Just pretend. Destiny

Фугаку медленно отвел взгляд от планшета, на котором до сих пор светились архивные фотографии, и посмотрел на лежащего на койке сына. На его лице читалась твердая решимость, не оставляющая места для компромиссов. — Раз так, — произнес Фугаку, — нам нужно немедленно встретиться с ней лично. Мы обязаны поговорить обо всем этом. Саске шумно выдохнул. Вся эта ситуация с досье и старыми фотографиями переполнила чашу его терпения. Он сжал здоровую руку в кулак, чувствуя, как внутри поднимается волна глухой ярости. — Зачем вам это? — спросил Саске, глядя прямо в глаза отцу. — Потому что она после нашего разрыва встречалась с адвокатом? Мы не были вместе пять лет! Чего вы все от нее хотите? В разговор неожиданно вмешалась Хината, которая также находилась в палате и видела снимки на экране планшета. Она с сомнением посмотрела на фотографии и покачала головой: — Но посмотри, какая она здесь, Саске. Совершенно другая. Не та мягкая девочка, которую мы знаем. Саске перевел на нее тяжелый, пронизывающий взгляд: — Потому что она такая с вами. Вы хоть раз ее в работе видели? Она — капитан. Она имеет право быть такой, какой хочет. И только я знаю, какая она на самом деле. В этот момент перед глазами Саске пронеслось то самое утро: кухня, залитая первыми лучами восходящего солнца. Сакура сидела напротив, укутанная в его большую футболку, с растрепанными волосами, и смотрела на него с такой теплотой и нежностью, что у него замирало сердце. Именно в тот момент он понял, что хочет быть с ней всю жизнь. — Оставьте ее в покое, — продолжил Саске более спокойным, но твердым голосом. — Каждый человек ведет себя по-разному с другими людьми. Это называется социализация. И она не обязана быть одинаковой для всех. В палате повисла долгая тишина. Каждый переваривал его слова, осознавая, насколько глубоко Саске понимает и защищает свою невесту. — Саске прав, — наконец-то произнес Итачи, положив руку на плечо отца. — Мы судим ее по чужим домыслам и старым снимкам, забывая, кто она. Оставьте их в покое. Пока в больничной палате продолжался разговор, Итачи, подключившись к защищенному серверу, вывел на экран планшета трансляцию с городских камер наружного наблюдения, выходящих на Мемориал Линкольна. Саске, приподнявшись на кровати, неотрывно смотрел на экран, пытаясь разглядеть среди толпы знакомый силуэт. Тем временем троица прибыла на место. День выдался ослепительным и холодным. Полуденное солнце заливало ступени Мемориала Линкольна, но этот свет не мог согреть воздух, ставший вязким от напряжения. Площадь была оцеплена желтой лентой, за которой толпились туристы, зеваки и репортеры, а агенты в черных ветровках с трудом сдерживали толпу. В самом центре эспланады, прямо напротив гигантской статуи, возвышалась искорёженная конструкция из арматуры, напоминающая огромные весы или кривое распятие. На ней висело женское тело. Оно было зафиксировано так, что создавало впечатление, будто фигуру подвесили с болезненной, выверенной точностью. На жертве было надето простое белое платье, покрытое темными пятнами, а голову скрывал плотный мешок из грубой мешковины, туго затянутый на шее кожаным ремнем. Тонкие веревки, стягивающие запястья и лодыжки, врезались в кожу. Конструкция была натянута до предела, и казалось, что натяжение вот-вот лопнет. Абсолютную тишину вокруг нарушал лишь ветер, гонявший по ступеням тысячи исписанных листов. Убийца снова превратил место преступления в хаотичную инсталляцию. Вокруг висевшего тела лежал веер из распечатанных страниц с цитатами из Книги Пророков на разных языках, словно кто-то пытался выстроить из них защитный круг или безумное пророчество. Капитан стояла вплотную к оцеплению, чувствуя, как под пиджаком Кибы стынет спина. На балюстраде, прямо у подножия монумента, кто-то оставил плотный бумажный пакет. Она знала, что внутри: очередная порция слитых секретных документов, пересыпанных фальшивыми уликами, призванными натравить один отдел Бюро на другой. — Боже мой, — прошептал стоявший рядом Киба, глядя на почерк, выведенный прямо на белом платье жертвы. Это был тот же ровный, почти типографский шрифт, что и на первом теле. — Он сделал это среди дня. У всех на виду. Сакура ничего не ответила. Она молча смотрела на мешковину, скрывавшую лицо женщины, и осознавала, что этот демон делает их слепыми среди бела дня. Вашингтон стал его доской, и с каждым новым ходом он заставлял Бюро сомневаться в собственных силах, пока в глубине коридоров кто-1то из своих передавал ему допуски. Это была Рин Нохара. Сакура поджала губы. Она молча натянула латексные перчатки, подошла к оцеплению и, проскользнув под желтую ленту, направилась к телу. Осторожно отодвинув край белого платья на груди жертвы, она увидела надпись, выведенную красным маркером: «Не угадала». — Черт, — тихо выругалась Сакура. Главная подозреваемая была мертва. Значит, кто-то другой водил их за нос. Она выпрямилась, стряхивая с себя оцепенение, и её голос мгновенно приобрел стальные, профессиональные нотки. — Киба, оцепите периметр на пятьдесят метров! Никого не пускать к бумагам, пока не приедут криминалисты. Фотографируйте каждый лист, пока ветер не унес всё, — скомандовала она, указывая на разбросанные страницы. — Хидан, осмотрите балюстраду, проверьте пакет на наличие отпечатков. