Цена каждой смерти

      Джорах Блэкторн вышел из «Кровавого Крюка» прямо в густой, как молоко, туман Чёрных Болот. Дверь за спиной хлопнула, отрезав тёплый свет и пьяный гул таверны. Он остановился на крыльце, вдохнул сырой воздух, пахнущий гнилью и дымом, и неторопливо зашагал по узким улочкам к восточным воротам.       Сапоги с металлическими вставками чавкали по грязи. Он насвистывал себе под нос пошлую походную песенку — первую строчку, дальше не помнил, да и не важно.       По дороге кивнул знакомому стражнику:       — Эй, Борода, спорим на серебряк — сегодня кто-то из ваших точно обосрётся от болотного воя?       Стражник выругался и махнул рукой. Джорах хохотнул и пошёл дальше.       У восточных ворот, рядом с тремя гружёными повозками, горел небольшой костёр. Возчики — двое угрюмых мужиков и один совсем молодой парнишка — грелись, лениво перебрасываясь словами. Джорах кивнул им, как старым знакомым, и устроился на перевёрнутом ящике.       — Соль и тряпки, — протянул он, доставая меч и начиная осматривать клинок при свете костра. — Серьёзно? Я-то думал, хоть контрабанда.       Он точил меч маленьким оселком — движения уверенные, привычные, почти машинальные. Проверил метательные кинжалы на поясе, подтянул ремни доспеха. И всё это время не умолкал: травил байки, подкалывал возчиков, пока те не начали ржать сквозь сонную усталость.       Когда один из них достал потрёпанные кости, Джорах оживился.       — О, вот это дело.       Он высыпал свои на ладонь, и игра закрутилась. Две партии он выиграл, одну проиграл, но смеялся так заразительно, что даже угрюмый старший возчик в итоге хлопнул его по плечу и сунул флягу с дешёвым самогоном.       Ближе к третьему часу, когда костёр прогорел до углей, а туман стал совсем густым, Джорах отошёл в сторону. Прислонился спиной к колесу повозки и затих. Впервые за вечер.       Он смотрел в серую стену тумана и молча крутил в пальцах край алого шарфа. В глазах — тех самых хитрых, «лисьих» — на миг мелькнуло что-то, чему он сам не смог бы подобрать названия. Не грусть. Не усталость. Просто тень.       Длилось это несколько секунд. Он тряхнул головой, отгоняя ненужное, и снова засвистел — тихо, себе под нос.       Когда небо над болотами начало едва заметно светлеть, у восточных ворот уже собирались остальные. Повозки скрипели, лошади фыркали, стража открывала створки. Джорах стоял у крайней повозки, закинув меч за спину. Дерзкая ухмылка вернулась на лицо, в кошельке позвякивали свежие монеты.       Он ждал.       И когда в проёме ворот показалась знакомая фигура — прямая спина, иссиня-чёрные волосы, холодный взгляд, — он поймал себя на том, что ухмылка стала чуть шире, чем он планировал.

***

Той же ночью Лиснесс       Лиснесс поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж «Кровавого Крюка», не оглядываясь. Дверь своей комнаты она закрыла плотно, почти со щелчком, отрезав гул таверны внизу.       Каморка была сырой и тесной: узкая койка, стол с одной свечой, окно, затянутое бычьим пузырём, через которое едва пробивался туман. Она сбросила плащ на спинку стула, села и первым делом вытащила из походного планшета потрёпанный кожаный дневник. Перо и чернила легли на стол привычно, как оружие.       Четыре часа она провела так, как всегда перед выходом.       Сначала — снаряжение. Лиснесс разложила всё на койке: короткий меч в ножнах, кинжал для левой руки, запасные верёвки, карту маршрута, которую она уже трижды перечертила, маленький запас сушёного мяса и трав. Каждую пряжку, каждую строчку на ремнях она проверила пальцами, поправила, где чуть ослабло. Руки двигались быстро, точно, почти механически. Шрамы на предплечьях и кистях — тонкие, старые — поблёскивали в свете свечи.       Она поймала себя на том, что снова думает о Тирене. Слишком зелёный. В первом же серьёзном тумане может растеряться. Кошка с ним ушла — хорошо, хоть присмотрит. Хальг надёжен, но если опять начнёт ныть про пальцы…       А этот новый. Рыжий болтун.       Она чуть скривила губы, вспомнив его ухмылку и это его «интереснее соли». Раздражение кольнуло остро. Слишком много слов, слишком мало дела. Но взгляд у него был цепкий, движения уверенные. Полезен будет, если не доведёт кого-нибудь до того, что его прирежут на марше.       Она записала в дневник короткие заметки: «Караван Гренна. 3 повозки. Отряд: Хальг, Тирен, Кошка, Блэкторн. Маршрут проверен. Время — 4 часа до выхода».       Потом просто сидела, вертя в руках перо. Мысли вернулись к проклятию — как всегда в тишине. Пять смертей. Пять серебристых нитей на груди и ключицах под рубахой. Она сжала челюсти и заставила себя встать.       В последние полчаса Лиснесс достала из внутреннего кармана пять маленьких кожаных мешочков, уже заранее приготовленных. В каждый отсчитала ровно двенадцать серебряных монет — тяжёлых, с клеймом баронства Велдмар. Звон металла был приглушённым, деловым. Она завязала каждый шнурком туго, как узел на верёвке в руинах.       