Just pretend. Destiny

Саске, Сакуру и Хидана погрузили в одну из подоспевших машин скорой помощи. Внутри было тесно, пахло антисептиками, озоном и запекшейся кровью. Сакуре усадили на кушетку, а Саске разместили напротив, но как только один из фельдшеров попытался подойти к нему с бинтами, Инспектор резко отвел руку в сторону. — Сначала ее, — голос Саске прозвучал хрипло, но властно, не терпя возражений. — Я в порядке. Займитесь сначала Сакурой. Фельдшер, встретившись с его тяжелым взглядом, кивнул и переключился на девушку. Двое медиков принялись аккуратно стягивать с Сакуры тяжелый, пропитанный гарью пиджак Саске. Под ним обнажилась изорванная сорочка, которую пришлось разрезать медицинскими ножницами, чтобы не тревожить травмированные руки. Когда ткань упала, всем открылась плачевная картина: на теле уже начали проступать огромные, темные синяки от взрывной волны и ударов. Особенно пострадала левая сторона, которой она пропахала по асфальту. Кожа была обожжена и покрыта мелкой крошкой, смешанной с кровью. — Потерпите, сейчас обработаем, — предупредила фельдшер, осторожно смывая грязь. Сакура молча зажмурилась, вцепившись пальцами в край кушетки. Ей начали латать глубокий порез на шее, обрабатывать садину на предплечье и накладывать стерильные повязки. В этот момент второй медик подошел к Саске. Не дожидаясь лишних слов, он с помощью ножниц разрезал светлую сорочку Учихи. Бинты, которыми еще на заправке зафиксировали торс и бицепс, были насквозь пропитаны кровью. — Ситуация плачевная, молодой человек, — нахмурился врач, разворачивая повязку. — Швы на бицепсе разошлись, началось сильное кровотечение, а на торсе гематома от удара. Вам нужно было ехать сразу. Саске лишь тяжело выдохнул, запрокинув голову и сжав челюсти. Вся его выдержка уходила на то, чтобы не смотреть на бледное лицо Сакуры, которую в этот момент тоже трясло от пережитого шока и боли. — Саске, ты как?.. — прошептала Сакура, открывая глаза и с трудом поворачивая к нему голову. — Я же сказал: ты в порядке, значит, и я тоже, — сквозь зубы ответил Саске. Он перевел на нее взгляд, полный нежности и глухой усталости. — Почти дома, Капитан. Медики быстро накладывали новые, плотные повязки, стараясь остановить кровь, пока машина неслась по ночной трассе в направлении ближайшей городской больницы. В тесном пространстве кареты скорой, среди мигающих приборов, они знали только одно: самое страшное осталось позади. Сирены завыли громче, когда машина скорой помощи свернула к ярко освещенному главному входу в приемное отделение больницы. Двери распахнулись, и на улицу хлынул поток врачей. Каталку с Хиданом, который уже пришел в себя, но морщился от боли, быстро повезли в травматологию. Саске и Сакура, поддерживая друг друга, направились в отделение неотложной помощи. В просторном и шумном приемном покое началась настоящая суета. Медсестры с бейджами, каталки со скрипучими колесами, резкий свет люминесцентных ламп — все это сливалось в один непрерывный гул. Врач, осмотрев глубокие раны Сакуры и разошедшиеся швы Саске, не стал терять ни секунды: — Быстро в операционную! Нужно сделать рентген, промыть ссадины и заново наложить швы, пока не началось заражение! Саске кивнул, но, прежде чем его усадили на каталку, он достал из кармана уцелевшего служебного пиджака запасной телефон, который чудом не разбился при таране. — Подождите минуту, — обратился он к хирургу и, набрав номер, приложил трубку к уху. Сакура стояла рядом, опираясь на стену. Ее руки были уже перевязаны, а поверх плеч накинуто стерильное больничное одеяло. Она тревожно посмотрела на Саске. Гудки шли недолго. На том конце провода трубку сняли почти сразу, и в тишине прозвучал взволнованный голос Микото. — Саске? Сынок, это ты? Боже, мы места себе не находим! Итачи сказал, что на вас напали! Вы живы? Саске шумно выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает, и посмотрел на Сакуру. — Мы живы, мам, — произнес он хриплым, но уверенным голосом. — Все в порядке. Мы были в лесу, но теперь находимся в больнице, с нами работают врачи. — Саске... — в трубке послышался всхлип облегчения. — А Сакура? Она с тобой? Передай ей телефон, умоляю. Саске протянул мобильный экран Сакуре, поддерживая ее под локоть. Она взяла телефон дрожащими руками и поднесла к уху, стараясь говорить как можно тверже: — Микото, я здесь. Я цела, только немного побита. Не переживайте, мы оба в руках профессионалов. — Дорогая моя, слава богам... — голос Микото дрогнул, но затем в нем снова появились нотки привычной строгости и заботы. — Вы оба натерпелись ужаса. Как только вас осмотрят, я хочу, чтобы вы немедленно позвонили или дали Итачи знать, где вы. Отдыхайте, я вас очень люблю. Сакура слабо улыбнулась. — Мы тоже вас любим. Скоро увидимся. Она нажала отбой и вернула телефон Саске. Врач снова подошел к ним: — Ну что, мисс, мистер Учиха? Пора заняться вашим здоровьем. Саске и Сакуру разделили, везя в разные операционные, но перед тем, как двери закрылись, они обменялись долгим, красноречивым взглядом. Они выдержали эту ночь, чтобы вернуться домой. Коридор отделения неотложной помощи был пропитан запахом хлорки, лекарств и напряжением. Итачи сидел на пластиковом стуле у стеклянных дверей операционной, прокручивая в руках телефон. Его темное пальто было в дорожной пыли, а на рукавах виднелись следы копоти с места засады. Внезапно автоматические двери распахнулись, и в холл торопливо вошли Микото и Фугаку. Микото, несмотря на свой обычный