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как злость закипает внутри. — Хидан, есть сигарета? — процедила Сакура, глядя на мрачное тело. Адвокат молча достал из кармана пачку и протянул ей одну, а затем щелкнул зажигалкой. Киба подошел к ним, и через минуту все трое стояли за углом парапета, прячась от глаз зевак, и молча курили. Сакура делала глубокие затяжки, глядя в серый осенний горизонт. — Главная подозреваемая мертва... — злобно выдохнула Сакура, выпуская дым. — Это была ловушка с самого начала. Кто-то играет с нами, и этот кто-то сейчас очень близко. В больничной палате трансляция с камеры, выведенной Итачи на планшет, заставила всех замереть. На экране было видно, как троица стоит за оцеплением. Лицо Сакуры было чернее тучи, она курила одну сигарету за другой, нервно поглядывая на жуткую конструкцию. Киба, стоявший рядом, тоже качал головой, не в силах скрыть шок. — Идем дальше, у нас еще четыре точки, — раздался в эфире напряженный голос Сакуры. На второй точке Сакура, Хидан и Киба вышли из машины, не сговариваясь, и направились к центру площади. Воздух был пропитан тяжелым запахом озона и горячего асфальта. На ступенях мемориала уже суетились криминалисты в белых защитных костюмах, а несколько полицейских из Вашингтонского управления безуспешно пытались оттеснить зевак. Идентичная конструкция из арматуры возвышалась над площадью, но в этот раз она была установлена выше. Тело висело на высоте около трех метров, раскачиваясь под резкими порывами ветра. На жертве было надето то же белое платье, а голову скрывал мешок из грубой мешковины, туго затянутый на шее. Сакура подошла вплотную. Она стояла буквально в метре от проекции вертикальной оси тела, задрав голову и всматриваясь в детали. Хидан стоял чуть позади, скрестив руки на груди и сплевывая на асфальт, а Киба уже сканировал взглядом толпу, держа руку на кобуре. Внезапно раздался тихий, почти механический щелчок, похожий на срабатывание скрытого детонатора или натяжение перегруженного троса. В ту же долю секунды конструкция не выдержала. Раздался оглушительный металлический скрежет. Взрыв произошел мгновенно — заряд, заложенный внутри тела и в узлах крепления, разорвал плоть и металл на куски. Ударная волна горячего воздуха ударила в лицо. В следующую секунду густая, темная масса обрушилась на них. Сакуру сбило с ног, но она не сразу поняла, что произошло. Всё вокруг стало багровым. С неба, смешиваясь с дождем из разорванных веревок и ржавой арматуры, падали ошметки плоти. На лицо шлепнулся влажный, склизкий кусок, пахнущий запекшейся кровью и гнилью. Кровь заливала глаза, забивалась в нос и рот, текла по дорогому костюму от Loro Piana. Хидан выругался, вытирая лицо рукавом, но куски ткани и вязкие сгустки продолжали липнуть к одежде. Киба, стоя на коленях, пытался отплеваться, судорожно оглядываясь по сторонам. Офицеры полиции, стоявшие ближе всех, застыли в немом шоке, их форма мгновенно пропиталась кровью. Стоны ужаса прокатились по толпе за оцеплением. Сакура медленно поднялась на ноги, чувствуя, как вязкая жижа стекает по волосам. Перед глазами стояло кровавое марево. Она посмотрела на свои руки, покрытые теплой, липкой субстанцией, и на то, что осталось от висевшей женщины. Вся площадь превратилась в бойню. В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах, от которого сводило челюсти. Убийца знал, что они придут. Это была не просто инсталляция — это была ловушка, рассчитанная на то, чтобы сломать их, унизить и испачкать в своем безумии. — Сакура! — прохрипел сквозь кровавую маску Киба, вытирая лицо. — Черт возьми, Кэп, ты как?! Сакура не ответила. Она стояла посреди этого кровавого дождя, ступая по окропленным ступеням. Внутри нее поднималась ярость — холодная и острая, как лезвие. Она подняла голову, но от увиденного нескольких людей за оцеплением вырвало. Её собственный желудок тоже судорожно боролся с рвотными позывами. В больничной палате все Учихи замерли. На экране планшета они видели, как Сакура медленно поднимается с колен, вся покрытая чужой кровью и плотью, тяжело дыша и борясь с накатывающей тошнотой. Хидан и Киба стояли рядом в таком же плачевном состоянии. Микото прижала руку к губам, не в силах произнести ни слова, а Саске сжал кулаки, чувствуя, как внутри него закипает ненависть к человеку, который заставил её пройти через этот кошмар. — Киба... — прохрипела Сакура, с трудом разжимая сведенные судорогой губы. Её голос дрожал. — Что... что на других точках? Она не дождалась ответа. Не выдержав, Сакура резко отвернулась и, спотыкаясь на окропленных кровью ступенях, бросилась за ближайшую гранитную колонну. Её организм не выдержал увиденного — согнувшись пополам, она выплеснула всё содержимое желудка. Тошнотворный, сладковатый запах разлагающейся плоти и запекшейся крови буквально сводил с ума, проникая в каждую клетку. — На остальных точках всё то же самое! Офицеры в шоке, везде оцепление! — крикнул Киба, сам тяжело дыша и сдерживая рвотный позыв. Хидан смачно и грязно выругался. Понимая, что испачканная одежда стала опасным источником заражения и просто невыносима, он стянул с себя залитый кровью пиджак и отбросил его на ступени. Киба последовал его примеру. Теперь их белоснежные рубашки, покрытые