Just pretend. Destiny

Сакура смотрела на букет в своих руках, и на мгновение мир вокруг затих. Все чувства, которые она так старательно прятала за маской профессионализма и капитанской выдержки, лавиной хлынули наружу. Она шагнула к Хинате и крепко, до дрожи, обняла её, утыкаясь лицом в белоснежное плечо подруги. Этот момент был пропитан острой, щемящей ностальгией. Перед глазами вспыхнули кадры из их общего прошлого: изнурительные тренировки в Квантико, бесконечные кроссы, ночные дежурства и те редкие минуты отдыха, когда они, еще совсем юные и полные надежд, мечтали о будущем. Судьба развела их на долгие годы, но два месяца назад она снова нашла Хинату — и не просто нашла, а вырвала из кошмара. И теперь её лучшая подруга, её названая сестра, стоит здесь, счастливая и любимая. — Будь счастлива, Хината... — прошептала Сакура, чувствуя, как по щекам всё-таки покатились слезы. — Ты заслужила это больше всех. Хината обняла её в ответ, так же крепко, понимая всё без слов. Это было прощание с прошлыми болями и приветствие новой жизни. Спустя минуту Сакура отстранилась, поспешно вытирая влажные дорожки на щеках тыльной стороной ладони. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть самообладание, и вернулась к Саске. Учиха не проронил ни слова. Он просто молча притянул её к себе, собственническим и в то же время невероятно нежным жестом обнимая за талию. Сакура прижалась к его боку, сжимая в руках заветный букет, который теперь казался ей тяжелее и значимее любого оружия. Гости, наблюдавшие за этой сценой, не скрывали улыбок. В кругу высокопоставленных чиновников и старых семей Вашингтона интуиция работала отменно. Глядя на статного Инспектора, который не отпускал свою спутницу ни на шаг, и на Сакуру с букетом невесты, каждому присутствующему стало предельно ясно: следующая церемония в этом саду будет принадлежать им. — Кажется, — негромко произнесла Микото, стоявшая рядом с мужем, — пора начинать составлять список гостей для нашего младшего. Фугаку лишь коротко кивнул, но в его взгляде, направленном на Саске и Сакуру, читалось редкое, молчаливое одобрение. Вечер подходил к концу, оставляя после себя предвкушение нового торжества, которое обещало быть не менее легендарным. Глубокая ночь окутала поместье Учиха благословенной тишиной. Последние гости разъехались, а молодожены давно скрылись в своих покоях — то ли подсчитывать горы подарков, то ли наслаждаться первой брачной ночью вдали от посторонних глаз. В просторной гостиной царил уютный полумрак. Саске развел огонь в камине, скорее ради мягкого, подрагивающего света, чем ради тепла, ведь окна в сад были распахнуты настежь, впуская свежесть ночного воздуха. Он сидел в глубоком кресле по-хозяйски расслабленно. Пиджак и бабочка были отброшены, верхние пуговицы белоснежной рубашки расстегнуты, открывая вид на четкие линии ключиц. Сакура устроилась на диване, медленно потягивая вино и наблюдая за тем, как блики огня пляшут на её розовом платье. — Господи, кэп... — простонала Темари, со вздохом облегчения снимая высоченные шпильки и отбрасывая их в сторону. — Это была настоящая пытка на выносливость. Эти богатые слюнтяи меня просто доконали. Такое чувство, что я прошла марш-бросок в полном обмундировании, только вместо берцев на мне были эти орудия пыток. — Не только тебя, — Карин по привычке потянулась поправить очки на переносице, но вовремя вспомнила, что сегодня на ней линзы. — Черт, рефлекс. Мои глаза сейчас вытекут от этого светского пафоса. — Девочки, расслабьтесь, мы пережили этот день, — негромко произнесла Сакура, обводя подруг теплым взглядом. — Главное, что всё прошло гладко, а наш Инспектор даже никого не убил. Это уже победа. — О, поверь, он очень пытался! Я видела этот взгляд, когда тот парень пригласил тебя на танец, — Темари ехидно прищурилась, глядя на Саске. — Казалось, он сейчас достанет табельное и начнет зачитывать права прямо под вальс. — Было дело, — хохотнула Карин, откидываясь на спинку кресла. — Воздух вокруг него буквально вибрировал. Инспектор, вы в курсе, что у вас лицо в такие моменты становится как у главного