Когда небо над болотами начало светлеть, она спустилась вниз, вышла из таверны и направилась к восточным воротам. Туман всё ещё висел густой, но уже редел. Повозки стояли на месте. Возчики возились с упряжью. Хальг, Тирен и Кошка уже были там.       Джорах Блэкторн стоял у крайней повозки, закинув меч за спину. Дерзкая ухмылка на лице, алый шарф на шее, в кошельке позвякивали свежие монеты. Он ждал.       Лиснесс подошла молча и вытащила первый мешочек.       — Хальг, — сказала она ровным голосом и протянула плату.       Орк-полукровка хмыкнул, взял и кивнул.       — Тирен.       Лучник принял свой мешочек с нервной улыбкой.       — Кошка.       Воровка подхватила свой, подмигнув.       Последний мешочек она не протянула. Она просто подкинула его в воздух — точно, с лёгким щелчком, — прямо в сторону Джораха. Монеты внутри звякнули. Мешочек полетел по короткой дуге, требуя, чтобы он поймал его на лету.       — Блэкторн, — произнесла она тем же холодным, деловым тоном, без улыбки, без лишних слов.       Её глаза цвета тёмного мёда встретились с его взглядом ровно на секунду — достаточно, чтобы он понял: это не случайность.       Она сразу отвернулась к повозкам, поправляя упряжь на ближайшей лошади.       Джорах поймал мешочек одной рукой — легко, даже не глядя, будто ждал именно этого. Взвесил на ладони. Монеты внутри отозвались приглушённым звоном.       Он не сразу убрал его в кошель. Сначала покрутил в пальцах, словно раздумывая над чем-то, потом перевёл взгляд на Лиснесс — но она уже стояла к нему спиной.       Ухмылка стала шире.       — Значит, Блэкторн, — протянул он негромко, но так, чтобы она услышала. — Уже не «эй ты». Прогресс.       Он сунул мешочек в кошель на поясе и закинул меч за спину.       — Ладно, командирша. Двенадцать серебра — уже неплохой повод помолчать. Минут пять.       — Все получили, — сказала Лиснесс, не оборачиваясь. — Выходим через четверть часа. Без задержек.       Хальг тихо заржал себе под нос. Кошка приподняла бровь. Тирен только моргнул.       Караван тронулся ровно через указанное время. Повозки скрипнули, лошади фыркнули, и небольшой отряд двинулся по разбитой дороге, уходящей от восточных ворот Вейргарда в сторону лесов.       Туман ещё висел низко над землёй, цепляясь за колёса и сапоги, но небо уже светлело — серое, тяжёлое, каким оно всегда бывало в Проклятых Королевствах. Возчики шли пешком рядом с повозками. Хальг занял место впереди, Тирен с Кошкой прикрывали правый фланг. Лиснесс шагала чуть позади первой повозки, держа руку на рукояти меча.       Дорога нырнула в лес — густой, сырой, с чёрными стволами, обвитыми мхом. Воздух стал тяжелее. Запах гнили и мокрой земли усилился. Караван шёл медленно, повозки покачивались на корнях. Где-то слева далеко завыла болотная тварь. Над головами каркнули вороны.       Лиснесс большую часть пути молчала, в отличие от Джораха, что то и дело болтал без умолку, рассказывая байки возничим.       В голове она уже прикидывала возможные варианты — где лучше сделать первый привал, где могут появиться следы дезертиров и как быстро отряд сможет перестроиться, если что-то пойдёт не так.       Болтовню Блэкторна она пропускала мимо ушей, словно шум ветра в кронах.       Ровно до того момента, когда Хальг, не выдержав, обернулся и буркнул ей через плечо:       — Лис, ты серьёзно собираешься терпеть это всю дорогу? Он уже третий час языком мелет, как будто мы на ярмарке.       Лиснесс даже не замедлила шаг. Голос её прозвучал ровно, спокойно, почти скучающе:       — Ты словно первый раз в отряде с кем-то болтающим без умолку.       Она сделала паузу, будто собиралась на этом закончить, но добавила всё тем же ровным тоном, не повышая голоса:       — Мальчишке хочется поболтать — пусть болтает, пока может.       Поддёвка повисла в воздухе, лёгкая, но точная. Не крик, не приказ — просто холодное замечание, брошенное в пространство, но явно в сторону Джораха.       Хальг громко заржал, хлопнув себя по бедру.       — Ха! Слышал, рыжий? «Мальчишка». Лис тебя только что в короткие штанишки засунула.       Кошка фыркнула, пряча ухмылку. Тирен нервно хихикнул, не решаясь посмотреть в сторону нового наёмника.       Джорах, шагавший у второй повозки, на миг замолчал — ровно на секунду. Потом ухмылка его стала шире, и он слегка ускорил шаг, чтобы оказаться ближе к Лиснесс.       — «Мальчишка»? — протянул он с ленивым удовольствием. — Я-то думал, ты меня уже оценила по достоинству, командирша. А ты, оказывается, просто решила представить меня молодым и горячим. Мило. Очень мило.       Он выдержал паузу и добавил, чуть понизив голос:       — Только учти: если я «мальчишка», то ты, выходит, та самая строгая наставница, которая учит жизни. Не боишься, что я начну называть тебя «мамочкой»?       