алыми брызгами, создавали резкий, пугающий контраст на фоне серого камня монумента. Сакура вернулась к ним, вытирая тыльной стороной ладони рот. Её била мелкая дрожь. Мужчины помогли ей снять мешковатый пиджак, который также оказался безнадежно испорчен. Девушка осталась в тонкой белой рубашке, но её продолжало мутить. Она судорожно глотала холодный воздух, пытаясь избавиться от въедливого запаха крови, который, казалось, затек прямо в носовые пазухи и застрял там навсегда. Хидан, нахмурившись, осторожно убрал влажный кусок плоти, прилипший к её волосам, которые теперь тоже приобрели красноватый оттенок. — Господи... — прошептала Сакура, опираясь рукой о холодный мрамор. Она стояла с трудом, едва удерживаясь на ногах, но при этом была зла, как настоящая фурия. В её изумрудных глазах плескалось чистое бешенство. Внезапно её взгляд упал на противоположную сторону площади: там, за полицейским кордоном, уже собиралась толпа, а репортеры из местных новостных каналов наводили объективы и камеры телефонов прямо на них, снимая весь этот кошмар в прямом эфире. — Черт, — тихо, но очень опасно произнесла она. — Только этого не хватало. Они стояли втроем плечом к плечу: Сакура посередине, Киба и Хидан по бокам. Вокруг царил полный хаос — кричали люди, метались парамедики, а сирены полицейских машин сливались в один оглушительный гул. Но для троицы время словно замедлило ход. Они были испачканы в крови жертв, но именно сейчас, в этом эпицентре безумия, они осознали, что больше не имеют права на ошибку. В больничной палате, глядя на экран планшета, Микото непроизвольно прижала ладонь к губам. — Боже... работать в таких условиях, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд. Все в палате видели, как Хидан осторожно убрал ошметок кожи с волос Сакуры, пока та, тяжело дыша, держалась одной рукой за живот, а второй опиралась о холодный мрамор колонны. Офицеры полиции и парамедики за оцеплением не выдерживали — вокруг царил настоящий ад на земле, воздух был пропитан запахом смерти. На площади Киба действовал жестко. Он накинул на плечи оставшуюся чистую ветровку, подошел к ограждению и, глядя в объективы камер, перешел на холодный, властный тон: — Уберите камеры! Работает Федеральное Бюро! Любая съемка на месте федерального преступления будет расцениваться как препятствие следствию, а за публикацию материалов с места гибели людей мы обеспечим вам уголовное преследование по всей строгости! Назад! Пока Киба оттеснял зевак и разъяренных репортеров, Сакура подошла ближе к месту взрыва. Её мутило, но разум оставался холодным, как лезвие. Она взяла у Хидана сигарету, сделала глубокую, нервную затяжку и заговорила сквозь зубы: — Вы же понимаете, что произошло, — произнесла она, глядя на дымящиеся остатки. — Если на четырёх точках взорвались тела, это, скорее всего, бездомные, которых преступнику не жалко. Настоящая жертва здесь только одна. Это Рин. Хидан выпустил клуб дыма, стряхивая с брюк прилипшие частицы, и сплюнул. — Если это и вправду бездомные, нам нужно срочно смыть с себя это дерьмо, — пробасил он, зажав сигарету зубами. — Иначе мы сами станем ходячими биологическими уликами. Сакура кивнула и перевела взгляд на побледневших криминалистов, которые с трудом держались на ногах. — Ищите зубы! — громко и четко приказала она, перекрывая гул толпы. — Не обращайте внимания на остальное, нам нужны фрагменты челюстей. Сделайте экспресс-анализ, чтобы установить личности погибших. Она бросила окурок в лужу и сжала кулаки. Этот город превратился в полигон, и теперь они знали, что их противник не остановится ни перед чем, чтобы скрыть следы. — Нам нужно в ближайший участок. Смыть это всё с себя, — произнесла Сакура, обводя взглядом залитый кровью асфальт. От запаха её снова начинало мутить. — Я позвоню сестре, чтобы она взяла нам чистую одежду из дома, — сказал Киба, доставая телефон из кармана. Сакура внезапно тихо, а затем всё громче и надрывистее хохотнула. Это был истерический смех — реакция на пережитый шок и перенапряжение. — Будет очень интересно идти по улицам в таком виде, — произнесла она, продолжая слабо улыбаться. — Саку, не смейся, но я должен это сделать, — ответил Киба. Он тоже почувствовал, что нужно снять напряжение, иначе они просто сломаются прямо здесь. Киба достал телефон и включил фронтальную камеру. — А ну, сдвинемся ближе! И эта троица сделала то, чего никто не ожидал в подобной ситуации — селфи. Сакура, вся в чужой крови и ошметках плоти, нежно и слегка устало улыбнулась в объектив, подняв два пальца вверх. Киба широко улыбался на переднем плане, а позади них Хидан, несмотря на больную ногу, приставил ей за спиной «рожки». На фоне этого ада они трое залились громким, нервным хохотом. Киба быстро напечатал сообщение и отправил фотографию в общий чат «Альфы»: «У нас жарко, а вы как?» Спустя секунду сообщение ушло. Киба знал, что Пейн и остальные уже едут на перехват Цунаде и им тоже нужна разрядка. В больничной палате телефон Саске тихо пиликнул, оповещая о новом сообщении. Он состоял в этом чате, но никогда не проявлял активности — только следил за оперативной обстановкой. На экране высветилось то самое селфи. Все в палате ахнули. Микото прижала ладонь к лицу, а Хината невольно отшатнулась. — Они уже сошли с ума? — испуганно