Добро пожаловать отсюда, Юко-чан

Ойкава опасливо заглядывает в зеркало, но там всё ещё он сам и никакой Юко-чан. Для верности проводит рукой по груди и с облегчением вздыхает — всё ещё плоская. Полчаса назад он не удержался и подрочил, но ничего не случилось. Неужели всё действительно закончилось? На радостях Ойкава хватает телефон и уже почти находит контакт Ушиваки, чтобы поделиться новостями, а потом передумывает. Когда несколько дней назад они прощались во второй раз уже перед возвращением в Мияги, Ушивака сказал, мол, если что — звони. Однако можно ли считать исцеление за «если что»? Вряд ли Ушиваке есть теперь до него дело, когда снова начались школа и тренировки. Ойкаве вот до него дела нет. Разве что в контексте предстоящих игр. Сейчас стоит подумать именно об этом. И об учёбе — в конце концов, впереди экзамены, весенний турнир и новая жизнь. И если уж проблема наконец решена, стоит поставить точку, перевернуть страницу их позорной истории и сосредоточиться на важном. «Тебя долго ждать, Дуракава?», — всплывает сообщение от Ива-чана. Ой, точно. Они же договорились встретиться и прогуляться, пока учителя ещё не успели завалить их домашками. А вот если бы Ойкаве не повезло и Юко-чан вернулась? Как бы он объяснял это Ива-чану? И о чём только думал? Впрочем, ни о чём он не думал. Никто бы не смог думать после нескольких дней вынужденного целибата. Зато теперь с этим покончено, а завтра вообще выходной! Можно будет запереться в комнате и наверстать упущенное! Или даже позвонить какой-нибудь поклоннице и наверстать упущенное с ней! В общем, загадывать смысла нет. Решит по настроению. Ива-чан встречает Ойкаву привычно смурным лицом и с ходу начинает болтать про Кагеяму и Хинату, рассказывает про какой-то тренировочный лагерь в Токио — видел фотки в Инстаграме. — Боюсь, они стали ещё сильнее и… ты вообще слушаешь меня, идиотина? Что ты там такого делал в своей Ниигате, что теперь вечно витаешь в облаках? Влюбился, что ли? — Не смеши, Ива-чан. Ойкава-сан не может позволить себе влюбиться. Он для этого слишком великодушен. — Ну, это правильно, а то мне заранее жалко жертву твоей любви. — Эй, я не это имел в виду! А то, что желающих много, а Ойкава-сан один. Как я могу отдать предпочтение кому-то одному? — Какой же ты придурок, — вздыхает Ива-чан. — Но я рад, что ты отдохнул. Однако пора брать себя в руки и наверстывать. В конце следующей недели тренировочный матч с Шираторизавой. — Чего это они снизошли до нас? — удивляется Ойкава — Без понятия, но они даже сами приедут. Это правда странно, но отличная возможность. Значит, уже скоро они снова увидятся с Ушивакой. Ойкава не знает, что чувствует по этому поводу. Юко-чан была бы, наверное, счастлива, но хорошо, что она уничтожена. Осталось только уничтожить Ушиваку на площадке и желательно по-настоящему, а не как в прошлый раз, только на словах. Иногда Ойкаве, конечно, стоит поменьше разбрасываться пафосными речами. В целом вечер проходит привычно. Они с Ива-чаном встречаются в кафе с Ханамаки и Мацукавой, Ойкава флиртует с официантками, сохраняет номер самой симпатичной и с чувством выполненного долга возвращается домой. Перед сном он уединяется с правой рукой — чисто чтобы лучше спалось, и его действительно мгновенно вырубает едва ли не с рукой в трусах, а утром Ойкава просыпается с головной болью и огромными сиськами. — Да блядь, — стонет он, пялясь в зеркало. — Как хоть так… Видимо, та херня так до конца и не выветрилась. Зато теперь Ойкава может успеть подрочить хотя бы пару раз, прежде чем снова стать девушкой. Хоть какие-то изменения в лучшую сторону. Вот и пришло время «если что». Интересно, Ушивака не пошлёт его теперь на хрен? Фигурально, в смысле. Буквально именно это Ойкаве и нужно, но… вдруг его доброта распространяется только на каникулярный период? Вот же, блядь! Родители! Родители дома! Как Ойкаве выйти из комнаты и не спалиться? Объяснить, как у них вместо сына появилась вторая дочь, он точно не сможет! В теории можно вылезти из окна — второй этаж это не так уж и сложно, а потом соврать, что