Добро пожаловать отсюда, Юко-чан

Ойкава вытягивается на футоне и впервые за несколько дней отвечает Ива-чану в лайне правду — он в порядке. На самом деле в порядке! Теперь можно даже позвонить и сказать это голосом, а не обходиться редкими сообщениями и отговорками. Вряд ли Ива-чан что-то заподозрил, наверняка решил, что Ойкава просто загулял с какой-нибудь очередной девицей и ему не до соцсетей, но всё же! И сестре можно позвонить, а лучше встретиться! Ойкава даже успел по ней немного соскучиться. Правда, куда сильнее он соскучился по собственному телу! Вернуться в него — это как надеть любимую волейбольную форму после летних каникул, чистый кайф. Даже не верится. Не верится, что теперь можно, наконец, расслабиться и просто быть собой! Какое-то время Ойкава тупо скролит новостную ленту, пытаясь наверстать упущенное, впрочем, ничего важного, похоже, так и не произошло. Мацукава и Ханамаки ездили на рыбалку. Бывшая Ойкавы встречается с каким-то баскетболистом — пф, страшненький какой-то. Или ей главное, чтобы высокий был? В общем — ничего интересного. Возможно, Ойкаве так только кажется после пережитого пиздеца. В конце концов, где рыбалка, а где его внезапно отросшие сиськи и внеплановый секс-марафон с Ушивакой, чтоб его. Ушивака-Ушивака. Вот же ж… Последнее, что мог вообразить Ойкава (а с фантазией у него, вообще-то, всё в порядке) — это их секс, который пусть в самом начале и болтался где-то на грани фола, к концу превратился в настоящую феерию. И всё-таки Ушивака! Из всех людей именно он! Вообще, конечно, если не пытаться врать самому себе, Ойкава способен признать, что ему реально повезло, что рядом оказался именно Ушиджима Вакатоши, упорный, молчаливый и невероятно терпеливый. Как он вообще всё это вынес? Ойкава знает, что в принципе не подарок и характер у него скверный. Знает, что зачастую перебарщивает. Иногда из-за тревожности, иногда случайно, а порой и просто так. С Ушиджимой почему-то часто хотелось именно последнего — прощупать границы, узнать, где заканчивается его великодушное терпение и где та самая точка, когда он наконец взбесится. А он так и не взбесился. Мало того, что не взбесился, а продолжал быть заботливым и внимательным, а главное… главное, согласился на секс с парнем, пусть и с телом девушки! Ойкава вот не уверен, что смог бы. Хотя, если так подумать, то именно это он и смог! Боже, он несколько дней трахался с Ушиджимой Вакатоши, у которого даже сисек не было, зато был член. Возмутительно большой член, который Ойкава засовывал в себя по доброй воле. Ладно, он был вынужден. Хотя сосать его, конечно, было не обязательно. А может, и обязательно — как иначе было заставить Ушиваку пересилить самого себя, выкинуть из головы образ ненавистного соперника и хоть ненадолго поверить, что в его постели сейчас красотка Юко? Интересно, у Ушиджимы после этой поездки не поедет крыша? А что насчёт самого Ойкавы? Может, им обоим стоит походить к психологу? Не вместе, конечно, по-отдельности, но всё же. Вот только как такое расскажешь психологу? Вообще кому угодно расскажешь! Ойкава умрёт на месте, если о его приключениях станет известно хоть кому-нибудь. Хорошо, что Ушивака не из болтливых. Да, хорошо, что это был Ушивака. Поначалу Ойкава реально думал, что всё было бы куда легче, окажись рядом Ива-чан, но если честно, ни черта бы у них не вышло. Переспать с лучшим другом (и не один раз) и поставить их дружбу под такой удар?! А с Ушивакой и ставить под удар нечего. Нет дружбы — нет потерь. Ойкава откладывает телефон и какое-то время бесцельно пялится в потолок, пытаясь утихомирить хаос в голове. Это сложно, но все переживания и бесконечные физические нагрузки последних дней так его вымотали, что он и сам не замечает, как его вырубает. Просыпается он только под вечер с пустой головой и уверенным стояком. — О, я реально соскучился по этому, — произносит Ойкава и запускает руку в трусы. И пусть первый оргазм в женском теле оказался ошеломительным, Ойкаве больше такого не надо. Хватит и своих, обычно приятных. В этом вопросе он честно готов проявить скромность. Дёргая кулаком, Ойкава