спросила Микото, глядя на жуткий контраст залитой кровью одежды и улыбающихся лиц. Саске ничего не ответил. Он смотрел только на Сакуру. На фотографии она выглядела так, словно они не стояли посреди кровавой бойни, а находились на обычной вечеринке или дне рождения. В её глазах, уставших, но полных жизни, не было страха — только та самая нежность и упрямство, которые он так любил. Напряжение в его груди немного отпустило. Она была жива, она улыбалась, и это было главным. Пока троица неспешно шагала по осенним вашингтонским улицам в сторону ближайшего полицейского участка, оставляя за собой капли крови на асфальте, в общем чате «Альфы» началось настоящее движение. Ответные сообщения посыпались одно за другим. Первым отреагировал Пейн, чья группа уже была на полпути к границе: > Пейн:«Харуно, вы там совсем с ума посходили? Мы едем на перехват, а вы нам фото из морга присылаете. Уберите это немедленно, пока операторы не перехватили.» > Следом подтянулись остальные участники группы, не скрывая своего шока от увиденного: > Ино: «Боже мой... Сакура, ты как? Живая? Хидан, ты тоже там? Держитесь, мы скоро будем в городе.» > Киба: «Да ладно вам, мы просто снимаем стресс! Кэп держится, хотя чуть не вывернула наизнанку. Хидан вообще в костюме за три штуки баксов.» > Хидан: «Этот костюм от Zegna , мать вашу! Если кто-то из вас прострелит мне еще и пиджак, я засужу всё Бюро вместе с министерством!» > Сакура молча шла по тротуару, засунув руки в карманы окровавленных брюк, и лишь изредка поглядывала на экран телефона, который держал Киба. Она не отвечала, предпочитая экономить силы перед предстоящим допросом. В больничной палате Саске сидел неподвижно. Он не написал в чат ни слова, как и всегда, но его глаза внимательно бегали по строчкам сообщений. Он читал каждое слово, чувствуя, как внутри него смешиваются ярость, облегчение и глухая тревожность. — Саске, ты это видел? — тихо спросила Хината, с опаской поглядывая на экран. — Как они могут так шутить после всего, что произошло? Саске медленно перевел взгляд на окно, за которым уже сгущались сумерки. — Они не шутят, — сухо произнес он, вспоминая характер Сакуры. — Они просто показывают, что не сломались. Это их способ сказать, что враг не получит того, чего хочет. Микото молча покачала головой, чувствуя, насколько сильно изменился её сын и какую необычную, но сильную девушку он выбрал. Саске снова посмотрел на последнее сообщение от Кибы: «У нас жарко, а вы как?». Он тихо, почти незаметно для окружающих, выдохнул и положил телефон на тумбочку, готовясь к звонку, который должен был состояться через несколько минут. Телефон Сакуры был разбит еще накануне, поэтому, добравшись до 142-го полицейского участка, она сразу же направилась к дежурному телефону-автомату и набрала знакомый номер. — Инспектор, — мягко произнесла она, когда на том конце провода сняли трубку. Этот мягкий, бархатный тон был предназначен только для него. Саске мгновенно оттаял, почувствовав, как напряжение, сковавшее его с самого утра, начинает отступать. — Рин Нохара мертва, она стала жертвой. Мы ошиблись, — продолжила Сакура, понизив голос. — Она работала на Зансуру, но, судя по всему, получила по заслугам. Она не убийца. Это кто-то другой. — О, черт... — Саске сжал рукой переносицу, хмурясь. — Значит, Рин мертва. Нас водят за нос. — Да, и очень удачно. Мы сейчас в 142-м участке, собираемся в душ и переодеваться. Как тебе наша фоточка? — она слегка улыбнулась. Саске, хоть и не видел её, отлично чувствовал эту улыбку сквозь расстояние. Он старался держать лицо Инспектора, но губы сами дрогнули. — Вы сумасшедшие, — констатировал он. — Не дуйся, Инспектор, — томно и шепотом произнесла она, так тихо, чтобы никто в шумном полицейском участке не услышал. — Я знаю, что ты злишься там, в больнице, но вечером ты приедешь домой, и я обещаю извиниться. Сакура на том конце ухмыльнулась. Саске почувствовал, как его телом разливается жар от этого голоса. Он прекрасно знал: когда она говорит таким тоном, «извиняться» она будет от чистого сердца, но с весьма дерзкими и «грязными» мыслями. — Харуно, — произнес он, прикрыв глаза, чтобы скрыть смущение. — Я тебя убью. — Обязательно, Инспектор, — прошептала она в трубку. — Но сначала я извинюсь. На диване, например. — Всё, отбой, — резко произнес Саске, понимая, что за его диалогом сейчас внимательно следят три пары темных глаз: Фугаку, Микото и Итачи, а также Хината с недоуменным лицом. Саске поспешно скрутил звук динамика, чтобы никто не услышал ту интимную эротику, которую Сакура устроила ему прямо из полицейского участка. Но было поздно — его покрасневшие уши выдавали всё без слов. Как только Саске торопливо скрутил громкость и положил телефон на тумбочку, в палате повисла тишина, звенящая от напряжения. Фугаку сделал шаг вперед, пристально глядя на сына. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось явное требование ответов. — Саске, о чем именно шла речь? — сухо поинтересовался глава клана. — Это касалось улик или допроса? Она что-то выяснила у бывшей напарницы? Саске шумно выдохнул, чувствуя, как внутри него снова начинает закипать раздражение. Он посмотрел на отца, затем на мать, которая тоже подалась вперед с тревожным выражением лица. — Отец, это была оперативная информация, — ровным, но напряженным голосом ответил Саске. — Я же сказал, Рин Нохара мертва. Детали расследования я не собираюсь обсуждать при всех до официального отчета. Микото нахмурилась: — Саске, мы твои родители. Не нужно делать из нас чужих людей. Твой тон стал таким, будто мы пытаемся лезть в твои дела, а не помочь. Что она тебе сказала? Саске попытался принять как можно более отстраненный вид, но его дыхание участилось, а на скулах заходили желваки. Это не укрылось от Итачи. Старший брат стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и сразу понял, что разговор носил не только рабочий, но и глубоко личный характер. Вспомнив прощальные интонации Сакуры, Итачи понял, что Саске едва сдерживает эмоции. Чтобы не выдать себя и скрыть предательскую улыбку, Итачи резко отвернулся к окну, за которым начинались сумерки, и сделал вид, что очень внимательно изучает улицу. Ситуация стала до боли комичной: родители наседали на Саске, уверенные, что обсуждается государственная тайна, в то время как парень пытался скрыть смущение и последствия флирта по телефону. Хината, стоявшая неподалеку, подошла к Итачи и тихонько заглянула ему через плечо. Она заметила, как плечи Итачи мелко подрагивают, а сам он изо всех сил старается сдержать смех. Хината мягко коснулась его локтя и с легкой улыбкой покачала головой, разделяя этот момент. — Оставьте его, — наконец не выдержал Итачи, мягким, но непререкаемым тоном возвращаясь к семье. — Саске прав. Ей сейчас нужно проводить следственные действия, а не отчитываться перед нами. Давайте дадим ему спокойно восстановиться после операции, а отчет мы получим позже. Фугаку недовольно цокнул языком, но спорить со старшим сыном не стал. Он отошел от кровати, а Микото, тяжело вздохнув, поправила одеяло на Саске. Пока Итачи отвлекал родителей, а Саске старался восстановить дыхание, в защищенном чате «Альфы» разворачивалось свое, не менее напряженное действо. Конан и Пейн наконец вышли на связь, добравшись до нужного участка шоссе, где им удалось заблокировать машину Цунаде. Сообщение пришло от Пейна: > Пейн: «Цунаде взята. Сопротивления не оказала. Сейчас везем её на допрос в северный участок. Передаем группе содержания.» > Следом отписалась Конан: > Ино: «Она молчит. Рядом была Рин (как мы думали, но это двойник). Темари и Дейдара сейчас проводят осмотр. Что у вас в Вашингтоне?» > В этот момент в чат ворвался Киба, который, судя по всему, держал телефон прямо перед Сакурой: > Киба: «🖕🏻» > Киба: «Покажите это Цунаде от меня. П.С. Это Сакура, у меня пока нет телефона.» > В палате экран планшета, оставленный Итачи на тумбочке, подсветился этим сообщением. Саске, державшийся до этого с непроницаемым лицом, медленно вскинул тонкую черную бровь. Он отчетливо представил эту сцену: суровая Темари подходит к связанной, высокомерной Цунаде и молча показывает ей средний палец прямо перед лицом, передавая «привет» от измазанной в крови, но неукротимой Харуно, которая сейчас пишет с чужого телефона. На губах Саске промелькнула слабая, но злая усмешка. Несмотря на весь ужас сегодняшнего дня, этот дерзкий поступок был на сто процентов в ее стиле. Хината, заметив реакцию Саске, тихо захихикала, прикрыв рот ладонью, а Итачи одобрительно кивнул. — Похоже, — тихо произнес Итачи, — Цунаде сейчас не позавидуешь. Даже в наручниках ей придется выслушать всё, что думает наша команда. Саске шумно выдохнул, чувствуя, как злость отступает, уступая место холодному азарту. Игра переходила в их руки. Прошло около получаса с тех пор, как они переступили порог 142-го участка. Здание было заполнено суетой, но для троицы время словно замедлило ход. Они по очереди воспользовались служебным душем, стараясь отмыть каждую каплю въевшейся крови. Горячая вода смыла грязь и ошметки плоти, но тяжелый, тошнотворный запах всё ещё словно стоял в ноздрях. Когда Сакура вышла из душевой, в раздевалке её уже ждала сестра Кибы. На вешалке она принесла комплект сменной одежды. Девушка выбрала для Сакуры тёмный свитер из мягкой, тонкой шерсти с широкой горловиной и облегающие лосины в тон. В этом свитере, небрежно спадающем с одного плеча, Сакура выглядела уютно, по-домашнему и очень хрупко. Но стоило ей поднять голову и посмотреть в зеркало, как весь этот домашний образ разбивался о её взгляд. Это был пронзительный, холодный и расчетливый взгляд Капитана, который прошел через ад и собирался нанести ответный удар. В раздевалку вошел Хидан, уже переодетый в простую темную футболку и джинсы. На его лбу красовалась свежая повязка, скрывающая ушиб, но он держался бодро. Киба, также сменивший пропитанную кровью рубашку на чистый реглан, держал в руках чашку с горячим кофе и протянул её Сакуре. — Держи, Кэп. Кофе тут, конечно, дрянь, но хоть немного согреет, — произнес он, оглядывая её. — Тебе идет. Куда лучше, чем тот костюм от Loro Piana. Сакура обхватила бумажный стаканчик двумя руками, ощущая приятное тепло, и сделала медленный глоток. — Спасибо, — тихо ответила она. Ее голос все еще немного хрипел. — Как там Хидан? Голова не кружится? — Жить буду, Харуно, — отмахнулся адвокат, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. — Но если мы прямо сейчас не начнем разбираться с этими бумагами, я действительно засужу этот город. Выглядишь ты, конечно, как