элегантный вид, выглядела растрепанной — на ней было наброшено первое попавшееся пальто, а глаза лихорадочно искали сыновей. Фугаку шел рядом, его лицо было мрачным и темным, как грозовая туча. — Итачи! — воскликнула Микото, почти бегом направляясь к старшему сыну. — Итачи, где они?! Что с Саске и Сакурой? Итачи быстро поднялся и шагнул навстречу родителям, кладя руки на плечи матери. — Успокойтесь, мам. Они оба внутри, с ними работают хирурги, — произнес он спокойно, но твердо. — Саске потерял много крови, когда разошлись швы после тарана, но угрозы для жизни нет. Сакура тоже там, ей обрабатывают ссадины и проверяют после взрывной волны. Микото шумно выдохнула, прижав ладонь к груди. — Слава богам... Мы чуть с ума не сошли, когда ты позвонил, — она посмотрела на мужа, который тяжело оперся на стену, затем вновь перевела взгляд на Итачи. — Как это произошло? Пять машин наемников? Как они вообще могли подойти так близко к городу? — Мы уже выяснили. Это люди Хатаке пытались устранить команду, пока они ехали в Вирджинию. Саске перегородил им дорогу, чтобы дать уйти остальному отряду, а сам вместе с Сакурой и Хиданом принял удар, — объяснил Итачи, жестом приглашая родителей сесть на диванчик. — Сейчас все наемники задержаны или ликвидированы, а территория оцеплена. — Фугаку, ты слышал? — Микото сжала локоть мужа. — Наш мальчик защищал её ценой собственной жизни. Фугаку шумно выдохнул, нахмурив брови, но в его глазах, несмотря на строгий вид, читалось огромное облегчение. Он похлопал Итачи по плечу: — Хорошо, что ты оказался рядом. А где этот адвокат, Хидан? — Его перевели в травматологию этажом выше. У него ушиб и сильное сотрясение, но он тоже в полном сознании, — ответил Итачи, глядя на загоревшуюся лампу над дверью операционной. — Врачи скоро выйдут. Ждем. Микото кивнула и, подойдя к дверям, тихо прошептала молитву за детей, зная, что теперь они в надежных руках. Пока в операционных шла работа, Итачи отошел к окну и достал защищенный планшет. Используя служебные протоколы, он смог удаленно подключиться к облачному хранилищу, куда поступали данные с видеорегистратора уничтоженного служебного «Линкольна». Последний файл был сохранен за секунду до того, как машина сгорела. — Итачи, ты что-то нашел? — тихо спросила Микото, заметив, как напряглись плечи старшего сына. — Да. Данные с регистратора Саске. Идемте сюда. Микото и Фугаку подошли ближе. Итачи развернул экран, и в тусклом свете коридора началось воспроизведение. На записи было видно, как они двигались по петляющей лесной дороге. Сумерки только опускались. В салоне царила тишина: Сакура опустила стекло со своей стороны и, прикрыв глаза от прохладного ветра, спокойно курила. Вдруг в салоне раздался оглушительный хлопок. Пуля просверлила пространство всего в десяти сантиметрах от ее руки, оставив рваную вмятину на кузове. Сакура инстинктивно отдернула руку и молниеносно достала Glock, потянувшись к рации. Саске смачно выругался. На записи было четко видно, как Сакура, рискуя собой, сбросила пиджак и высунулась в окно, приказывая Пейну таранить машину преследователей. Микото ахнула, закрыв рот рукой, а Фугаку напряженно сжал челюсти. Камера регистратора зафиксировала лицо Саске: сосредоточенное, полное холодной ярости. Он совершил филигранный маневр, впечатав «Линкольн» в борт вражеского внедорожника. Следом раздался приказ Сакуры в адрес Пейна, и вторая машина противника вылетела с дороги. Затем на экране появился тот самый момент. Саске заложил опасный вираж, заставляя «Линкольн» встать поперек дороги, преграждая путь оставшимся джипам. Они обменялись взглядами в салоне. Это длилось всего несколько секунд, но даже через объектив камеры чувствовалось напряжение между ними — словно они смотрели друг на друга в последний раз. — Боже мой... — прошептала Микото, по ее щеке покатилась слеза. Началась перестрелка. На записи было видно, как Хидан, открыв заднее окно, вел плотный огонь, прикрывая их, пока Сакура и Саске выходили через пассажирскую дверь, защищая друг друга плечом к плечу. Внезапно картинка задрожала. Вспышка, оглушительный шум, и экран залило оранжевым светом взрыва. Ударная волна с силой отбросила Саске, Сакуру и Хидана. Камера регистратора отключилась, погрузив экран в темноту. Несколько секунд в коридоре стояла звенящая тишина. Фугаку медленно выдохнул, его глаза потемнели от ярости и гордости одновременно. — Они действовали как единое целое, — глухо произнес он. — Настоящие офицеры. Но мы заставим Хатаке ответить за каждую каплю этой крови. Микото, глядя на темный экран планшета, крепче сжала руку мужа: — Главное, что они живы. И теперь мы никому не позволим их тронуть. Дверь операционной всё ещё была закрыта, и Итачи, оставив родителей смотреть за ходом операций, решил воспользоваться моментом. Ему нужно было сложить полную картину произошедшего до того, как Саске и Сакура придут в себя и начнут давать официальные показания. Он поднялся на лифте на этаж выше, в отделение травматологии, и прошел по тихому коридору до палаты номер 312. Дверь была приоткрыта. Хидан лежал на высокой койке, сжимая в руке стакан воды. На его лбу красовался аккуратный пластырь, а левая нога была туго забинтована и покоилась на специальной подставке. Заметив силуэт в дверном проеме, адвокат криво усмехнулся: — О, старший Учиха. Решил лично допросить выжившего? Заходи, не стой в проходе. Итачи бесшумно вошел в палату, плотно прикрыв за собой дверь, и присел на стул возле кровати. — Не