Он подмигнул — чистый, дерзкий троллинг, без намёка на что-то большее, — и перешёл на другую сторону повозки, насвистывая что-то непристойное, только чуть громче. Хальгу он бросил через плечо:       — А ты, старый нытик, лучше следи за дорогой, а не за моим языком.       Хальг сплюнул и буркнул что-то про «ублюдка рыжего», но в голосе уже сквозило веселье.       Лиснесс ответила ровно, не повышая голоса и не замедляя шага:       — Оценивать по достоинству нужно за дело. А ты пока просто болтаешь.       На его предложение называть её «мамочкой» она лишь сдержанно улыбнулась уголками губ — коротко, почти незаметно, будто отметила про себя, но вслух ничего не добавила.             Просто запомнила. Очень хорошо запомнила.       Потом поправила плащ на плечах и чуть ускорила шаг, обгоняя первую повозку, чтобы оказаться впереди.       Хальг громко заржал.       — Ха! Слышал, рыжий? «Просто болтаешь». Лис тебя только что в один ряд с Тиреном поставила. Теперь ты официально «мальчишка с языком». — Он обернулся и подмигнул Лиснесс. — Молодец, командирша. Давно пора было ему хвост прижать.       Кошка фыркнула, пряча ухмылку за ладонью, и толкнула Тирена локтем.       — Ставлю серебряк, что он теперь до вечера не заткнётся. Лис, ты его только раззадорила.       Тирен нервно хихикнул, но промолчал, крепче сжимая лук.       Джорах, шагавший у второй повозки, на миг приподнял бровь. Ухмылка стала шире. Он легко догнал Лиснесс, подстраиваясь под её ускоренный шаг.       — «За дело»? — протянул он с ленивым удовольствием. — Значит, мне теперь нужно доказывать, что я не просто красивая морда с языком? Ладно. Запомнил.       Он выдержал паузу и добавил, чуть понизив голос:       — Только учти, Лис: когда я наконец сделаю что-то «по делу», ты уже не сможешь назвать меня мальчишкой. А насчёт твоей улыбки… я её тоже запомнил.       Он отстал на полшага, насвистывая что-то себе под нос — тихо, будто давая ей пространство. Но взгляд оставался цепким. Он уже прикидывал, как именно расшатать её дальше.       Лес вокруг стал ещё гуще. Дорога сузилась, корни выпирали из-под земли, как кости.       Возчики начали тихо ругаться, когда одна из повозок в очередной раз застряла в яме.       Где-то впереди, метрах в ста, раздался короткий, приглушённый треск веток — не ветер. Словно кто-то большой осторожно шагнул и замер.       Хальг сразу поднял руку, останавливая караван, и потянул меч из ножен.       — Тихо, — буркнул он. — Лис, слышишь? Слева. Не волк… слишком тяжёлый.       Воздух потяжелел. Вороны над головой каркнули и сорвались с веток. До первого привала оставалось ещё около двух часов, но лес уже начал показывать зубы.       Лиснесс резко остановилась. Повозки скрипнули, лошади нервно фыркнули и затоптались на месте.       Её взгляд потяжелел, стал холодным и предельно сосредоточенным — тем самым, который всегда появлялся перед настоящей опасностью. Она медленно вытащила меч из ножен. Клинок вышел с тихим, почти ласковым металлическим шорохом.       Хальг уже стоял впереди с обнажённым мечом. Шрам на его лице побелел от напряжения.       — Слева, — тихо буркнул он.       Кошка и Тирен мгновенно сместились: воровка присела за стволом поваленного дерева с ножом в каждой руке, лучник натянул тетиву, но стрелу пока придержал. Возчики прижались к бортам повозок. Один из них тихо выругался и схватился за топор.       Джорах перестал насвистывать.       — О, наконец-то, — протянул он негромко, но с явным удовольствием. — А я уж думал, эта прогулка обойдётся без единого интересного момента.       Из густых зарослей слева, метрах в двадцати, раздался новый треск — теперь уже открытый, без попыток скрыться. Из тумана и мокрых веток вышли трое.       Не звери. Люди.       Дезертиры в потрёпанных баронских табардах с обрезанными рукавами. Грязные лица, глаза, в которых не осталось ничего, кроме голода и злобы. Первый — здоровый, с топором на плече и свежим шрамом через губу. Второй — тощий, с уже взведённым арбалетом. Третий, самый молодой, держал короткий меч и нервно облизывал пересохшие губы.       Здоровяк сплюнул в сторону каравана и оскалился.       — Караван Гренна? Мы вас ещё с утра пасём. Соль, ткани… и пять наёмников. Маловато для такого груза. — Он кивнул на Лиснесс. — Отдайте половину товара и кошельки — уйдёте живыми. Или мы возьмём всё, а вас оставим воронью, ну или почти воронью... Выбирай быстро, красотка.       Арбалетчик держал Хальга на прицеле. Молодой нервно переминался — было видно, что он готов либо ударить первым, либо побежать.       Воздух в лесу стал густым, как перед грозой. Хальг рыкнул и шагнул вперёд, поднимая меч.       — Лис, твоё слово. Режем или торгуемся?       Джорах не стал ждать ответа. Он увидел, как палец арбалетчика лёг на спусковой крючок, как переменилось выражение его лица — и выхватил метательный кинжал из-за пояса. Одно плавное, короткое движение — клинок вошёл дезертиру точно в горло.       