боевой кот в овечьей шкуре. Сакура слегка усмехнулась. Напряжение понемногу отпускало, уступая место холодной, прагматичной ярости. Они отмыли кровь, но дело было далеко не закончено. — Ладно, — произнесла она, поправляя свитер на плече. — Переоделись, пришли в себя. Пора посмотреть, что нам удалось собрать до того, как эта площадь взлетела на воздух. Сакура, Киба и Хидан поймали такси и направились прямо к зданию министерства. Их служебный статус выдавали только значки, прикрепленные к поясам, но в остальном, благодаря повседневной гражданской одежде, они затерялись в толпе. На Сакуре был всё тот же темный шерстяной свитер, открывающий плечо, и лосины, а Хидан и Киба выглядели как обычные посетители. Когда они вошли в просторный брифинг-рум, давящее ощущение спешки отступило. В этой комнате, полной экранов и защищенных терминалов, они чувствовали себя как дома. Сакура подошла к столу и обвела взглядом своих спутников: — Значит, что мы имеем? Скорее всего, Рин Нохара просто работала на Зансуру и не причастна к его убийству. Вы думаете, это Хатаке? — спросила она, а затем добавила: — Но он нам этого не простит. Поэтому нужно действовать на опережение. Сакура подошла к центральному терминалу и через защищенный протокол набрала Учих. В тот же момент на планшете Итачи, лежащем на тумбочке в палате, раздался входящий видеозвонок из министерства. Итачи принял вызов и вывел изображение на большой экран планшета, чтобы и родители, и Саске могли видеть происходящее. На экране появились Сакура, Киба и Хидан. Увидев девушку живой и, главное, полностью отмытой от крови, Саске едва заметно выдохнул. — Что за показ мод? — спокойно спросил Итачи, пододвигаясь ближе к кровати и садясь рядом с братом. Сакура посмотрела в объектив камеры. Фугаку и Микото также внимательно слушали её из палаты. — Я решила набрать вас, потому что у нас здесь своеобразный консилиум, — серьезно произнесла Сакура, опираясь руками на стол. — Это не Рин их убивала. Она сама стала третьей жертвой. И я не думаю, что это дело рук Хатаке, хотя сбрасывать со счетов его нельзя. Нам нужно проанализировать данные по другим точкам. В больничной палате повисла тишина. Фугаку не стал дожидаться, пока Сакура закончит свой доклад, и подался ближе к планшету. Его взгляд, тяжелый и цепкий, устремился прямо на адвоката, который стоял чуть позади Сакуры. — Хидан, — произнес глава клана Учиха властным тоном, не терпящим возражений. — Досье на тебя говорит о многом, но там есть три года, покрытые мраком. Вы с Сакурой были связаны не только работой в Нью-Йорке. Какова твоя роль в ее жизни сейчас? Хидан напрягся, а его глаза потемнели от раздражения. Он скрестил руки на груди, демонстративно показывая, что не собирается отчитываться перед старшим Учихой. — Мы действительно встречались, — процедил он сквозь зубы. — А для чего вам эта информация, господин Учиха? Фугаку не отвел взгляда. Он оставался непреклонен: — Я должен знать, кто входит в круг доверия моей невестки. Особенно сейчас. Я вижу, как ты к ней относишься, и мне это не нравится. Терпение Хидана лопнуло. Он шагнул прямо к экрану и гаркнул, не выбирая выражений: — Слушайте сюда! Пока ваш сын отсиживался в Вашингтоне, я был её опорой! Я был рядом в самые темные и тяжелые моменты! И больше я не скажу ни слова из уважения к Сакуре. Эту тему пора закрыть, пока я не начал копать под всех вас и не тронул ваше с Сакурой прошлое. Это наше личное дело, я вам в трусы не лезу, так что и вы не лезьте! В комнате повисло звенящее напряжение. Хидан тяжело дышал, готовый в любую секунду разорвать этот разговор, но сдерживался исключительно ради дела и самой Сакуры. Саске, сидевший на койке, тяжело вздохнул. Он закрыл лицо здоровой рукой. Он ведь так и знал, что всё этим закончится. Если отец решил что-то узнать, его уже ничто не остановит, но допрос в такой момент был совершенно не к месту. — Отец, хватит, — твердо и холодно произнес Саске, прерывая повисшую паузу. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать личную жизнь. Хидан сейчас работает с нами и рискует своей шкурой не меньше нашего. Фугаку медленно отступил, но его глаза продолжали буравить адвоката, показывая, что он не забыл этот разговор. Сакура, стоявшая у терминала, скрестила руки на груди и коротко кивнула Хидану, выражая молчаливую благодарность за то, что он остановил эту перепалку. — Продолжаем, — холодно произнесла она, возвращаясь к делу. Напряжение после вспышки Хидана повисло в брифинг-руме тяжелым облаком. Было видно, что адвокат едва сдерживается, а Фугаку не собирается отступать, однако продолжать эту перепалку в такой момент было равносильно провалу. Итачи, заметив, как сжались плечи брата и как напряглась Сакура, решил взять управление разговором в свои руки. Он подался вперед, ближе к объективу, и его спокойный, рассудительный голос прорезал давящую тишину. — Позвольте, я возьму слово, — произнес Итачи, глядя прямо в камеру терминала. — Отец, Хидан прав в одном: сейчас не время выяснять детали прошлых лет. На кону стоят жизни, а противник делает всё, чтобы посеять между нами недоверие. Мы разберемся с архивами, но позже, когда угроза будет нейтрализована. Фугаку недовольно прищурился, но промолчал, позволив старшему сыну продолжить. — Сакура, — Итачи