Диана Джеймс Однажды в сказке

Утро началось не с будильника, а с ощущения, что в моем пространственном кармане заперли разъяренного зверя. Сердце Грэма билось ровно — я привыкла к этому ритму, он стал моим вторым пульсом. Но брошь отца... серебряный лев, которого я поглотила в ратуше, вел себя иначе. Он не просто лежал среди золотых монет и маминых склянок. Он излучал холод. Тяжелый, властный, пропитанный амбициями и горечью предательства холод Принца Джеймса. Я попыталась сесть, но голова закружилась. Тело четырехлетки протестовало против таких нагрузок. Из носа снова капнула кровь, пачкая белую наволочку. — Проклятье... — прошептала я, вытирая лицо краем одеяла. — Папа, ты даже из могилы умудряешься усложнять жизнь. В дверь ниши тихо постучали. — Диана? Ты проснулась? — это был Генри. Он просунул голову в проем, держа в руках тарелку с тостами и стакан апельсинового сока. — Эмма уехала на работу, а Мэри Маргарет с Дэвидом пошли в магазин. Они просили тебя не будить, но я почувствовал... ну, что ты не спишь. Я слабо улыбнулась своему «брату». — Спасибо, Генри. Ты вовремя. Моя магия сегодня решила устроить бунт. Генри поставил тарелку на тумбочку и сел на край кровати. Его взгляд упал на пятна крови. — Это из-за сердца? Или из-за той брошки? — И то, и другое. — Я сделала глоток сока, чувствуя, как холодная жидкость немного приводит меня в чувство. — Брошь отца... Голд был прав. Она отравлена. Не ядом, а его сущностью. Джеймс всегда хотел большего. Он не умел просто обладать вещью — он хотел обладать миром. И теперь этот лев пытается подчинить мой карман себе. Генри нахмурился. — В книге Джеймс всегда был... ну, не самым приятным парнем. Но он же твой отец. Неужели он хотел бы причинить тебе боль? Я посмотрела на свои ладони. Под кожей пробегали едва заметные серебристые искры. — Мой отец любил нас. Но он был продуктом своего мира. Там, где он рос, любовь и власть были сплетены в тугой узел. Он обеспечил нас богатством, но он же оставил мне это наследие. Быть дочерью Джеймса — значит всегда бороться с искушением взять всё силой. Я закрыла глаза и на мгновение «заглянула» внутрь себя. В темноте пространственного мешка серебряный лев сиял холодным светом. Он рычал. Но это был не агрессивный рык, а зов. Он указывал куда-то за пределы Сторибрука, в туман, который окружал город. — Он что-то чувствует, Генри, — прошептала я. — Там, в лесу... за чертой. — Еще один артефакт? — Генри загорелся идеей. — Операция «Наследие»? — Возможно. Но сейчас я слишком слаба. Мне нужно стабилизировать сердце Грэма. Регина вчера пыталась его раздавить, и связь между ним и мной натянулась. Если я потеряю концентрацию, Грэм упадет замертво прямо посреди офиса шерифа. Генри взял меня за руку. — Я помогу. Я буду твоим якорем. Эмма говорит, что я «верю» сильнее всех. Может, моя вера поможет тебе удерживать этот карман? Это было странное предложение, но в Сторибруке вера была валютой не менее ценной, чем магия. Я кивнула. Мы сидели в тишине, держась за руки. Я чувствовала, как спокойная, чистая уверенность Генри вливается в меня, усмиряя бушующие внутри силы. Рык льва затих. Сердце Грэма стало биться мягче. — Спасибо, брат, — выдохнула я, чувствуя, как силы возвращаются. В этот момент в прихожей хлопнула дверь. — Мы вернулись! — голос Мэри Маргарет звучал непривычно звонко. — И у нас гости! Я переглянулась с Генри. Гости? В этом городе это редко означало что-то хорошее. Мы вышли в гостиную. Там стояли Мэри Маргарет, Дэвид и... мистер Голд. Он выглядел безупречно, как всегда, но его трость выстукивала по паркету какой-то нервный ритм. — Мистер Голд? — я прищурилась. — Наша сделка вроде бы не предполагала утренних визитов на дом. — Обстоятельства меняются, Диана, — Голд посмотрел на меня, и в его глазах я увидела нечто, похожее на тревогу. — Регина вчера не просто разозлилась. Она совершила ошибку. В попытке раздавить сердце Охотника, она послала такой мощный магический импульс, что он пробил брешь. — Брешь где? — резко спросил Дэвид. — В завесе, которая скрывает Сторибрук от... внешних угроз, — Голд повернулся к окну. — Кое-кто по ту сторону почувствовал этот всплеск. Кое-кто, кто очень долго искал наследие дома Джеймса. Я почувствовала, как серебряный лев в моем «кармане» снова зарычал — на этот раз от страха. — Король Георг, — прошептала я. — Мой «дедушка». Он идет за своим наследством. Голд медленно кивнул. — Он не может войти в город сам, пока проклятье действует. Но он может послать тени. И эти тени уже здесь, Диана. Они ищут льва. Они ищут тебя. Стрелка на ратуше щелкнула. 8:30. Время покоя закончилось. Теперь за мной охотилась не только Королева, но и призраки прошлого моего отца. И на этот раз мне придется защищать не только сердце Охотника, но и саму себя от семьи, которую я никогда не хотела знать.