не фантазирует ни о чём конкретном, ему просто хочется кончить. Своим членом и в своём, блядь, привычном теле! А потом можно будет сгонять в клуб, подцепить какую-нибудь незамороченную обязательствами девчонку и оторваться по полной программе, продемонстрировав новоприобретенные знания в сексе. Главное, ничего не пить из её рук — это правило Ойкава выучил на зубок. Ойкава ускоряет темп и машинально проводит свободной рукой по своей груди. На секунду удивляется, что она плоская, а потом радуется этому, как пятилетка новой игрушке. Да, классные сиськи в свободном доступе — это, конечно, огонь, но не такой ценой. Он сжимает сосок, но так круто, как это делал Ушивака, у него почему-то не получается. У Ушиваки вообще поразительный талант трогать правильно. Словами бы Ойкава это всё вряд ли смог объяснить, но почему-то большие ушиваковские ладони способны заставить млеть едва ли не от каждого прикосновения. Чёрт, Ойкава что, кончил с мыслями об Ушиваке?! Но он ведь не на него дрочил, правильно? Просто на ощущения. Приятные ощущения, ничего такого. Да, ничего такого. Первые секунды после оргазма тело расслабляется, но вскоре Ойкава начинает чувствовать ломоту в мышцах и сильную головную боль. Состояние, как при высокой температуре — что за нафиг? Член начинает уменьшаться, но не потому что так всегда происходит, если кончить, а буквально. Да что за… — Ну, нет, пожалуйста, нет, — стонет Ойкава из последних сил, а потом отключается. Приходит в чувства он уже девушкой. И это грёбаный пиздец! Чтобы пережить стадию отрицания, Ойкаве требуется почти полчаса, во время которых он носится по своему крошечному номеру, разбрасывая вещи и время от времени отвешивая самому себе пощечины. Когда бурлящее бешенство потихоньку стихает, он открывает телефон, чтобы внимательнее почитать тот закрытый форум, но потом вспоминает, что подавал заявку с телефона Ушиваки! Да твою мать! Стадию торга Ойкава пропускает, и, немного побившись головой о стену, звонит Ушиваке. — Ойкава? — удивлённо спрашивает Ушивака, ответив на звонок практически сразу. — Что случилось? Что-то забыл? — Привет, дорогой. Это твоя подружка Юко-чан, скучал? Ойкава знает, что сейчас совсем не время идиотских шуток, но когда он паникует, изо рта вечно вылетает какая-то дичь. Обычно в таких ситуациях помогают оплеухи Ива-чана, но того рядом нет. И слава богу. — Эм… судя по голосу, ты серьёзно… — Да, Ушивака-чан. Это произошло снова. — Но… почему? — Откуда мне знать! Всё было нормально, а потом я… в общем, ты можешь прийти? Тот форум, он на твоём телефоне и… может, нам не придётся снова, может… может, там есть ещё какой-то способ и… — Скоро буду, — говорит Ушивака. — Какой у тебя номер? — По ощущениям четыреста сорок четвертый. А так двести двенадцатый. — Хорошо. Жди. Угу. Ждёт. Экспресс-доставка члена. Блядь, ну почему это снова происходит?! *** — То есть, мне просто нельзя кончать, и я останусь парнем, ха-ха-ха, — Ойкава и сам слышит, как истерично звучит его голос. — Всего-то. Просто убрать из жизни еблю, или снова придётся ебаться с тобой! — Прости, — почему-то говорит Ушиджима, глядя на него так грустно, что Ойкаве становится даже немного не по себе. Ещё более не по себе, чем когда он узнал, что вместе со спермой из него выходят мужские гормоны, добытые таким трудом. — Ты-то за что извиняешься, балда? — вздыхает Ойкава и садится рядом с Ушивакой на футоне. — Не ты же это придумал. Ты тут такая же жертва обстоятельств. Даже ещё хуже. Это мне впору извиняться за то, что втягиваю тебя в это снова. Прости, Ушивака-чан. — Всё нормально. — Ничего не нормально. И если… если тебе совсем уже невмоготу, то уву-у-м. Ушивака явно не любитель разговоров и предпочитает сразу к делу. Этот поцелуй, пусть и такой страстный, видимо, из той же серии — чтобы не затягивать. А вообще, Ойкава восхищён. Это же надо так уметь переключаться и делать вещи, которые тебе не слишком по душе с таким рвением и так талантливо! Если бы Ойкава не знал наверняка, решил бы, что Ушиваке он даже нравится. А может, ему нравится Юко? На самом деле нравится, и он был бы не против, если