злодея из боевиков? — Не смешно, — спокойно отозвался Саске. Несмотря на внешнюю невозмутимость, он позволял им эти колкости. В этой узкой компании «своих», после дня, проведенного под прицелом сотен глаз, он наконец-то мог сбросить маску холодного аристократа. Его взгляд, лишенный привычной резкости, то и дело возвращался к Сакуре. Он смотрел на неё — уставшую, но невероятно красивую с этим бокалом вина в руках — и понимал, что ради таких моментов тишины в кругу близких можно вытерпеть еще десяток подобных приемов. — Ну, по крайней мере, — добавила Ино, лениво вытягивая ноги на ковре, — теперь весь город знает: если хочешь пригласить капитана Харуно на танец, лучше сначала оформить страховку жизни. Сакура рассмеялась, и Саске, поймав её смеющийся взгляд, едва заметно дернул уголком губ. Он не собирался оправдываться — его право на «капитана Харуно» было подтверждено сегодня официально, и никакие сыновья сенаторов этого не изменят. — Но вы не забывайте, — вдруг произнес Саске, нарушая минутную тишину. Его голос звучал всё так же спокойно, но в нем мгновенно прорезались те самые стальные нотки, от которых у подчиненных обычно холодело внутри. Он подпер голову кулаком, глядя на девушек. — Здесь, в этих стенах, я для вас просто Саске Учиха. Но завтра, как только вы переступите порог министерства... Если в штабе будет хоть какая-то утечка о сегодняшней свадьбе или о том, что вы тут видели, я уволю вас троих без права на обжалование. А перед этим лично соберу на полигоне в полном боевом обмундировании на двенадцать часов. Это вам понятно, дамы? Карин даже замялась, сглотнув застрявший в горле ком: — Эм... конечно, Инспектор. — Да, всё понятно, — синхронно кивнули Темари и Ино, моментально оценив масштаб угрозы. Образ Саске Учихи в роли инструктора по выживанию на полигоне не сулил им ничего хорошего. — Вот и договорились, — удовлетворенно констатировал Саске. — Здесь вы гостьи и подружки уже жены Итачи. Но в штабе вы — агенты. И я буду на корню пресекать все те сплетни, которые вы так любите транслировать по коридорам. Он плавно повернул голову к невесте, прищурившись: — Надеюсь, Капитан, вы поддерживаете мою позицию? Сакура лениво покрутила бокал в руке, глядя на него с легким вызовом: — Для тебя я сегодня просто Сакура. Никакого «Капитана». Сам ведь сказал: тут ты Саске Учиха, а я Сакура Харуно. Капитаном я стану завтра утром. — Завтра у тебя выходной. Я сам поеду в министерство, — ровным тоном произнес Саске. Сакура даже замерла с бокалом у губ. — Что? В смысле — выходной? В понедельник? Саске, у нас на руках дело серийного убийцы, какая к черту передышка? — Обыкновенная, — отрезал он. — Ты завтра еще нужна Хинате и маме, нужно помочь разобраться с оставшимися делами после приема. А в штабе у нас есть Киба и, упаси Господь, Хидан. Уж мы как-нибудь справимся. Более того, завтра я лично побуду в «Альфе» вместо тебя. Давно хотел изнутри посмотреть, как работает твой хваленый отряд. Темари, Ино и Карин одновременно сглотнули, бледнея на глазах. Перспектива того, что завтра их командиром вместо понимающей Сакуры станет этот хладнокровный тактик, приводила их в ужас. Это явно был не тот укороченный или спокойный понедельник, на который они рассчитывали. — Эм... Ну ладно, — протянула Сакура, переводя сочувственный взгляд на своих притихших девчонок. — Сочувствую вам, штурмовики. Держитесь. — Оу, значит, в твоих eyes я такой тиран? — Саске едва заметно приподнял бровь, и в глубине его глаз промелькнула искра веселья. — Хуже, — искренне засмеялась Сакура и сделала глоток вина, наслаждаясь выражением лиц своей «Альфы», которая уже мысленно прощалась с легкой жизнью. Утром Сакура проснулась от едва уловимого шороха. Открыв один глаз, она увидела Саске, который уже полностью оделся и заканчивал застегивать часы. На нем был безупречный темно-синий костюм, идеально подчеркивающий его фигуру, а на лице снова застыло выражение холодного, собранного инспектора министерства — маска, которую он всегда надевал перед выходом в мир. Сакура неохотно села на кровати, посильнее прижав к груди теплое одеяло, и сонно