговением, будто она — его личный бог. И, технически, так оно и было. Если она споткнется, если её магия даст сбой — Грэм упадет замертво. Я ненавидела эту зависимость. Но еще больше я ненавидела ту суку в черном платье, которая сделала это возможным. Регина. Когда я смотрела на неё сегодня, мой «детектор лжи» просто зашкаливал от фонового шума. Вся её жизнь — это одна сплошная, монументальная ложь. И она боится Диану. Я видела этот страх. Он был холодным, липким, он буквально сочился из пор госпожи мэра. — Ты спасла его, — сказала я, глядя на пустую дорогу. — Но ты привязала его к себе. Ты понимаешь, что теперь ты — мишень номер один? — Я была мишенью с того момента, как мама провела ритуал, — Диана слабо улыбнулась. — Регина не может убить меня, Эмма. Она не знает, как работает мой «карман». Если она убьет меня, всё, что я там храню — включая сердце Грэма, брошь Джеймса и ещё пару сюрпризов — исчезнет навсегда. И она это знает. Генри на заднем сиденье подался вперед. — Она не просто мишень, Эмма. Она — ключ. В моей книге написано, что Спасительница вернет всем память. Но там ничего не сказано о том, что делать, если Злая Королева решит сжечь город дотла, прежде чем это случится. Диана — это наш запасной план. — У меня четырехлетняя сестра в качестве запасного плана, — выдохнула я, заезжая на парковку у дома Мэри Маргарет. — Класс. Просто зашибись. Сестра. Слово сорвалось с языка Генри сегодня на празднике, и теперь оно крутилось у меня в голове. Они действительно вели себя как брат и сестра. И, честно говоря, это было самое нормальное, что я видела в этом городе. Два ребенка, объединившихся против монстра. Я вышла из машины и открыла заднюю дверь. Диана уже спала, свернувшись калачиком. Я осторожно взяла её на руки. Она была легкой, почти невесомой, но от неё исходило странное тепло — не человеческое, а какое-то… электрическое. Когда я несла её по лестнице, я поймала себя на мысли, что готова защищать её. Не потому, что она «ключ» или «магический карман». А потому, что в этом фальшивом городе она казалась единственной настоящей вещью, кроме Генри. — Спи, малявка, — шепнула я, укладывая её в кровать. Мэри Маргарет и Дэвид уже ждали нас наверху. Мэри Маргарет выглядела так, будто сейчас упадет в обморок от пережитого, а Дэвид… он стоял у окна, и в его взгляде было что-то новое. Какая-то сталь. Он посмотрел на спящую Диану, потом на меня. — Это кольцо, которое она мне дала, — он коснулся серебряного ободка на пальце. — Оно греется, Эмма. Каждый раз, когда она использует силу, оно греется. Она связывает нас всех. — Да, — ответила я, садясь за стол и чувствуя, как наваливается усталость. — Она связывает нас. И если мы не научимся сражаться так, как она, Регина нас передушит поодиночке. Я посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали. Моя суперспособность говорила мне одну важную истину: Диана Джеймс — это самое опасное и самое ценное, что есть в Сторибруке. И если для того, чтобы защитить её и Генри, мне нужно стать Спасительницей из этой чертовой книжки — что ж, пусть будет так. Пора начинать верить в невозможное. Потому что невозможное только что уснуло в соседней комнате, спрятав в своей душе сердце живого человека. Стрелка часов на ратуше за окном щелкнула. 8:29. Время уходило. И я чувствовала, что завтрашний день принесет нам что-то, к чему не готова даже Диана.