Арбалетчик хрипнул. Тело дёрнулось, палец рефлекторно сжался. Болт сорвался с ложа и ушёл в сторону — свистнул над плечом Хальга и впился в борт крайней повозки с глухим стуком. Один из возчиков вскрикнул, пригибаясь.       Арбалетчик рухнул на колени, хватаясь за горло. Кровь толчками хлестала сквозь пальцы, заливая табард и землю. Джорах уже выхватывал меч — он знал, что этот готов, и переключился на следующего.       — Режем, — скомандовала Лиснесс ледяным тоном, уже бросаясь вперёд.       Плащ взметнулся за спиной, как чёрное крыло. Здоровяк с топором только успел оскалиться и вскинуть оружие — но Лиснесс уже была рядом. Она ушла в низкий, быстрый выпад, целясь под рёбра, туда, где табард был тоньше всего. Клинок вошёл точно, пробивая кожу, мышцы, хрустнув о кость.       Дезертир взревел, брызнув кровью, и замахнулся топором, но Лиснесс уже выдернула меч и ушла в сторону — резко, низко, пропуская тяжёлое лезвие над плечом. Горячая кровь хлестнула ей на плащ и предплечье, оставив тёмные пятна на светлой коже.       В тот же миг в бой ворвался Хальг. Орк-полукровка налетел на раненого здоровяка сбоку, принимая следующий удар топора на свой клинок. Сталь лязгнула, высекая искры. Хальг отшвырнул дезертира плечом, заставляя того пошатнуться, и тут же рубанул наискось — по ноге, чуть выше колена, туда, где кожаные штаны не прикрывали плоть.       Клинок рассёк мышцу до кости. Здоровяк взвыл, нога подломилась, и он рухнул на землю, выронив топор. Кровь из распоротого бока и свежей раны на ноге хлестала в грязь, смешиваясь в тёмную лужу.       — Добивать? — рыкнул Хальг, нависая над ним с окровавленным мечом.       — Позже, — бросила Лиснесс, уже разворачиваясь к остальным.       Джорах тем временем уже занимался молодым дезертиром. Он шагнул к нему, и привычная кривая ухмылка стала шире.       Тот попятился. Короткий клинок в его руках ходил ходуном — парень явно не знал, с какой стороны за него браться. Он переводил взгляд с Джораха на лес, словно прикидывая, успеет ли добежать до деревьев.       Джорах качнул мечом, разминая запястье.       — Извини, парень. Ничего личного.       Кошка метнулась вбок, как тень, и всадила два ножа в спину молодому дезертиру, пока тот пытался отбиться от Джораха. Парень вскрикнул, выгнулся. Джорах шагнул ближе и добил его точным уколом под ключицу. Кровь брызнула на доспех и шарф.       — Два из трёх, — бросил он через плечо. — Неплохо для «просто болтуна», а, Лис?       Лес замер. Только тяжёлое дыхание и запах свежей крови. Возчики прижались к повозкам, один тихо блевал в кусты.       Лиснесс, не убирая меч в ножны, прошагала к раненому здоровяку. Тот ещё пытался подняться, хрипя и держась за распоротый бок. Кровь уже натекла целую лужу в грязи — пузырилась, смешиваясь с землёй.       Она пнула его сапогом по голени. Хруст кости был отчётливым, как треск сухой ветки.             Дезертир взвыл, тело дёрнулось.       Лиснесс присела, схватила его за грязные, слипшиеся от пота волосы и резко рванула голову вверх, заставляя смотреть прямо на себя. Её глаза были холодными, безжалостными.       — Сколько вас ещё? — произнесла она очень тихо, почти шёпотом. — Говори, пока я не захотела продлить твои страдания.       Здоровяк захрипел. Изо рта потекла розовая от крови слюна. Шрам на губе разошёлся заново, свежая кровь стекала по подбородку. Он попытался вырваться, но пальцы Лиснесс только сильнее впились в волосы.       — С-с-семь… — выдавил он. — Семь… в лагере у Старой Гати… в полмили… ждут сигнала… Он закашлялся. Сгусток крови выплеснулся ей на сапог.       — Не убивай… пожалуйста… я всё скажу…       Хальг стоял рядом, тяжело дыша, с окровавленным мечом.       — Семь — это уже серьёзно. Лис, добить или оставить?       Кошка вытерла ножи о табард мёртвого дезертира под ногами и прищурилась.       — Если там лагерь, лучше не тянуть. Могут услышать шум.       Тирен молча стоял в стороне и держал лук наготове, даже не воспользовавшись. Руки у него дрожали.       Джорах стоял чуть в стороне. Он посмотрел на Лиснесс, держащую дезертира за волосы, и ухмылка его стала чуть другой — не насмешливой, а оценивающей.       — А ты, оказывается, не только болтаешь, — протянул он. — Сразу к делу. Мне нравится. Он выдернул меч из земли и лениво повёл плечом.       — Семь рыл в полмилумиле. Что скажешь, командирша? Добиваем или пусть ещё попоёт?       Лиснесс едва заметно скривила губы — беззвучно выругалась, просто шевельнула ими и сморщила нос, будто проглотила что-то кислое. Она разжала пальцы. Голова дезертира тяжело стукнулась о землю.       Она встала, не глядя на него больше ни секунды, и вытерла клинок о край уже залитого кровью плаща. Движение резкое, раздражённое — словно она злилась не на врага, а на себя за то, что пришлось пачкаться.       — Блэкторн, — произнесла она ровным, холодным голосом, достаточно громко, чтобы слышали все. — Ещё раз дёрнешься без команды — вычту из твоей доли стоимость нервов возчика, в чью повозку ты чуть не загнал болт. В бою слушаешь меня. Не себя. Ясно?       