посмотрела на него. — Доброе утро... — прохрипела она спросонья, жмурясь от яркого утреннего солнца. — Уже утро? — Да, Сакура, — усмехнулся Саске, заметив её заспанный вид. Весь его холодный рабочий настрой на секунду дрогнул. Он подошел к постели, сел рядом и, запустив руку в её растрепанные розовые волосы, мягко притянул к себе, сгребая в объятия прямо вместе с одеялом. — Не съешь их сегодня, пожалуйста, — пробормотала она ему в плечо, вспоминая его вчерашние угрозы в адрес «Альфы». — Нам еще убийцу ловить, они мне нужны живыми и дееспособными. — Постараюсь, — тихо ответил он и нежно поцеловал её в висок. — Дурак ты... — прошептала Сакура, зарываясь носом в его шею. Она прикрыла глаза и полностью расслабилась в его надежных руках. — Так хорошо... Тебе обязательно ехать прямо сейчас? — Да. Отдыхай сегодня, Саку, — так же тихо произнес он, мерно поглаживая её по спине, давая еще пару минут побыть в этой сонной нежности. Спустя полчаса огромный черный «Линкольн» уже выезжал за ворота поместья Учиха. За рулем сидел Саске, а на заднем сиденье, прижавшись друг к другу, ехали Ино, Темари и Карин. Девушки были бледными, собранными и за всю дорогу не проронили ни единого слова. Атмосфера в салоне кардинально отличалась от вчерашней. Больше никакого шампанского, шуток про корсеты или обсуждения парней — наступил понедельник, и перед ними сидел их прямой начальник. Саске вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль, а во второй почти непрерывно держал телефон, подключенный к гарнитуре. Весь путь до Федерал-Плаза он жестко и без перерыва решал вопросы государственной важности. — Да, генеральный прокурор... Нет, ордер на обыск банковских счетов Зансуру должен быть у меня на столе к десяти утра. Мне плевать на его адвокатскую неприкосновенность, — чеканил Саске, и от его ледяного тона Карин на заднем сиденье невольно вжала голову в плечи. Не успевал он завершить один звонок, как тут же поступал другой. — На связи... Сай, подготовь мне полный отчет по архивным делам отдела кадров полиции за последние пять лет. Особое внимание — на первую жертву. Да, я буду в штабе через двадцать минут. И передай Инузуке, чтобы его детективный нос уже сидел в конференц-зале. Ино и Темари переглянулись в зеркале заднего вида, обмениваясь полными паники взглядами. Саске Учиха в режиме полной боевой готовности был страшен, и они обе понимали: сегодняшний день в «Альфе» они запомнят надолго. Капитан Харуно осталась в поместье, и защитить их от этого шторма теперь было некому. Пока Саске поднялся к себе на этаж, чтобы забрать личное дело Зансуру и необходимые для работы документы, Ино влетела в штаб «Альфы» как фурия. Её глаза были расширены от ужаса, а шпильки громко цокали по линолеуму. — Всем постам! Надеть чистые рубашки и убрать чашки! — закричала Яманака на весь кабинет, влетая к своему рабочему месту. — Сегодня вместо Кэпа инспектор Учиха будет с нами весь день! Прямо здесь, в штабе! Ино упала в кресло и стала лихорадочно включать мониторы, попутно сгребая со стола фантики и вчерашние черновики отчетов. Её паническому примеру тут же последовали остальные. В «Альфе» воцарился мгновенный, контролируемый хаос: агенты бросились приводить свои рабочие места в стерильный порядок. Кто-то судорожно застегивал верхние пуговицы, кто-то прятал недоеденные пончики, зная крутой нрав Инспектора и его патологическую любовь к идеальной дисциплине. Хидан и Киба, сидевшие в углу со своими материалами, лишь синхронно хмыкнули. Инузука лениво покрутил в руке ручку, а Суйгецу, собиравшийся сделать глоток кофе, так и замер с кружкой у самого рта. — Хуже не придумаешь, даже если бы очень захотел, — загробным голосом произнес Хозуки, медленно опуская кружку на стол. — Понедельник официально объявляется днем скорби. — Береги сегодня задницу и не открывай рот, пока тебя не спросят, — процедил Хидан, даже не поворачивая головы к Суйгецу. — Это если ты, конечно, хочешь дожить до вечерней летучки. Наш Инспектор сегодня не в духе после вчерашнего светского раута, так что малейший твой комментарий про оригинальный лак на его «Линкольне» станет