якобы ушёл пораньше на пробежку с Ива-чаном и не хотел никого будить. Главное, не ёбнуться и не сломать себе что-нибудь важное. Не то чтобы у Ойкавы было что-то неважное, хотя, наверное, голову можно. Всё равно он ею редко пользуется! Это надо было так накосячить! Обрадовался раньше времени, идиот! А Юко-чан оказалась живучей. Сучка. Кое-как натянув лифчик, который был засунут в дальний угол шкафа, Ойкава набирает Ушиваке сообщение, но тот не в сети. Вот где его носит, когда так нужен? В любом случае, дома оставаться в таком виде нельзя. Мама, конечно, не имеет привычки вламываться в комнату без стука, но всё равно отсиживаться вечно и не спалиться не выйдет. Напялив на себя шорты и кофточку Юко-чан, Ойкава кое-как вылезает из окна собственной комнаты, почти не пострадав. Только коленку чуть ободрал и ладонь. Уже оказавшись на земле, он вспоминает, что не взял с собой своей нормальной одежды, которая будет нужна после того, как он… потрахается с Ушивакой снова. Если тот, конечно, удосужится ответить. Отойдя от дома подальше, Ойкава не выдерживает и звонит Ушиваке несколько раз подряд, пока тот, наконец, не вынимает беруши из ушей — или что там ему мешало ответить сразу? — Ойкава? — Почти. — Опять? — Снова. — Ты продержался дольше, чем я думал. — Сочувствую, что твоя ставка не сыграла. Ойкава прикусывает губу, напоминая себе, что следует сбавить обороты. Ушивака не виноват, он вообще его единственное спасение сейчас. Стоит общаться как-то помягче, они не на площадке. — Ты занят? — откашлявшись, спрашивает Ойкава, пытаясь добавить в голос чуть больше сладости. — Вообще, да, но… тебе, как я понимаю срочно, так что постараюсь разрулить. Только… где мы встретимся? — Не знаю, — вздыхает Ойкава. — Давай для начала в каком-нибудь ТЦ, я жутко хочу жрать, а там подумаем. — Ладно. Скинь адрес. — Угу и это… Уши… Вакатоши. Захвати какую-нибудь одежду. Мужскую. Только не свою клубную, потому что если меня кто-то в ней увидит, я не смогу это объяснить. — Понял. Хорошо. До встречи. Ойкава снова вздыхает и идёт на остановку. Что ж, Ушивака расстроенным не звучал. Юко-чан вон тоже, кажется, рада встрече. Один он тут мучается. За что ему всё это?! *** Трахаться на пожарной лестнице торгового центра Ойкава не позволял себе даже будучи парнем, опасаясь, что такое может навредить его репутации. И вот, здравствуйте. Пока Ушивака в него вдалбливается сзади, задрав на нём кофту вместе с лифчиком, Ойкава утешает себя, что ситуация у него безотлагательная и искать более безопасное место не было времени. Да и Юко эта дебильная потекла почти сразу после хриплого привета Ушиваки. — Постарайся потише, — шепчет Ушивака в ухо, сжимая пальцами сосок. И как после такого можно потише? Ойкава бы с удовольствием измерил его децибелы, если бы они сейчас поменялись местами и это он бы трахал Ушиваку как последнюю шлюшку в каком-то грязном закоулке. Мысль о том, как он трахает Ушиваку в каком угодно закоулке наполняет Ойкаву жаром от головы до пяток. Ещё немного, и у него там всё внизу закипит. — Всё хорошо? — спрашивает Ушивака, предварительно облизав Ойкаве шею. — Ты сегодня на удивление молчаливый. — Ты сам сказал быть тише, — кое-как собирает слова в предложение Ойкава. — Да, но я всегда тебе это говорю, а послушался ты только сегодня. — Занимайся делом, Ушивака-чан. — Мне нравится, когда ты называешь меня Вакатоши. Ойкава и так это знает, давно заметил, что у Ушиваки какой-то ненормальный фетиш на собственное имя. Однако настроение у него сегодня излишне сучье, поэтому Ойкава ухмыляется и говорит: — Сначала заслужи. Ушивака рычит что-то невнятное и резко вынимает из Ойкавы член. Ойкава не успевает даже подумать, что это совсем не похоже на «заслужить», потому что Ушивака разворачивает его к себе лицом, пугающе оперативно вынимает правую ногу Ойкавы из болтающихся на лодыжках шорт и закидывает её себе на талию. А потом впивается в губы жадным поцелуем, от которого у Ойкавы начинают мелькать звёздочки перед глазами и неметь ноги. Хорошо, что Ушивака крепко его держит, да и перила сзади вроде