Она не ждала ответа. Уже отвернулась.       А ведь сработал, — мелькнуло где-то на краю сознания, неприятно царапнув. Увидел, как палец лёг на спуск, и метнул раньше, чем я открыла рот. Если бы ждал команды — болт ушёл бы не в повозку, а в Хальга. Или в меня.       Она сжала челюсти. Это раздражало сильнее, чем хотелось бы. Не его своеволие даже — а то, что оно оказалось полезным. То, что он прочитал ситуацию быстрее, чем она успела скомандовать. И теперь отряд это видел.       Полезный. И опасный. Не для врагов — для порядка.       Она отогнала мысль и перевела взгляд на хрипящего здоровяка, распластанного в грязи.       — Добей, — бросила она Хальгу, кивнув в сторону хрипящего раненого. — Мучается же.       Хальг не стал тянуть. Шагнул вперёд, поднял меч и одним тяжёлым, точным ударом вонзил клинок дезертиру в грудь, пробив рёбра и пригвоздив тело к земле. Хруст костей и влажный чавкающий звук разнеслись по лесу. Мужчина дёрнулся раз, другой — изо рта хлынула тёмная кровь вперемешку с пеной. Ещё пара секунд конвульсий, и всё.       Хальг выдернул меч, вытер о табард мёртвого и сплюнул.       — Готово.       Лиснесс уже повернулась к остальным. Голос — ровный, холодный, без лишних эмоций.       — Хальг, Тирен, Кошка — остаётесь здесь. Охрана каравана и повозок. Никого ближе двадцати шагов. Если что — сигналите.       Кошка коротко кивнула, перезаряжая метательные ножи. Тирен нервно сглотнул, но встал рядом с ней, поднимая лук. Хальг только хмыкнул и воткнул меч в землю остриём.       — Поняли, Лис. Не первый раз.       Лисс посмотрела на Джораха — прямо, без улыбки.       — Блэкторн, за мной. И прикуси язык. Нужно выяснить, насколько наш мёртвый друг был честен перед смертью.       Джорах всё это время стоял чуть в стороне, опираясь на воткнутый в землю меч. Кровь на доспехе уже подсыхала тёмными пятнами. Когда Лиснесс отчитала его при всех, он даже не поменялся в лице — только ухмылка стала чуть шире, а в глазах мелькнуло что-то острое, почти довольное.       Запомнила. Отметил.       Он не стал оправдываться. Не стал шутить в ответ. Просто коротко кивнул — лениво, едва заметно, — признавая её власть ровно настолько, насколько требовал момент.       — Прикусить язык? — протянул он, когда она уже отвернулась. — Жёстко, Лис. Но ладно. Раз ты просишь так мило…       Он выдернул меч из земли, закинул за спину и легко догнал её, когда она двинулась в сторону густых зарослей слева от дороги. Шагал рядом, но чуть позади — достаточно близко, чтобы прикрывать спину, но не наступая на пятки. Руки наготове: одна на рукояти, другая у пояса с кинжалами.       Молчал. Настоящее молчание — редкое для него. Не из обиды. Из расчёта. Она велела прикусить язык — он прикусил. Пусть убедится, что он умеет слушаться. Иногда.       Только когда они отошли метров на тридцать и лес полностью сомкнулся за спиной, он тихо, почти шёпотом, бросил:       — Семь человек в полумиле. Если не врал — нас ждёт весёлая прогулка. А если врал… ну, хотя бы разомнёмся по-настоящему.       Он не ждал ответа. Просто шёл за ней сквозь мокрые ветки и туман, бесшумно обходя корни и низкие сучья. Ухмылка всё ещё держалась на лице, но в глазах уже не было одной только шутки.       Лес становился всё гуще. Где-то впереди, за деревьями, потянуло слабым запахом дыма.       Лиснесс остановилась на миг, прижавшись одной рукой к мокрому стволу старого дерева, и тихо, почти одними губами, прошептала:       — Мы не будем вступать в бой. Не потянем.       Она продолжила двигаться дальше — бесшумно, чуть пригнувшись. Одна рука на рукояти меча, плащ плотно прижат к телу, чтобы не цеплялся за ветки. Каждый шаг — осторожный, выверенный. Взгляд оставался холодным и цепким.       Джорах шёл следом, точно тень. Его высокая фигура в потрёпанном кожаном доспехе двигалась с кошачьей лёгкостью — ни единого лишнего звука. Алый шарф он заранее заправил под ворот рубахи, чтобы не мелькал в лесу. Ухмылка на лице осталась, но теперь сдержанная, почти хищная.       На её слова он ответил коротким кивком — беззвучно. Только раз, заметив низко висящую ветку, едва коснулся её плеча, предупреждая. Чисто функционально. Как напарник в деле.       Они пробирались ещё минут десять. Запах дыма становился всё сильнее, к нему примешивался запах жареного мяса и немытых тел. Впереди между чёрными стволами начал пробиваться слабый оранжевый свет костра.       Лиснесс и Джорах залегли за густым кустарником у поваленного ствола, покрытого мхом.       Отсюда лагерь был как на ладони.       В небольшой низине у развалин старой каменной стены расположились семеро. Один стоял на часах чуть в стороне, опираясь на копьё и нервно оглядываясь. Ещё четверо сидели вокруг костра: двое точили оружие, один пил из фляги и громко ржал над какой-то пошлой шуткой, ещё один жарил на вертеле мелкую тушу. Чуть поодаль, у самой стены, лежали двое — один раненый, тихо стонущий, и второй, что сидел рядом с ним, лениво пережёвывая хлеб.       