перевел взгляд на девушку, и в его глазах читалась искренняя поддержка. — Ты упомянула, что Рин стала третьей жертвой, а не убийцей. Но кто-то подготовил эту конструкцию и оставил послание. Что нам говорят предварительные данные с места происшествия? Есть ли зацепки по типу взрывчатки? Сакура шумно выдохнула, благодарно кивнув Итачи за то, что он помог вернуть разговор в конструктивное русло. Она быстро переключила экран терминала, выводя на связь аналитиков Бюро. — На данный момент криминалисты подтвердили, что взрывчатка, примененная на мемориале, была самодельной, но с добавлением военного пластида. Такой компонент находится в ограниченном доступе, в том числе у некоторых подразделений министерства, — произнесла Сакура. — И если Зансуру был лишь пешкой, а Рин — отвлекающим маневром, то истинный кукловод сейчас заметает следы, взрывая тела бездомных. Хидан, оправившись от гнева, поправил воротник своей футболки и добавил более спокойным тоном: — К тому же, шрифт на платье жертвы идентичен первому посланию. Это значит, что исполнитель один и тот же. Нам нужно искать того, кто имел доступ к досье Рин Нохары. Саске, внимательно слушавший брата и невесту, сжал челюсти. Итачи оказался абсолютно прав — сейчас они должны работать как единый механизм, а не тратить время на ревность и подозрения. — Итачи, — произнес Саске, подаваясь вперед. — Поднимите списки всех сотрудников Бюро, которые запрашивали доступ к личному делу Рин за последнюю неделю. Убийца не мог знать всех деталей без инсайдера. — Уже занимаюсь этим, — кивнул Итачи. Обстановка в комнате разрядилась, уступив место холодному, расчетливому анализу. В брифинг-руме повисла тяжелая, гнетущая тишина. Слова Сакуры заставили всех присутствующих задуматься о том, насколько глубоко проникли щупальца заговора. — Он написал на теле Рин «не угадала». Он играет со мной. Или они... — произнесла Сакура, обводя взглядом присутствующих. — Возможно, этот человек все еще работает в Бюро... среди нас. В палате Микото тревожно переглянулась с мужем, а Итачи напрягся, понимая, что в деле действительно мог быть крот. — Хатаке определенно что-то скрывает, иначе не прислал бы наемников, — произнес Киба, уверенно скрестив руки на груди. Сакура на секунду задумалась, разглядывая пустой экран терминала. — Мы уверены, что это он? — вдруг спросила она. — Хатаке мог работать с Рин, но мы не видели, как он отдает приказы лично. И Саске... — она посмотрела прямо в объектив камеры, обращаясь к жениху. — Откуда у обыкновенного профессора и агента столько наемников? Чтобы организовать такую засаду, нужен политик высшего ранга или кто-то вроде тебя. У тебя есть своя гвардия. У кого еще есть такие силы в этой стране? Саске нахмурился, и в его глазах промелькнул опасный холод. Он скрестил руки на груди, не отводя взгляда от камеры. — Такие вещи тщательно скрывают, и тебе никто не выдаст правду просто так. Я тоже это не афиширую, если что, — твердо ответил Саске. — И если хоть кто-то из моей гвардии проговорится, я отправлю его на эшафот, не задумываясь. Хидан хмыкнул, склонив голову набок. — То есть ты политик, как и все остальные? Своя гвардия, куча денег... Взятки берешь? Я так, для протокола. Саске резко сверкнул глазами в сторону адвоката, и в палате стало ощутимо холоднее. — Ты ничего умнее не смог придумать для своего протокола? — огрызнулся Саске. — Я служу закону, а не личным интересам. Сакура шумно выдохнула и запустила руки в волосы, чувствуя, как от этого напряжения начинает раскалываться голова. — Значит, мы снова не понимаем ничего, — произнесла она, глядя в пустой стол. — У нас есть трупы, послания, но нет главного мотива. Кто стоит за всем этим безумием? В палате Итачи кивнул, соглашаясь с сестрой, а Фугаку задумчиво потер подбородок, осознавая, что противник действует куда тоньше, чем они предполагали. — Ты хорошо проверил Пейна, когда брал его в свою гвардию? — вдруг спросила Сакура, не отрывая взгляда от экрана терминала. — Они были там еще до моего прихода. — Да, Пейн чист, — твердо произнес Саске. — В Темари я тоже уверена, — добавила Сакура, задумчиво покусывая губу. Хидан, стоявший неподалеку, скрестил руки на груди и скептически приподнял бровь: — Вы думаете, это кто-то из ваших? Из «Альфы»? — Всякое может быть, — ответила Сакура. — В этом деле слишком много совпадений, чтобы исключать кого-либо. — То есть под подозрением остаются Карин, Ино и Дейдара, верно? — уточнил адвокат. Сакура кивнула: — Верно. Хината, молчавшая до этого, тихо прошептала: — Но Ино, Темари и Карин — это же твои подруги невесты... Саске перевел на неё тяжелый, проницательный взгляд: — Хината, это не имеет значения. Твои подруги невесты потенциально могут быть причастны к этому заговору. Здесь на кону стоят слишком большие ставки. — Нам нужно еще раз проверить каждого, очень тщательно, — произнесла Сакура. — Хидан, Киба, вы займетесь этим. Ты, Хидан, пробьешь их через своих «друзей» из подполья. — Харуно! — гаркнул Хидан, недовольно глядя на нее. Она только что открыто сдала его связи перед Учихами. Сакура указала рукой на экран, где находился Фугаку, а затем повернулась к адвокату: — Успокойся. Он уже прошерстил твое досье. Думаешь, они не знают о твоем прошлом? Фугаку прищурился и строго посмотрел на девушку: — А ты сама знала об этом? — Да, знала, — спокойно ответила Сакура. — Мы были три года вместе, я принимала его демонов, а он — моих, как и все нормальные люди. Киба, — перевела она тему, — ты пробьешь их через свое детективное агентство. Я и Саске... точнее, через каналы Саске в министерстве, мы поднимем все доступные архивы. Нам нужно знать из каждого источника всё об этих агентах. А после этого мы опустимся на уровень «Омеги» — к Гурен. Саске нахмурился, осознавая масштабы предстоящей проверки: — Она будет в ярости. — А мы ей ничего не скажем, — лукаво произнесла Сакура с легкой улыбкой. — Она капитан «Омеги», пусть спокойно занимается своими делами дальше. А нам нужно прочесать всё министерство. — Сакура, это плохая затея, — тяжело вздохнул Саске, понимая, во что они ввязываются. — Но я согласен. Нужно проверить всех. Как только связь с больничной палатой завершилась, в брифинг-руме закипела работа. Киба вернулся к своему ноутбуку, а Хидан, недовольно ворча, достал второй, защищенный телефон, чтобы связаться со своими контактами из вашингтонского подполья. — Значит, начнем с Ино, — произнес Киба, быстро печатая. — Она отвечает за коммуникации и часто имеет доступ к закрытым сетям до того, как информация попадает к Кэп. Хидан, зажав телефон между ухом и плечом, скептически хмыкнул, потягиваясь: — Не забывай про Карин. Её связи в архивах куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. Она сидит на документах и может легко подчистить следы для любого, кто предложит правильную цену или надавит на больное. Киба открыл досье на Ино, просматривая её последние переводы и контакты. — Смотри, — позвал он Хидана, указывая на экран. — Здесь есть пара транзакций, которые выглядят как обычная оплата счетов, но если копнуть глубже... это номера счетов, зарегистрированных на подставные компании, связанные с министерством юстиции. Хидан отложил свой телефон и подошел ближе, вглядываясь в строки. — Это очень неплохо для начала, — признал адвокат, ухмыльнувшись. — А теперь посмотри, что мне удалось вытянуть из моих источников. Дейдара часто бывает замечен в тех районах, где происходят утечки. Он, конечно, тот еще псих с взрывчаткой, но вряд ли он сам додумался бы до такой сложной логистики. Кто-то направляет его руку. — Думаешь, он просто исполнитель вслепую? — уточнила Сакура, которая молча наблюдала за ними, попивая кофе. — Именно, — кивнул Хидан. — Безмозглый исполнитель, которому просто дали немного пластида и сказали, где заложить. Но нам нужны железные доказательства. — Киба, продолжай копать под Ино, — отдала приказ Сакура. — Хидан, подними все контакты Дейдары за последнюю неделю. Если они связаны с Рин, мы найдем их следы. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком клавиш. Каждый из них понимал, что если предатель действительно скрывается среди их близких друзей и коллег, то времени на ошибки у них больше нет. Сакура замерла, услышав торопливые шаги в коридоре, доносящиеся до опен-спейса. — Сматывайте удочки, — скомандовала она, не отрывая взгляда от двери. — Быстро доставайте бумаги по делу. Хидан и Киба среагировали машинально, прикрывая папки своими телами. Сакура же, не теряя ни секунды, снова набрала Учих. Сейчас должна была состояться очная ставка с Цунаде, и хотя их разделяли километры, ей нужно было, чтобы вся семья видела происходящее в реальном времени. Итачи принял звонок, выведя трансляцию на большой экран в палате. В этот же момент дверь брифинг-рума открылась, и Пейн ввел в помещение Цунаде, закованную в наручники. Он грубо усадил бывшую начальницу на стул прямо напротив Сакуры, чье лицо оставалось холодным и непроницаемым. Сакура сделала шаг вперед и пристально посмотрела прямо в глаза женщине, которая еще недавно отдавала ей приказы. — Это ты? — прямо спросила Сакура. В комнате повисла тишина. Никто из присутствующих, кроме самой Сакуры, не понял, о чем именно идет речь. Итачи нахмурил брови, а Фугаку и Микото переглянулись в больничной палате, не понимая, к чему ведет этот вопрос. Цунаде окинула ее презрительным взглядом и криво усмехнулась: — Какую чушь ты несешь? Не забывай, девчонка, с кем разговариваешь! Думаешь, легла под Учиху, и теперь тебе всё можно?! Последние слова застыли в воздухе, обдав помещение волной оскорбительного напряжения. В ту же долю секунды раздался оглушительный звук — звонкая пощечина. Сакура, уставшая после ночи в лесу, утреннего нападения и жуткого убийства на площади, просто не выдержала. Она отвесила бывшей начальнице резкий, выверенный удар. Цунаде отшатнулась, прижав руку к покрасневшей щеке, и ошарашенно посмотрела на Сакуру. В палате Учих реакция была мгновенной. Микото ахнула, прижав ладони к груди, а Фугаку резко выпрямился на стуле, его глаза гневно блеснули — никто из клана не ожидал такой дерзости, но при этом глава семьи не мог не оценить стальной характер невестки. Саске же просто прикрыл глаза, шумно выдохнув, но внутри него разлилось темное, холодное удовлетворение. В брифинг-руме повисла звенящая тишина. Хидан ухмыльнулся, пряча руки в карманы, а Киба и Пейн красноречиво переглянулись. Сакура склонилась над ней, глядя ледяным взглядом. — Повтори, — произнесла она, и ее голос стал тихим, но опасным. — Повтори это еще раз. И тогда тебе не сдобровать.