допрос, Хидан. Скорее, беседа без протокола, — спокойно произнес Итачи, скрестив руки на груди. — Ты был с ними с самого начала. Расскажи, как Хатаке удалось организовать эту засаду в Вирджинии. Вы ведь ехали другим маршрутом, верно? Хидан вздохнул, поморщившись от головной боли, и отставил стакан на тумбочку. — Верно. Мы меняли машины дважды, чтобы запутать следы, — голос адвоката стал серьезным, исчезла вся его привычная ирония. — Но, судя по всему, у Хатаке был «жучок» или информатор в бюро. Как только мы выехали на трассу, нас уже ждали. Пять внедорожников. Они действовали очень слаженно — блокировали дорогу, чтобы прижать нас к обочине. Итачи внимательно слушал, запоминая каждую деталь. — Саске не растерялся, — продолжил Хидан, слегка покачав головой. — Когда началась стрельба, он сразу взял управление на себя. А Харуно... она отдавала приказы Пейну так четко, будто они на учениях, а не под градом пуль. Если бы не их слаженная работа и этот маневр Саске, нас бы там и похоронили. — А что произошло в самом конце, перед взрывом? — уточнил Итачи. — Мы отстреливались, пока не кончились патроны. А потом... одна из пуль пробила бензобак или задела двигатель «Линкольна», когда мы уже вышли из машины. Саске и Сакура оказались на линии огня. Я успел прикрыть их своим корпусом, но взрывная волна отбросила нас всех в разные стороны, — Хидан потер ушибленное плечо. — Хатаке явно хотел не просто задержать их. Он хотел убрать свидетелей. Итачи на несколько секунд задумался. Картина стала ясна. — Спасибо, Хидан. Твои показания очень помогут, когда мы будем передавать дело в министерство, — Итачи поднялся со стула и поправил воротник. — Отдыхай. Твоя смелость не останется без внимания. Адвокат хмыкнул и откинулся на подушки. — Передай Харуно, чтобы не смела брать меня на новые дела, пока я не куплю себе новую куртку, — проворчал он. Итачи кивнул, выходя из палаты и направляясь обратно вниз, к операционной, где уже должны были закончить работу хирурги. Операция завершилась успешно. Хирурги заново обработали и зашили раны Саске, а Сакуре провели полную диагностику после взрывной волны. Спустя несколько часов обоих перевели в просторную общую палату, где стояли две койки, отделенные от остального коридора плотными белыми ширмами. Саске лежал на кровати, его глаза были закрыты, а дыхание — ровным и глубоким, несмотря на сильную боль в груди. Рядом, укрытая плотным больничным одеялом, лежала Сакура. Она не спала. Отрешенным взглядом она смотрела в белую больничную потолочную плитку, слушая монотонный писк медицинских приборов. В голове роем крутились воспоминания последних недель, которые слились в один нескончаемый кошмар. Сначала это было дело кукловода, во время которого она едва не погибла. Затем — те страшные тридцать пять часов плена у Зансуру, оставившие глубокие раны не только на теле, но и в душе. После этого — часы работы с психологом, попытки вернуться к нормальной жизни, и сразу же — новая, смертельно опасная миссия, закончившаяся новыми жертвами и кровью. Накопившаяся усталость давила на грудь свинцовой плитой. Сакура медленно подняла руки и закрыла лицо, с силой потерев его, словно пытаясь стереть с кожи грязь и пепел той ночи. Из ее груди вырвался тяжелый, почти беззвучный вздох. В этот момент дверь палаты тихо приоткрылась, и внутрь вошли Микото и Фугаку, а за ними — Итачи. Увидев, в каком состоянии находится девушка, Микото тут же подошла к ее койке, а Фугаку остановился в ногах кровати. Они были совершенно не в курсе тех ужасов, через которые ей пришлось пройти в плену у Зансуру. Родители знали лишь о недавнем расследовании и нападении наемников, но сейчас, глядя на ее бледное, осунувшееся лицо и руки, дрожащие от перенапряжения, они поняли: с ней происходит что-то страшное и глубокое. — Сакура... — мягко произнесла Микото, присаживаясь на край кровати и осторожно накрывая ее холодные пальцы своей теплой ладонью. — Милая, ты как? Как себя чувствуешь? Сакура вздрогнула от неожиданности, опустила руки и посмотрела на Микото. В её изумрудных глазах не было былого блеска — осталась лишь звенящая пустота. — Я... я в порядке, Микото-сан, — голос Сакуры прозвучал хрипло и тихо. — Просто... немного устала. Фугаку нахмурился, переглянувшись с Итачи. Этот взгляд не мог утаить от него ни одной детали: перед ними сидел не тот волевой и несгибаемый капитан, которого они знали, а человек, чей внутренний ресурс был полностью исчерпан. — Не ври нам, девочка, — голос Фугаку прозвучал строго, но в нем проскальзывали нотки непривычной мягкости. — Мы видели запись с регистратора. Ты держалась там как настоящий боец. Но мы видим и то, что сейчас происходит у тебя внутри. Рассказывай. Что еще мы должны знать? Сакура снова посмотрела в потолок и шумно сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Сакура шумно выдохнула, собирая остатки сил, и посмотрела на родителей Саске, которые замерли у ее койки. В палате повисла звенящая, давящая тишина. — За последние две недели произошло очень много, — её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась тяжесть каждого пережитого слова. — Мы закрыли дело кукловода, а через два дня, под предлогом превышения полномочий, меня арестовывает советник президента и похищает. Примерно на тридцать пять часов он вывез меня в Нью-Йорк, где почти спускал на меня доберманов и проявлял нездоровый интерес к моему телу. С соседней койки послышался глухой звук. Саске, лежавший с забинтованным торсом, резко закрыл лицо