Джорах лежал рядом с Лиснесс, почти плечом к плечу. Молча пересчитал взглядом, потом едва заметно повернул голову. Голос — шёпот у самого её уха:       — Семеро. Плюс трое, что мы положили, — десяток. Серьёзная банда. Не врал, сука…       Он выдержал паузу, потом добавил — всё тем же шёпотом, но с лёгкой насмешкой:       — Что дальше, командирша? Смотрим и уходим? Или мне всё-таки развязать язык и предложить что-нибудь безумное?       Внизу, у костра, один из бандитов вдруг громко сказал:       — Караван Гренна должен быть уже близко. Если те трое не вернутся к полуночи — идём сами. Девка-командирша у них выглядит дорого… продадим её в Вейрхолде, остальное поделим.       Лес вокруг стоял абсолютно тихо. Только треск костра и далёкий вой болотной твари. Лиснесс чуть наклонилась ближе к траве и к нему. Голос — едва слышный шёпот:       — Просто уходить — глупо. Даже глупее, чем то, что мы уже сделали. Если разогнать лошадей и поджечь их припасы — выиграем время. Как думаешь, получится?       Джорах лежал рядом, плечом почти касаясь её плеча. От её движения пахнуло кожей, потом и засохшей кровью с плаща. Он скосил взгляд на лагерь, потом обратно на неё. В глазах мелькнул азарт.       — Получится, — шепнул он в ответ. — Я быстрее, ты тише. Ты — к лошадям, отвязываешь и гонишь в лес. Я — к тем бочкам с маслом у костра. Поджигаю и отхожу. Ты прикрываешь. Встречаемся за поваленным стволом, откуда смотрели. Уходим левее, в обход, чтобы они решили, будто нас минимум пятеро. Он выдохнул, почти не разжимая губ.       — И не геройствуй, Лис. Если накроют — я отвлекаю, ты уходишь. Договорились?       Он не стал ждать ответа. Одним плавным движением отполз чуть в сторону, вытащил из-за пояса метательный кинжал и кивнул ей на лошадей — те были привязаны к кольям у дальней стены развалин, головы опущены, поводья свободно свисали.       Сам Джорах начал красться к другому краю лагеря — туда, где у костра лежали мешки с зерном и стояли две небольшие бочки с маслом для факелов. Рядом с ними никого не было — все бандиты сидели ближе к огню.       Внизу один из дезертиров громко рыгнул и потянулся за флягой. — А я говорю — девку-командиршу беру себе. Из Воссов, слышал? Такие дорого уходят. Остальное — делите как хотите.       Джорах замер на миг, бросив быстрый взгляд на Лиснесс. В его глазах читалось: «Готова?»       Лиснесс прокралась к лошадям с противоположной стороны от Джораха — низко пригнувшись, почти ползком. Каждый шаг она ставила осторожно, избегая сухих веток и луж.       Одна из лошадей заметила движение, фыркнула настороженно, но тут же успокоилась, лениво жуя остатки сена. Лиснесс замерла на миг — сердце ударило сильнее, — но лошадь не подняла тревогу. Она выдохнула и подобралась ближе.       Взглядом нашла Джораха в тени у припасов — он уже был на месте, почти невидимый в полумраке. Кивнула коротко, резко, и принялась за дело: пальцы быстро, но бесшумно развязывали узлы на верёвках. Кожа на ладонях была в засохшей крови после боя, но она не обращала внимания. Узлы поддавались один за другим.       Джорах ответил таким же коротким кивком. Ухмылка на миг мелькнула в темноте — и пропала. Он прикусил язык, как она и велела. Плеснул масло из бочки на мешки с припасами и сухой хворост, чиркнул кремнем. Искра вспыхнула — раз, другой. Пламя занялось мгновенно, жадно облизывая масло и ткань. Запах дыма резко усилился.       В тот же миг Лиснесс вскочила и с громким криком хлопнула ближайшую лошадь по крупу, потом вторую, третью. Животные взвизгнули, вздыбились и рванули в разные стороны, разрывая ослабленные верёвки. Копыта загрохотали по земле, ломая кусты. Лагерь взорвался хаосом.       — Лошади! — заорал часовой. — Припасы горят! Тревога!       Дезертиры вскочили. Один кинулся к огню, пытаясь затоптать пламя, другой схватил лук, третий рванул за убегающими лошадьми. Раненый у костра завыл, когда кто-то из своих пнул его в спешке.       Джорах уже был рядом с Лиснесс. Схватил за локоть — крепко, но без грубости — и потянул в сторону густых зарослей.       — Уходим! — прошипел он на ухо. Голос низкий, напряжённый, без единой шутки. — По дуге влево, как договаривались. Они сейчас бросятся в погоню.       Они рванули сквозь лес — быстро, но бесшумно, насколько это возможно. За спиной раздавались крики, треск огня и топот. Кто-то из бандитов уже орал:       — Их только двое! Догнать!       Джорах бежал чуть впереди, выбирая путь, где ветки были реже. Время от времени оглядывался — проверял, что Лиснесс не отстаёт. Алый шарф снова выбился из-под рубахи и мелькал в темноте ярким пятном. На лице появилась та самая дерзкая ухмылка — теперь победная.       — Неплохо для «просто болтуна», а, Лис? — бросил он на бегу, но тихо, чтобы не выдать позицию. — Теперь у нас есть время. Минут двадцать, может, тридцать, пока поймают кляч и потушат костёр.       