бы Ойкава так ею и оставался? Да ну, бред. Такие, как Юко, не могут быть во вкусе Ушиваки. Просто чувак наконец абстрагировался и понял, что секс — это просто секс. Почему бы просто не трахнуть симпатичную девчонку, которая сама предлагает? Ойкава бы вот тоже не отказался. Да, он бы трахнул Ушиваку, если бы тот превратился в девушку и не запаривался бы вообще. Наоборот, есть некий кайф от мысли, что ты ебёшь своего соперника. — Ты в порядке? — разрывая свой сумасшедший поцелуй спрашивает Ушивака заботливым голосом. — Да, давай продолжать, — врёт Ойкава. Почему-то раньше ему такие мысли в голову не приходили. Он просто был одержим возвращением в своё тело и мало задумывался в принципе, но мысль, что Ушивака пользуется ситуацией, чтобы и здесь одержать над ним верх, горчит на языке. На языке, который был пару секунд назад во рту Ушиваки, и ему очень даже нравилось там находиться! — Нет, ты не в порядке, — заключает Ушивака. — Если ты не хочешь, то… — То что, Ушивака-чан? Ходи дальше с сиськами?! У Ушиваки становится вид побитой собачонки, и Ойкава слегка успокаивается. Не похож он на мудака, способного вынашивать такие планы. Не похож на Ойкаву, короче. — Мне жаль, что с тобой это случилось, — говорит вдруг Ушивака тихим низким голосом. — Жаль, что тебе приходится спать с человеком, который тебе не нравится. Мне изначально претила эта мысль, но я думал… ты производил такое впечатление, будто тебе всё равно, а потом стало казаться, что тебе почти нравится, и я… прости. — Нравилось… в смысле, не знаю… сам процесс, если отключить голову, то… Мне не было противно, ничего такого, скорее, даже любопытно. Просто сейчас почему-то сложно отключить голову, вот и всё. — Может… может, тогда поищем всё-таки доктора? Можно пойти в частную клинику, подписать договор о неразглашении, я заплачу. — Заплатишь, только бы не ебать меня? — смеётся Ойкава, с удивлением понимая, что смех этот сквозь слёзы. — Тоору, — произносит Ушивака потеряно, а затем берёт лицо Ойкавы в ладони и стирает слезинки большими пальцами. Чёрт, это мило. — Я сделаю всё, что захочешь, не плачь, пожалуйста. Мы что-нибудь придумаем. Я рядом, хорошо? Знаю, ты хотел бы, чтобы рядом был кто-то другой, но… Ойкаву заполняет какое-то ну очень странное чувство, и не зная, что с этим чувством делать, он целует Ушиваку, пытаясь вложить в этот поцелуй всю свою благодарность. И как он мог думать об этом человека так плохо? Ушивака же почти святой! Ушиджима-Ангел-Вакатоши. — Тоору… — Да, Вакатоши? — Ты снова меня путаешь, и я не знаю, что делать, секунду назад… — Полагайся на инстинкты, — шепчет Ойкава ему в губы. — Ты только что плакал! Как я могу… — С девочками такое случается. Нашло что-то… не знаю, ПМС. Не порть момент. Теперь я хочу, ясно? Но Ушиваке не ясно. Ойкаве вот тоже ни черта не ясно, но это точно из-за сисек! Ушивака прав, секунду назад Ойкава ненавидел саму мысль, что ему придётся вновь раздвигать перед ним ноги, а сейчас… Сейчас он и вправду хочет этого. И, кажется, придётся сказать об этом Ушиваке словами, придурку принципиальному, иначе они так и будут бесконечно извиняться друг перед другом до самого утра, теряя время. — Вакатоши-чан, Юко-чан очень хочет, чтобы ты её трахнул. — А что насчёт Ойкавы Тоору? — как обычно усложняет Ушивака. — Давай мы оставим немного гордости Ойкаве Тоору, окей? Он в отпуске. Сейчас его здесь нет. Есть только ты и Юко-чан. Тебе ведь нравится Юко-чан. — Нравится. — И ты ей нравишься. Поцелуй её. Меня. Поцелуй меня, Вакатоши. Ушивака целует. Нежно, исступлённо, почти с надрывом. А если он реально влюбится в эту дебильную Юко-чан? Боже, бедный Ушивака всего этого не заслужил, а Ойкава настоящее чудовище! Однако выбора у него нет. Во-первых, до отъезда осталось слишком мало времени, и упускать его из-за душевных терзаний, а уж тем более на поиски другой кандидатуры вместо Ушиваки, попросту нельзя. А во-вторых, Ушивака так его целует, что у Ойкавы просто не хватит сил остановиться! Потом… потом Ойкава как-нибудь его отблагодарит. Он не знает, как, но что-нибудь придумает. Однако сейчас никакого Ойкавы