здоровой рукой. На его скулах желваки ходили ходуном — было видно, что он с трудом сдерживает ярость. Ещё немного, и он готов был разнести всю больничную палату от осознания того, через что ей пришлось пройти. Сакура продолжила, не отводя взгляда от Микото: — Затем Саске меня нашел, и мы вернулись домой. Но как только мы вернулись, произошло новое убийство по библейским канонам. А второй жертвой оказался тот самый советник Зансуру. Предполагаемая убийца — моя бывшая напарница из Нью-Йорка, которая, по официальным данным, погибла больше пяти лет назад. Потом мы допросили капитана, на которого я работала и место которой заняла. Она назвала нам имя нашего учителя, к которому мы сегодня и ехали, чтобы узнать, что за чертовщина здесь творится. Она сделала короткую паузу, тяжело дыша, и тихо добавила: — А еще были часы работы с психологом... Микото побледнела. Она медленно перевела взгляд на Итачи, который стоял чуть в стороне, опустив голову. В глазах старшего сына читалось напряжение. Он знал о самом факте похищения, но детали — то, как именно Зансуру обращался с ней, все эти угрозы и психологическое давление — стали для него шоком. — Тридцать пять часов... — Микото поднесла руку к губам, её глаза наполнились слезами. — Боже мой, Сакура, почему ты молчала? Ты всё это время носила в себе такой ужас? Фугаку сделал шаг вперед, и его обычно непроницаемое лицо исказила гримаса гнева. Кулаки мужчины сжались так, что побелели костяшки пальцев. — Советник президента, значит... — глухо, но очень опасно произнес глава семьи. — Зансуру перешел все границы. Даже после своей смерти этот ублюдок ответит за то, что посмел сделать с тобой. И этот Хатаке... мы доберемся до каждого, кто посмел использовать моих детей и тебя, Сакура. Итачи шагнул к матери и тихо произнес: — Мам, успокойся. Мы уже работаем с документами, которые оставил Зансуру. Его влияние в министерстве было велико, но теперь мы используем это против его же людей. Сакура опустила голову на подушку, чувствуя, как от этого разговора сил стало еще меньше. Саске приподнялся на локте, превозмогая боль в швах, и посмотрел на нее с такой нежностью и болью, что у всех в палате перехватило дыхание. — Всё кончилось, Кэп, — хрипло произнес он. — Я здесь. И больше никому не позволю тебя тронуть. Сакура посмотрела на Саске и едва заметно кивнула. Она осторожно села на своей койке, чувствуя, как внимание всех присутствующих сосредоточено на ней. Она перевела взгляд на Микото и увидела, как та смотрит на нее. В воздухе повис тот самый немой, тяжелый вопрос, который при Саске никто не решался озвучить вслух. Она видела эту тревогу в глазах будущей свекрови и, шумно вдохнув, произнесла: — Нет, он не успел. В палате мгновенно повисла тяжелая, гнетущая аура, присущая всем Учихам. Воздух словно стал плотнее от подавляющей энергии, которую излучали Фугаку и Итачи. — Была какая-то причина, по которой он так манипулировал тобой? — тихо, но со стальными нотками в голосе спросила Микото. Сакура опустила взгляд на свои перебинтованные руки, вспоминая те страшные часы: — В первую очередь — красная точка на голове Хинаты в Вашингтоне. Он обещал пристрелить её прямо на улице, если я буду пытаться удрать или подниму тревогу. Я не могла рисковать жизнью подруги. Фугаку шумно выдохнул, и его кулаки снова сжались. Он подошел ближе к кровати и посмотрел Сакуре прямо в глаза. — Значит, он использовал шантаж... — процедил он сквозь зубы. — Этот ублюдок не просто нарушил закон, он перешел черту, угрожая семье. Итачи нахмурился, скрестив руки на груди. В его взгляде читался холодный гнев аналитика, который уже просчитывал все возможные последствия и варианты ответного удара. — Это многое объясняет, — задумчиво произнес Итачи. — Зансуру действовал как трус, используя слабые места. Но теперь, когда мы знаем его методы, его сеть потеряла свою главную опору. Он мертв, а его люди больше не смогут шантажировать нас. Саске, который лежал на соседней койке, молча смотрел на Сакуру. Он уже знал эту часть правды, но видеть, как она произносит это перед его родителями, было невыносимо тяжело. Он протянул руку и крепко сжал ее ладонь, давая понять, что теперь она в безопасности и ей больше нечего бояться. Микото подошла ближе и нежно обняла Сакуру, погладив её по волосам. — Ты большая молодец, что не сломалась, — шепнула она. — Мы гордимся тобой, девочка. И теперь мы никому не позволим причинить тебе вред. В палате повисла тишина, которую нарушал лишь мерный писк медицинских приборов. Сакура решительно посмотрела на Саске, собираясь с мыслями. — Когда мы вернемся в Вашингтон? — спокойно, но твердо произнесла она, отводя взгляд от его родителей. — Саске нужен отдых, а у меня только пара ссадин. Я вполне могу работать. — Сакура, — тихо и предупреждающе произнес Саске, приподнимаясь на локте. — Выдохни. На рассвете мы уедем отсюда, и я не собираюсь отлеживаться. Микото, которая всё это время стояла рядом, не выдержала и воскликнула: — Саске, но у тебя швы уже третий раз наложены! Ты понимаешь, чем это грозит? — И что? Заживут, — спокойно, словно речь шла о простой царапине, ответил Саске. Микото тяжело вздохнула и посмотрела на девушку, ища поддержки: — Сакура, ну хоть ты ему скажи! Он сам себя загонит в могилу. Сакура повернулась к Учихе-младшему: — Микото абсолютно права. Саске, за последние две недели тебя зашивали три раза! Это не смешно и не геройство. Возьми отгул хотя бы на неделю. Поработай из дома, восстановись. Саске нахмурился, и