Лиснесс едва успела среагировать, когда Джорах схватил её за локоть и резко потянул за собой в густые заросли. Пальцы у него были твёрдые, уверенные — хватка человека, который привык тащить других за собой, когда нет времени на разговоры.       Она не сбавляла темпа, дыша тяжело — от бега и от адреналина, что всё ещё кипел в крови. Взгляд упёрся в его спину: широкие плечи в потрёпанном кожаном доспехе, растрёпанные тёмно-рыжие волосы, алый шарф, снова выбившийся из-под воротника. В груди шевельнулось раздражение — она не привыкла, чтобы кто-то вот так бесцеремонно хватал её и тащил за собой, словно она не командир, а просто часть отряда.       — Блэкторн, отпусти, — произнесла она на середине пути, резко дёрнув рукой.       Джорах разжал пальцы мгновенно. Ни сопротивления, ни лишнего давления. Только быстрый взгляд через плечо — и ухмылка, вернувшаяся на лицо, хотя дыхание у него было таким же тяжёлым, как у неё.       — Как прикажешь, Лис, — ответил он шёпотом, но с явной насмешкой. — Просто решил, что в такой момент лучше не ждать, пока ты начнёшь командовать. Но если тебе не нравится, когда тебя тянут за красивый локоть — в следующий раз просто скажи «пожалуйста». Обещаю быть паинькой.       Он не стал развивать тему и побежал рядом, уже не касаясь её. Алый шарф мелькал между деревьями. Позади, довольно далеко, но всё ещё слышно, раздавались треск веток, злые крики и ржание пойманных лошадей — дезертиры тушили пожар и собирали разбежавшихся животных.       До каравана оставалось меньше сотни метров. Сквозь деревья уже проступали очертания повозок и силуэты Хальга, Кошки и Тирена, которые напряжённо всматривались в лес. Джорах перехватил меч удобнее и бросил короткий взгляд на Лиснесс — уже без ухмылки, просто оценивающе.       — Почти на месте. Если они всё-таки догонят — я задержу. Ты выводи людей.       Лиснесс ничего не ответила на его реплику про «пожалуйста». Только едва заметно сжала челюсти, чувствуя, как внутри кольнуло странное, непривычное удивление. Она не привыкла, чтобы кто-то так легко и дерзко переворачивал её слова против неё же. Но сейчас было не время. Она просто продолжила бежать рядом с ним, тяжело дыша, взгляд прикован к просвету между деревьями.       Когда они почти выскочили к каравану и Джорах бросил, что задержит погоню, Лиснесс резко качнула головой. Развернулась и схватила его за запястье — крепко, решительно. Пальцы сомкнулись так, будто она не собиралась оставлять ему выбора. Потянула за собой, выводя из зарослей.       — Я не оставляю своих людей позади, — сказала она тихо, но твёрдо, не отпуская его руку до самого выхода на дорогу.       Лишь когда они оказались рядом с повозками, Лиснесс разжала пальцы и сразу повернулась к остальным. Голос прозвучал чётко, властно, без единой лишней эмоции:       — Выдвигаемся сейчас же! Не ждать, не собирать — просто идём. Быстро! Хальг уже был на ногах, меч в руке. Он коротко кивнул и рявкнул на возчиков:       — Пошли! Повозки — ходу!       Кошка и Тирен мгновенно заняли места по флангам. Тирен выглядел бледным, но лук держал крепко. Кошка бросила быстрый взгляд на Лиснесс и Джораха, приподняв бровь, но промолчала.       Джорах на миг замер, когда она схватила его за запястье. В глазах мелькнуло удивление — и что-то ещё, более острое. Ухмылка медленно растянулась на губах, но он не вырвал руку и не стал шутить. Просто позволил ей тянуть себя, пока она не отпустила. Потом потёр запястье пальцами, будто проверяя, остался ли след, и закинул меч за спину.       — Как прикажешь, командирша, — бросил он негромко, шагая рядом со второй повозкой. — Я-то думал, ты из тех, кто легко оставляет «болтунов» позади. Приятно ошибаться.       Караван тронулся почти мгновенно. Повозки заскрипели, лошади рванули рысью. Лес снова сомкнулся вокруг, но теперь за спиной, уже довольно далеко, слышались треск веток и злые крики — дезертиры начали погоню.       Джорах шёл рядом с Лиснесс, жуя травинку. Бросил на неё короткий взгляд — уже без ухмылки, просто цепкий, оценивающий.       — Ты только что вытащила меня из того, что я сам себе придумал, — сказал он тихо, чтобы услышала только она. — В следующий раз предупреждай, прежде чем хватать. А то я могу и привыкнуть.       Лиснесс ответила тихо, почти не поворачивая головы. Она шла быстро, постоянно прислушиваясь к каждому треску за спиной. Взгляд скользил по теням между стволами, по кустам, по дороге впереди.       — Привыкать не надо, — произнесла она ровно.       Помолчала и добавила тем же спокойным, но тяжёлым тоном:       — Плохо закончится для тебя самого.       Джорах на миг сбился с шага. Ухмылка медленно, но уверенно вернулась на лицо. Он тихо хмыкнул — чтобы услышала только она:       — Ого. Звучит почти как угроза, Лис. Или как обещание?       