тут нет. Пусть Юко-чан спокойно наслаждается жизнью. *** Во второй раз Ойкава возвращает своё тело всего за сутки. — Возможно, эта дрянь всё-таки постепенно выветривается, — говорит он Ушиваке, пихающему рис в рисоварку. Они вернулись к нему в летний домик, потому что соседям в отеле не слишком нравился шум. В лицо им, конечно, никто ничего не сказал, но красноречивое постукивание в стену — вместо тысячи слов. Ойкаве, может, и могло бы стать стыдно, но, кажется, весь стыд Ушивака из него вытрахал. Стыд, честь и достоинство. Однако Юко-чан всё понравилось, но она явно озабоченная, и её мнение не стоит рассматривать как авторитетное. — У тебя есть верный способ проверить, — хмыкает Ушивака. — Воздержусь, — шипит Ойкава. Хотя сколько способно продлиться его воздержание, сказать сложно. Конечно, настоящие девушки не случались с ним ежедневно, но проблем с этим никогда не было. А если ему было лень заморачиваться, то собственная рука всегда рядом. В общем, Ойкава понятия не имеет, как дальше жить. Придётся, видимо, бегать — как Ушивака. — Чем хочешь сегодня заняться? — спрашивает Ойкава, проигнорировав скептицизм в красивых глазах Ушиваки. Стоп, что? Красивых? Это он сейчас подумал?! Или отголоски Юко-чан? Конечно, её, самому Ойкаве совершенно плевать и на глаза Ушиваки, и на его точёный профиль, и на его острые скулы и… Точёный профиль? Острые скулы? Откуда Ойкава вообще такие слова-то знает? Точёный. Гадость какая! — Логично было бы сходить на море, — говорит Ушиджима. — В конце концов, это последняя возможность. — Да, давай на море. Или… или ты хочешь один? Если что… — Я не против твоей компании. Если ты сам не против. — Окей… тогда… поедим и пойдём? — Ага. В этот раз на пляже полно народу, но они находят свободное место, и Ушиджима даже арендует зонтик. — Эм… намажешь мне спину? — спрашивает Ойкава, помявшись. В любой другой день он обратился бы с этим к самым симпатичным девушкам на пляже и помимо защиты от солнца получил бы ещё и свидание на вечер, но сейчас ему такие свидания противопоказаны. Поэтому остаётся лишь Ушивака, хотя его руки — это, конечно, нечто. И где он научился так профессионально разминать плечи? — Хочешь мороженку? — спрашивает Ойкава, разомлев от массажа. — Хорошо, сейчас схожу. — Да я сам схожу, мы же не на свидании… Ой, будто в тот раз они на нём были! У Ушиваки такое лицо, будто он думает о том же самом. — Э-э-м, я имею в виду, что… в прошлый раз ходил ты, теперь моя очередь… Эм… какое тебе купить? — На твой вкус, — хрипло отзывается Ушивака. — Окей. В конечном итоге Ойкава покупает ему точно такое же мороженое, какое Ушивака покупал себе в прошлый раз. И себе такое же, оно было вкусным. Когда он возвращается обратно, то обнаруживает, что вокруг Ушиджимы крутятся какие-то тёлки. Они ничего такого не делают, даже не разговаривают с ним, но явно заинтересованы. Юко-чан кипит от злости. — Нравится? — спрашивает он, плюхаясь рядом с Ушивакой и пихая ему мороженое в руки. — Да. — Да?! — Люблю этот вкус. А что не так? — Я про неё, — кивает Ойкава в сторону девушки, которая ковыряется в своей сумочке слишком уж нарочито оттопырив задницу. Ушиджима непонимающе хлопает своими длинными ресницами. — А тебе? — произносит он тихо. — Да какая разница, всё равно не светит. В смысле, светит, конечно, но нельзя, — бурчит Ойкава, вгрызаясь в мороженое. — А вот тебе светит, если захочешь. Она явно запала. — П-правда? — Правда, почему ты так удивлён? Ты что, реально не понимаешь, как горячо выглядишь? Твой пресс можно выставлять в музее как эталон прессов. — Ты так думаешь? — Ты реально не в курсе, офиге-е-еть, — тянет Ойкава. — А чего тогда ходишь вечно с таким лицом, будто все должны падать перед тобой на колени? — У меня такое лицо?! Ну, сейчас не такое. Сейчас он выглядит растерянным, смущённым и жутко милым. И глаза эти с ресницами. Нет, логично, конечно, что у Ушиваки есть глаза. И ресницы на них, просто… — Надо остыть, — говорит Ойкава, запихивая остатки мороженого в рот. — А то офень фарко. Бр-р-р, теперь холодно! Давай наперегонки. Спорим, я доплыву до того буйка быстрее?