в его глазах промелькнул холодный блеск. Вся его упрямая натура восставала против этого предложения. — Когда религиозный фанатик и убийца, возможно, находится в заговоре с Хатаке? — холодно произнес Саске. — Харуно, я тебя в таком состоянии не оставлю. Ты слишком долго была целью. Сакура скрестила руки на груди, не уступая ему в упрямстве: — Вообще-то, есть Киба. Есть Пейн, который всегда рядом. Я не пропаду, Инспектор. Мои навыки никуда не делись, и я в состоянии позаботиться о себе. — Черт... — выругался Саске. Он прикрыл глаза здоровой рукой, откидываясь на подушки. Он был зол, вымотан и до предела раздражен всей этой ситуацией. В разговор вмешался Фугаку. Его голос прозвучал властно и не допускал возражений: — Хватит. Вы оба сейчас выслушаете меня. Никаких поездок на рассвете. Вы оба остаетесь здесь, в больнице, а после выписки берете отпуск. Это не просьба, а приказ. — Я не собираюсь отсиживаться, когда убийцы на свободе, — отрезала Сакура, твердо глядя на главу семьи Учиха. — Я работать могу и не прекращу поиски. — Сакура, ты никуда не пойдешь, пока не восстановишься, — поддержал жену Фугаку. — И это не обсуждается. В палате снова стало шумно, но Сакура осталась непреклонной, продолжая отстаивать свое право на возвращение к делам. Разговор в палате накалился до предела. Микото уже собиралась снова приводить аргументы в пользу отдыха, но вдруг в дверь палаты решительно постучали. Не дожидаясь приглашения, ручка повернулась. — Извините, это Киба! — его голос звучал явно очень напряженно. Киба вошел в палату. Его глаза были темными от усталости, а куртка — покрыта уличной грязью. Он обвел взглядом присутствующих, но первым делом посмотрел на Саске, оценивая его состояние: — Как вы? — спросил он с нескрываемой тревогой. — Жить будем, — произнес Саске, слегка морщась от боли в забинтованной груди, но держась с привычной невозмутимостью. Киба кивнул, а затем тяжело перевел взгляд на Сакуру. Воздух в палате мгновенно стал плотнее, словно предвещая бурю. — Цунаде сбежала, — строго и четко произнес он. — Мы зафиксировали Рин на пути к канадской границе. — Что? — Сакура шумно сглотнула, а затем одним резким движением откинула больничное одеяло, собираясь встать с койки. Учихи — Фугаку, Итачи и даже лежащий на соседней койке Саске — одновременно напряглись, собираясь возразить и напомнить ей о состоянии после взрыва. Но Сакура опередила их, вскинув руку в останавливающем жесте. Её глаза полыхнули холодным, опасным изумрудным огнем. — Не сметь меня останавливать! — холодно, властным и непреклонным тоном командира произнесла она. — Собирай группу. Я этой Цунаде лично вырву несколько прядей из её дорогого блонда! В палате повисло молчание. Фугаку хотел было высказать свое слово, как глава клана, но в этот момент в глазах Сакуры читалась такая стальная ярость, что даже опытный Учиха понял: сейчас ее не остановит ничто. Саске попытался приподняться, но Сакура посмотрела на него таким взглядом, что ему пришлось промолчать. — Киба, выполняй, — добавила она, отключая все медицинские датчики. — Мы выезжаем на рассвете. И пусть попробуют встать у нас на пути. Сакура решительно спустила ноги с кровати, собираясь встать. Боль в ногах и ушибах отдалась неприятным импульсом, но адреналин в крови заглушал все сигналы тела. — Сакура! — рыкнул Саске так, что в палате, казалось, зазвенели стекла. — Села обратно, иначе я прибью тебя сам! Девушка проигнорировала его угрозу, но в тот же момент тишину больничного коридора разорвал топот. Дверь распахнулась, и в палату влетела Ино. Она выглядела как настоящая фурия: растрепанная, с папкой бумаг в руках, тяжело дышащая после бега. — Кэп! Кэп, ты это видела?! — выпалила блондинка, игнорируя присутствие Фугаку и Микото. — Да что такое сегодня со всеми? — устало произнесла Сакура, посмотрев на подругу. Игнорируя сердитый взгляд Саске, она шагнула за порог, в коридор. — Что такое? Успокойся, — Сакура взяла Ино за плечи, чтобы привести в чувство, и вышла с ней немного в сторону, пока Учихи недоуменно переглядывались. Тем временем в палате Саске перевел тяжелый, пронизывающий взгляд на Кибу. В его глазах блеснул гнев. — Какого черта? Почему ты не поехал на канадскую границу сам, а притащился сюда, чтобы волновать её? — Она должна знать, Учиха, — спокойно и твердо произнес Киба. — Без её ведома мы бы не смогли принимать решения. Вдруг из коридора донесся такой смачный, отборный мат, от которого у Микото округлились глаза. — Пиздец! — разнесся голос Сакуры, заставив всех вздрогнуть. Через секунду она влетела обратно в палату, злая как фурия. Её глаза метали молнии. — Иди поднимай Хидана! Черт бы все это драл! Сука! — гаркнула она, расхаживая из угла в угол и проклиная все на свете. — Киба, иди к Пейну. Пусть он берет гвардию и идет на перехват Цунаде и Рин, а мы — ты, я и Хидан — немедленно едем в Вашингтон. Новое убийство возле мемориала! Точнее, пять! Все в разных точках города! Сакура лихорадочно осмотрела свой больничный вид, полностью состоящий из бинтов и больничной одежды, и хлопнула себя по лбу. — Черт! Киба, есть запасная форма в багажнике? — Должна быть, — растерянно ответил тот, почесав затылок. — Но, видишь ли, я не вожу с собой форму ФБР повсюду. У меня есть только новый костюм из химчистки. Сакура гневно посмотрела на него: — Неси! Буду работать в костюме. — Сакура, ты никуда не поедешь! — попыталась остановить её Микото, встав со стула. — Ты же только что из операционной! — Микото-сан, у нас