крепкие. Когда Ушивака снова оказывается внутри, Ойкава издаёт какой-то жалкий стон, и всех его сил хватает лишь на то, чтобы повиснуть у Ушиваки на шее и время от времени тыкаться в неё губами. Какой же он всё-таки горячий. И фигурально, и буквально. Ойкава чувствует жар под пальцами, когда сжимает огромные плечи Ушиваки. Чувствует жар у себя между ног, когда Ушивака особенно глубоко в него входит. Чувствует, что ещё совсем чуть-чуть, и он сам превратится в пепел, потому что это всё невыносимо. Невыносимо хорошо. Когда Ойкава кончает, «Вакатоши» соскальзывает с его губ само собою. «Вакатоши» и ещё пару проклятий, что, в общем-то, почти синонимы. Были, во всяком случае, синонимами совсем недавно. — Видимо, заслужил? — спрашивает Ушивака своим отвратительно сексуальным голосом, едва отдышавшись. Они так и не разлепились, поэтому Ойкава чувствует, как запалошно бьётся сердце у Ушиваки в груди. Или это его собственное — не разобрать. — Нужно всё-таки найти какое-то другое место, — говорит Ойкава, заставляя себя оторвать взгляд от ушиваковских губ, которые нестерпимо хочется поцеловать, но ведь после секса в этом нет смысла. Зачем им целоваться просто так? — Вообще, тут есть неподалёку отель. Я погуглил, пока ехал. — И какого хрена мы тогда пошли трахаться на лестницу, фетишист ёбаный?! — Ты сам предложил… — Да какая разница, кто что предложил! Всё, пусти. Давай одеваться и сваливать отсюда, пока никто не пришёл. Ушивака размыкает объятия. Юко-чан это не нравится. *** — Как думаешь, Ива-чан ничего не понял? — спрашивает Ойкава, прикидывая, как посимпатичнее подвернуть штаны Ушиваки. Вот вроде и не такая у них большая разница в росте, а шмотки его всё равно заметно велики, но это лучше, чем прикид Юко-чан. — Он был далеко от нас, как он мог понять? — отвечает Ушивака, лениво потянувшись. — Не знаю, он так пялился. Какого хрена вообще он попёрся в этот район! — Я думал, у вас нет друг от друга тайн. Ты же… ты же сам хотел, чтобы это был он, а не я. — Не неси чуши. Я никогда не хотел, чтобы Ива-чан меня трахнул. Это даже звучит отвратительно. И последнее, что я расскажу ему в жизни… ему или кому бы то ни было, что сплю с тобой. Ушиджима привычно молчит, а выражения его лица Ойкава не видит, потому что продолжает сражение со штанами. Встреча с Ива-чаном, пока они шли к отелю, сильно испортила его и так не слишком хорошее настроение. Конечно, Ушивака прав. Они были на другой стороне дороги, но всё равно Ойкава не может перестать паниковать, даже после нескольких раундов потрясного секса. — В общем, если что, ты был со своей девушкой Юко, — говорит Ойкава, окончательно одевшись. — Вряд ли он будет у меня спрашивать. Мы ведь не общаемся. — Да, но мало ли… тем более, вы же скоро должны нагрянуть в Сейджо. С какого перепугу, кстати? — Я попросил тренера. — Чего?! Зачем это? — Хотел, чтобы наши первогодки посмотрели на тебя ещё раз и поучились. Ну и ещё раз порадовались, что выбрали лучшую школу и лучшую команду. Ойкава показывает ему средний палец. — Спасибо, что напомнил, какой ты на самом деле мудак. А то я… А то я что? Разомлел, пока ты меня ебал? — …а то я чуть об этом не забыл, — добавляет Ойкава поспешно, разозлившись ещё сильнее. — Всё, пока. Вещи верну потом… после игры, например. Тебе же не срочно? — Не срочно. Ойкава выходит из номера, запоздало соображая, что даже не поблагодарил Ушиваку за помощь. Не просто не поблагодарил, а ещё и наехал на него. А нечего было свою Шираторизаву придурошную вспоминать! Ноги Ойкавы там не будет. Не придумали ещё такой вселенной, где он окажется там по собственной воле, в здравом уме и твёрдой памяти. А спасибо он, пожалуй, скинет Ушиваке попозже. Сообщением. Когда остынет. И денег за отель. Вот чёрт, Ойкава ему даже за прошлый раз ещё ничего не вернул! Совсем из головы вылетело. В следующий раз надо будет… Так, стоп. Не будет никакого следующего раза. Ойкаве просто нужно держать руки при себе, и не придётся всё это повторять. Да, будет тяжело, но он же спортсмен. Выдержка — это его конёк, правильно же? Правильно. Он справится.