Он выдержал паузу и сразу посерьёзнел. — Ладно. Запомнил. Не привыкать. Я вообще-то не из тех, кто легко привыкает… но ты только что сделала это интереснее, чем вся соль и тряпки вместе взятые.       Он не стал развивать тему. Просто пошёл рядом, чуть сбоку, прикрывая её левый фланг. Алый шарф снова выбился и мелькал в полумраке леса ярким пятном.       Караван двигался быстро — почти бегом. Повозки скрипели и раскачивались, лошади тяжело дышали. Хальг впереди рычал на возчиков, подгоняя. Кошка и Тирен держались по бокам, то и дело оглядываясь.       За спиной, всё ещё далеко, но уже ближе, чем хотелось бы, раздавался треск веток и злые выкрики — дезертиры пустились в погоню.       Лиснесс чувствовала, как напряжение в воздухе сгущается. До ближайшей удобной для обороны точки — старой каменной насыпи у дороги — оставалось ещё около получаса быстрого марша. А за спиной уже слышались отдельные голоса преследователей, перекрикивающихся через лес.       Джорах бросил на неё короткий взгляд — уже без ухмылки, просто цепкий, оценивающий.       — Если догонят раньше, чем доберёмся до насыпи, я беру левый фланг. Ты — центр. Без «привыкания». Обещаю.       Он снова замолчал, но в глазах горел тот самый азарт, который говорил без слов: ему нравится, что она его предупредила. И это ему определённо не безразлично.       Лиснесс тихо выругалась на ходу, не сбавляя шага. Резко обернулась, одним взглядом охватывая отряд. Пряди иссиня-чёрных волос выбились из пучка и прилипли к вспотевшему лбу, глаза были прищурены от напряжения.       — Слишком быстро идут. Там что, больше семерых было? — бросила она скорее себе, чем остальным, и тут же громче: — Хальг, Кошка, Тирен — как вы?       Хальг, шедший впереди, тяжело дышал, но не замедлился. Шрам на лице блестел от пота, меч наготове.       — Живой и злой, Лис. Повозки держатся, но лошади уже выдыхаются. Если догонят раньше насыпи — придётся вставать.       Кошка с правого фланга коротко кивнула, не отрывая взгляда от леса за спиной.       — Я в норме. Тирен чуть отстаёт, но держится.       Тирен был бледнее обычного, дыхание сбивалось, но он упрямо переставлял ноги и сжимал лук.       — Нормально, Лис… — выдохнул он. — Только голоса уже совсем близко. Джорах шёл рядом, прикрывая левый фланг. Жевал травинку, но без привычной ухмылки — только цепкий, сосредоточенный взгляд. Прислушался к треску веток и крикам за спиной.       — Либо их больше, либо они просто злее, чем мы думали, — сказал он тихо, только для неё. — У нас минута. Может, две, если повезёт.       Он встретился с ней взглядом.       — Хочешь — отстану, устрою им встречу. Один я задержу их дольше. Но ты же сказала — своих не бросаешь. Так что решай, командирша.       Впереди, метрах в ста пятидесяти, уже виднелась старая каменная насыпь — невысокий, заросший мхом вал, за которым можно было укрыться и принять бой. Но треск за спиной становился всё отчётливее. Один из голосов уже почти различимо орал:       — Вон они! Держи левее, уйдё-ё-ёт!       Хальг сплюнул на ходу.       — Лис, твоё слово. Бежим до насыпи или встаём здесь?       Лиснесс резко остановилась посреди разбитой колеи. Повозки скрипнули, качнулись. Она не могла не заметить, насколько бледным было лицо Тирена — внутри всё кипело от злости: и на него, что ещё слишком зелёный, и на себя, что потащила его сюда. Но сейчас было не время.       — Кошка, Тирен, — голос прозвучал чётко и жёстко. — Идёте вперёд, сопровождаете караван до насыпи. Не останавливаться. Если что — держать оборону там.       Кошка коротко кивнула, схватила Тирена за рукав и потянула за собой.       — Поняли. Не подведём.       Тирен молча сглотнул и ускорил шаг, догоняя повозки. Караван двинулся дальше, оставляя за собой облако пыли и сломанных веток.       Лиснесс обнажила меч и сошла с колеи в густой подлесок справа от дороги. Пригнулась за поваленным стволом, покрытым мхом, выбирая позицию так, чтобы видеть дорогу и оставаться в тени.       Хальг сразу последовал за ней, тяжёлый меч уже в руке. Оскалился, шрам на лице побелел от напряжения.       — Наконец-то. Надоело бегать от этих крыс.       Джорах остановился рядом, чуть левее. Вытащил меч, воткнул остриём в землю, чтобы был под рукой. Бросил на неё короткий взгляд — и ухмылка медленно растянулась на губах.       — Значит, зелёного отправила вперёд, а меня оставила с собой? — сказал он тихо. — Я тронут, Лис. Правда тронут. Выходит, уже не просто «болтун».       Присел рядом, плечом почти касаясь её, и добавил уже серьёзнее, почти шёпотом:       — Я беру левого. Хальг — правого. Ты — центр. Если что-то пойдёт не так, я первый отвлекаю.       За спиной, уже совсем близко, раздался треск веток и злые голоса. Четверо. Тяжёлое дыхание, лязг оружия. Они бежали по дороге, не подозревая, что впереди их ждут. Лиснесс, Хальг и Джорах замерли в засаде.       Лес затих. Даже ветер смолк, будто тоже ждал.       А потом из-за поворота показалась первая тень.