пять трупов в столице, и это явно почерк нашего «фанатика», — отрезала Сакура, продолжая мерить палату шагами и не слушая ничьих возражений. — Они убивают людей, пока мы тут рассуждаем об отдыхе. Киба, костюм! Живо! Саске сжал кулаки так, что захрустели суставы. Он был в ярости от того, что не может встать и поехать с ней, но Сакура уже не обращала внимания на его гнев, полностью переключившись на надвигающуюся угрозу. Киба вышел из палаты и через несколько минут вернулся с плотным чехлом из химчистки. — Принес, — сказал он, протягивая его Сакуре. — Чудесно! — она забрала чехол и решительно направилась в ванную комнату при палате. Киба тяжело вздохнул и покачал головой, глядя на закрытую дверь: — Этот костюм был новым. Ключевое слово — «был», потому что я знаю Сакуру. Для нее это не одежда, это просто расходник, настоящее стихийное бедствие. В этот момент в палату, опираясь на трость, с трудом ввалился Хидан. Вид у него был неважный: на голове красовалась повязка, а забинтованная нога волочилась за ним. Следом за ним шла возмущенная медсестра, пытаясь вернуть его в постель: — Мужчина! Вам нельзя вставать! У вас сотрясение и травма! Вернитесь в палату немедленно! Хидан даже не повернул головы, отмахнувшись от нее, как от назойливой мухи: — Пошла вон! Иначе я засужу эту больницу до трусов! — Но ваша нога! — не унималась она. — Ты не услышала? — гаркнул Хидан таким ледяным тоном, что медсестра мгновенно сникла и попятилась назад. Киба смерил его взглядом и усмехнулся, скрестив руки на груди: — Я вижу, ты и Харуно в чем-то очень похожи. Такие же упрямые и невыносимые. — У нас просто профессиональная деформация, — хрипло ответил Хидан, устраиваясь на стуле рядом с Саске. Спустя пять минут дверь ванной открылась. В палату вошла Сакура. Ее вид вызвал немалое удивление у присутствующих. Костюм Кибы, рассчитанный на широкие плечи агента, сидел на ней мешковато и был явно велик. Рубашка висела свободно, а брюки волочились по полу, из-за чего она их небрежно подвернула. Сакура была босиком. В руках она держала свои любимые, покрытые засохшей грязью и сосновыми иголками туфли Versace. Пытаясь оттереть их влажной салфеткой, она не обращала внимания на свой несуразный вид, а пиджак от того же костюма был просто накинут на плечи. Ее лицо было предельно сосредоточено. Она подняла взгляд и, заметив Хидана, коротко хмыкнула: — О, с возвращением. Дышишь? — Да, — спокойно кивнул Хидан, удивленно разглядывая этот образ. — Вот и отлично, — произнесла Сакура, продолжая оттирать черный атлас туфель. — Значит, едем вместе. — Сакура, будь осторожна, — произнес Саске. Он приподнялся на кровати и с нескрываемой яростью уставился на катетер, воткнутый в его руку, через который капал физраствор. Было видно, что он готов был вырвать его прямо сейчас, лишь бы поехать с ними. Сакура тем временем обула свои любимые туфли Versace, и теперь слишком длинные штанины костюма Кибы оказались как раз в пол. Хидан смерил ее оценивающим взглядом и усмехнулся: — Харуно, ты, конечно, в этом выглядишь как настоящий босс мафии. — Это куда лучше, чем ехать в Вашингтон в больничной рубашке с голой задницей, — парировала Сакура, сунув руки в карманы брюк. Внутри кармана что-то зашуршало. Вытащив бумажку, она посмотрела на нее и нахмурилась. Это оказался чек из химчистки. — Киба, — прохрипела она, разглядывая цифры. — Триста баксов за химчистку? Тебя грабят средь бела дня, — констатировала она. — Это дорогая шерсть, Харуно. Костюм от Loro Piana, если ты не заметила, — тяжело вздохнул Киба, прикрывая глаза рукой. — Но ради безопасности и помощи друзьям мне ничего не жаль. Даже этого баснословно дорогого, моего любимого костюма. — Не переживай, мы же едем просто на место преступления, осматривать локации. Я ничего с ним не сделаю, — попыталась успокоить его Сакура. — Надеюсь, — выдохнул Киба, и Хидан громко заржал, не сдерживая эмоций. Сакура мгновенно скомкала чек в маленький шарик и метнула им прямо в лицо адвокату. — Не смейся! Иначе и твой костюм оприходую! — Нет, не посмеешь. Мой костюм стоит дороже, чем вся эта больница, — вдруг посерьезнел Хидан. Он указал на пиджак: — Поэтому даже после всей этой хрени, что сегодня произошла, на нем не разошелся ни один стежок. У Сакуры прямо зачесались руки подойти и специально испортить хотя бы один шов. Хидан, заметив инфернальное пламя, полыхнувшее в ее изумрудных глазах, тут же напрягся: — Эй, я тебя не трогаю! Но если полезешь — я заломаю тебе руки за спину, отвечаю. Даже не смотри так в мою сторону. Фугаку и Микото, наблюдая за этой сценой со стороны, тихо переглянулись. Родители Саске прекрасно понимали, что между Инспектором и Капитаном царит конкуренция не на жизнь, а на смерть. Их характеры были слишком сильными, а упрямство — безграничным. Микото с легкой улыбкой подумала о том, что это настоящее чудо: после всего ада, который им пришлось пережить за последние сутки, Сакура все-таки вернулась к ее сыну, и они стояли здесь, споря по таким мелочам. — Ладно, собирайте манатки, — произнесла Сакура, оглядывая палату. — Черт, я ведь всё оставила в пиджаке, который сгорел вместе с машиной. Где мой значок и табельное? Киба шагнул вперед и протянул ей два стилета, пистолет Glock и блестящий значок ФБР: — Мы всё собрали на месте бойни. Пейн лично почистил тебе стилеты. — Ух ты, какой молодец, — произнесла Сакура. Она уже хотела закрепить ножи на ремне, но тут же вспомнила о тонкой шерсти костюма Кибы. — Ладно, стилеты пока держи у себя. Я не монстр, чтобы сразу резать твой костюм. А значок и Glock я заберу. Она ловко прикрепила оружие и жетон к поясу. — Пошли, — скомандовал Киба. — Поедем на моей машине, я её уже успел пригнать к больнице. — И что у тебя за машина? — скептически спросил Хидан. — Challenger, — ответил Киба. — Боже, это же просто доски, обтянутые кожей, — скривился адвокат. — Ага, а твой Maybach так и кричит: «У меня слишком много денег и ноль маневренности», — буркнул Киба в ответ. — Это бизнес-класс, — отрезал Хидан, с трудом опираясь на трость и поднимаясь со стула. — Сколько нам отсюда до Вашингтона ехать? — Примерно полтора часа, может, чуть меньше, если повезет с трассой, — сказал Киба. — Бедная моя задница, — прохрипел Хидан. — Так, отставить препирательства! Иначе пойдешь пешком, Хидан, — вставила Сакура. — Ты не будешь со мной так груба, — возмущенно возразил адвокат. — Буду. Шагай, здоровяк, — она легонько подтолкнула его в плечо. Затем Сакура повернулась к Саске. Её взгляд стал мягче, но в нем все еще читалась сталь: — Учиха, — она посмотрела на него в упор. — Попробуй только дернуть эту капельницу, и я сама лично зашью тебя в четвертый раз. А ты ведь помнишь, что медицинскую часть в Куантико я сдала очень плохо и шить совсем не умею. Будешь ходить со швами в форме кривого зигзага. Саске был крайне зол из-за того, что она уезжала только с Кибой и Хиданом, оставив его здесь, в больничной койке. Но, вспомнив её «успехи» в медицинской практике на тренировках, он понял: эта женщина действительно способна довести дело до конца и превратить его раны в фарш. Тяжело вздохнув, он подавил вспышку ярости и молча кивнул, соглашаясь. Итачи, стоявший чуть поодаль, слегка улыбнулся, наблюдая за этой сценой. А Фугаку с легким прищуром посмотрел на Хидана. Глава клана Учиха прекрасно помнил информацию из досье и знал, что адвокат в прошлом пересекался с Сакурой и даже какое-то время тесно с ней общался. Взгляд Фугаку был тяжелым и оценивающим, словно он взвешивал, стоит ли доверять этому человеку безопасность невестки. — Мы выходим, — бросила Сакура. Она накинула на плечи мешковатый пиджак и направилась к выходу, готовая к новому бою. Как только звук мотора Dodge Challenger затих вдали, атмосфера в палате мгновенно изменилась. Фугаку медленно подошел к койке сына и скрестил руки на груди. В его глазах читалось неодобрение. — Ты позволяешь ей ездить с бывшим? — спросил он в лоб, без лишних предисловий. Саске поморщился, чувствуя, как начинает пульсировать боль в ребрах. — Она взрослая девушка и верна мне, я вообще не переживаю по этому поводу, — сухо и ровно ответил он, прикрывая глаза. Он уже чувствовал, что сейчас начнется долгий и неприятный разговор. Микото, стоя у изножья кровати, не выдержала и поддержала мужа, подойдя ближе: — Она-то, может, и да. Но этот адвокат смотрит на нее вовсе не как на подругу, Саске. Ты не видишь, как он крутится вокруг нее? Она работает в окружении мужчин, которым явно симпатизирует. Это слишком рискованно, особенно после того, через что ей пришлось пройти. Родители продолжали давить, перечисляя возможные угрозы и намекая на то, что Саске слишком легкомысленно относится к её окружению. Они не понимали, что Сакура — профессионал, а не просто девушка, нуждающаяся в постоянном контроле. Саске шумно выдохнул, заставляя себя сохранять хладнокровие, и посмотрел на отца: — Успокойтесь. Мне ваши советы не нужны. Мы работаем, и Киба когда-то сказал очень точно: такого человека лучше держать на своей стороне, чем против себя. Если она попросит, он ради нее пол-Вашингтона засадит за решетку и перекопает. В нашей ситуации это чертовски полезно. Признав эту суровую истину, Саске почувствовал, как внутри все равно закипает глухая злость, но он не собирался показывать слабость перед родителями. Итачи, молча наблюдавший за этой сценой из угла палаты, бросил на брата короткий, поддерживающий взгляд, слегка склонив голову. Этот жест говорил: «Держись, я на твоей стороне». Итачи понимал логику Саске и знал, что в текущем расследовании эти люди — их главные союзники. Салон Dodge Challenger, принадлежащего Кибе, был наполнен тишиной, которую изредка нарушал лишь глухой рокот мощного двигателя на трассе. Сакура сидела на переднем сиденье, опустив стекло, чтобы холодный ночной воздух помогал сохранять ясность ума. Мешковатый пиджак Кибы согревал, но напряжение никуда не уходило. Рядом, на заднем сиденье, примостился Хидан. Несмотря на ушибленную ногу и сотрясение, он внимательно изучал с экрана планшета сводки, которые им по защищенным каналам пересылала Ино. — Пять точек, — наконец произнес Хидан, откладывая планшет в сторону и морщась от головной боли. — Все жертвы не связаны между собой на первый взгляд. Но почерк... Это ведь точно не работа одного человека, верно, Кэп? Сакура посмотрела в боковое зеркало, где отражались огни ночного шоссе, и скрестила руки на груди. — Ты прав, — хрипло ответила она. — Пять точек за одну ночь — это слишком много для одного исполнителя. Даже если убийца — фанатик, ему нужен был кто-то, кто поможет с логистикой. Вторая жертва, Зансуру, явно был частью этого заговора. Но если напарница, которую мы считали мертвой, вернулась, значит, кто-то дергает за ниточки. — Думаешь, она работает не одна? — уточнил Хидан. — Уверена. Но для начала нам нужно осмотреть мемориал. Там мы найдем больше ответов. Тем временем в больничной палате Учиха-младший продолжал молча смотреть в окно, игнорируя попытки матери продолжить нравоучения. Фугаку не стал дожидаться, пока сын закончит их игнорировать. Он отошел в угол палаты и достал защищенный служебный телефон. — Да, это Фугаку, — произнес он строгим, властным голосом, глядя на Саске. — Мне нужен полный доступ к личным и служебным делам адвоката Хидана. Поднимите его архив за последние семь лет. И не забудьте проанализировать все его контакты в Вирджинии. — Отец, — тихо, но с металлом в голосе произнес Саске. — Ты переходишь черту. Фугаку повернулся к сыну и скрестил руки, не отступая: — Я не позволю, чтобы возле Сакуры находился человек с сомнительным прошлым, пока ты здесь прикован к койке. Итачи, передай своим людям, чтобы тоже держали его под негласным контролем. Итачи ничего не ответил, но молча кивнул, понимая, что отец не успокоится, пока не убедится в надежности каждого элемента их цепи. В этой игре на кону стояло слишком многое, а жизнь Капитана оставалась главным приоритетом для всего клана. Тишину больничной палаты нарушало только монотонное гудение медицинского оборудования. Итачи подошел к отцу, держа в руках защищенный планшет. На экране отображались сканы из личного архива, которые только что пришли по закрытым каналам. — Пришли данные на Хидана, — тихо произнес старший сын, передавая планшет отцу. Фугаку надел очки и внимательно всмотрелся в текст. Его брови медленно поползли вверх, а лицо стало еще более мрачным. — Что это? — глухо спросил глава клана Учиха, указывая на три года, выпавшие из биографии адвоката. — У него дыра в досье. Целых три года, сплошной пробел. Чем он занимался с 2021 по 2024 год? Ни официальных мест работы, ни налоговых отчетов. Только тень. Итачи молча переключил папку, открывая скрытые файлы: — Мы копнули глубже. Это период, когда он, судя по всему, был связан с Сакурой. Они находились в Нью-Йорке и не афишировали свои отношения, живя в тихой роскоши. Агенты смогли вытащить несколько снимков из закрытых городских камер и частных архивов того времени. Фугаку вгляделся в фотографии. На одной из них Хидан стоял у входа в дорогой ресторан, а рядом с ним — женщина в элегантном вечернем платье и с дерзким макияжем. Её лицо было скрыто темными очками и низко надвинутой шляпой, но внимательный взгляд Фугаку сразу уловил знакомые черты. Это была Сакура. На снимках она выглядела совершенно иначе: уверенная в себе, смелая, открыто курящая и дерзко смотрящая в объектив. Её язык тела рядом с Хиданом кричал о независимости и легком вызове. Фугаку отчетливо вспомнил, как она держалась с Саске — нежная, мягкая, готовая довериться и стать уязвимой рядом с ним. — Контраст разительный, — задумчиво произнес Фугаку, разглядывая фото. — Рядом с моим сыном она одна. Рядом с этим адвокатом — совершенно другой человек. Словно они были на равных, играя в свои игры. — Мать была права, — тихо добавил Итачи. — У них было общее прошлое, о котором мы даже не догадывались. И если Зансуру надавил именно на эту часть... Фугаку шумно выдохнул, сжав планшет в руке. — Значит, у нас под боком не просто союзник, а человек, который знает её с той стороны, которую мы никогда не видели. И мы должны знать, что связывает их сейчас. Саске, лежавший на кровати, открыл глаза. Он молча смотрел на потолок, но желваки на его скулах ходили ходуном. Он не знал об этих фотографиях, но нутром чувствовал: эта тайна еще сыграет свою роль. Итачи бесшумно перелистнул экран планшета, открывая новую папку, которую переслали из отдела безопасности. — Это еще не все, — произнес он, бросив взгляд на родителей. — Есть еще несколько фотографий, которые в свое время раскопал сам Саске. До того, как они начали встречаться. Микото и Фугаку подались ближе к экрану. На снимках была запечатлена Сакура. Но это была совсем не та спокойная, ответственная и мягкая девушка, которую они привыкли видеть в доме Учиха. На первых кадрах она садилась в черный Maybach Хидана прямо у здания суда, с легкой, почти неуловимой улыбкой на губах. На других — адвокат забирал ее после долгого рабочего дня, и в её взгляде читалась та самая холодная, дерзкая уверенность. — Посмотрите на них, — тихо произнес Итачи, указывая на снимки. — Они выглядят как два инфернальных существа, которые понимают друг друга без слов. Рядом с ним она не была уязвимой. Фугаку всмотрелся в архивные кадры. На самом первом фото, датированном днем их знакомства у здания Федерал Плаза, они стояли вдвоем, прячась от дождя под навесом и молча куря. Сакура была одета в безупречный, дорогой женский костюм, а Хидан, еще совсем молодой, смотрел на нее сверху вниз, и уже тогда в его взгляде читался не просто профессиональный интерес. Микото шумно выдохнула, чувствуя, как внутри зарождается странное, гнетущее чувство. — Это не та Сакура... — прошептала она, не отрывая глаз от экрана. — Наша Сакура смотрит на Саске с теплом и трепетом. На этих фотографиях — женщина, которая не боится никого и ничего. Она словно равна ему во всем. Фугаку поправил очки и нахмурился. Фугаку понимал, что Саске копался в этом прошлом не просто так. Он собирал информацию, ревновал, пытался разгадать загадку этой женщины, но в итоге сам попал в её сети. Итачи стоял в стороне, прекрасно осознавая, что они слишком глубоко погружаются в прошлое, которое Сакура предпочла бы забыть, но сейчас эти фотографии были единственным ключом к пониманию того, что происходило между ней и Зансуру. В палате повисла тишина. Каждый из присутствующих понимал: эта девушка — гораздо сложнее и опаснее, чем кажется на первый взгляд.