для тебя последним. В этот момент тяжелые двери штаба плавно разошлись. На пороге появился Саске Учиха с черной папкой в руках. В кабинете мгновенно воцарилась такая гробовая тишина, что было слышно, как мерно губят процессоры компьютеров. Инспекция началась. Саске принципиально не стал заходить в отдельный кабинет Сакуры. Вместо этого он уверенно прошел вглубь опенспейса и занял её рабочий стол, который стоял во главе зала и открывал идеальный обзор на каждого присутствующего. Учиха вальяжно откинулся на спинку кресла, медленно перекладывая принесенные документы. Время от времени он бросал на притихших агентов свои фирменные, сканирующие взгляды, а на его губах играла едва заметная, циничная ухмылка. Вся эта ситуация с напуганной «Альфой», которая дышала через раз, его откровенно забавляла. — И чего это начальство решило снизойти к нам с самого Олимпа? — внезапно пробасил Хидан с противоположного конца зала. Он вальяжно закинул ногу на ногу и ухмыльнулся, открыто демонстрируя, что, в отличие от остальных, не собирается трепетать перед грозным инспектором. Между двумя мужчинами в ту же секунду с треском пробежали невидимые электрические разряды. — Чтобы затянуть одного излишне разговорчивого титана обратно в Тартар, — спокойно, но убийственно холодно отозвался Саске, плавно переводя тяжелый взгляд на адвоката. — А то он в последнее время задает слишком много вопросов, которые его не касаются. Воздух в помещении мгновенно потяжелел. Суйгецу на своем месте тихонько вжал голову в плечи, а Ино перестала клацать по клавишам, боясь привлечь к себе внимание. — Мужики, брейк, — Киба, сидевший между ними, устало потер переносицу и похлопал ладонью по столу, гася нарастающий конфликт. — У нас тут вообще-то серийный убийца на свободе гуляет, а не кастинг на роль главного альфа-самца министерства. Давайте оставим разборки на вечер, ладно? Хидан хмыкнул и шумно выдохнул, возвращаясь к своим бумагам, а Саске лишь слегка сузил глаза, принимая временное перемирие. Все в штабе окончательно поняли: сегодня в «Альфе» будет очень весело, и этот рабочий понедельник обещает стать самым жарким за весь месяц. — По зацепкам, — начал Киба, резко меняя тон на рабочий и пододвигая к себе поближе планшет. — Ровно год назад в суде Нью-Йорка слушалось одно неприметное дело. Изнасиловали молодую девушку. И угадайте, кто был главным подозреваемым? Саске медленно сдвинул брови к переносице, и его взгляд стал еще более опасным. — Хочешь сказать, Зансуру? — Бинго, — мрачно кивнул Киба. — Но это далеко не самое интересное. Дело оперативно замяли еще на стадии следствия. А именно — тот самый полицейский, наша первая жертва, уничтожил улики. Помогала ему в этом судмедэксперт... — Рин Нохара, — закончил за него Саске. Он отложил ручку, и его пальцы сцепились в замок. — Суд вообще был? — Был, — ответил Киба. — Дело всё-таки дошло до слушания. Процесс вела судья Моррисон. — И она, конечно же, полностью оправдала Зансуру? — Естественно. Она и все двенадцать присяжных вынесли единогласный вердикт «не виновен». — Черт... — процедил Саске, со злостью сжимая пальцами переносицу. — Ты понимаешь, что у нас теперь в уравнении, помимо судьи Моррисон, всплывают еще тринадцать потенциальных жертв? Этот маньяк просто идет по списку участников процесса. — И это всё ещё не самое интересное, — Киба горько усмехнулся, переводя взгляд с инспектора на угол стола, где сидел адвокат. — Знаешь, Учиха, кто был нанят со стороны защиты, чтобы представлять интересы «невинного» советника Зансуру? Хидан, до этого момента расслабленно сидевший в кресле, резко изменился в лице. На его лбу выступила едва заметная вена. — Черт... — вдруг глухо выругался он. — Угадал. Ты, — Киба четким движением указал ручкой прямо на Хидана. — Но если я правильно поднял архивные логи твоей нью-йоркской конторы, имя твоего нанимателя было поддельным, а сам клиент на заседаниях даже не появлялся. Ты защищал фантома по бумагам. Правильно я говорю, Хидан? — Да, — сквозь зубы процедил адвокат, и его пальцы до хруста сжали край стола. — И ты, как лучший циничный ублюдок из Нью-Йорка, разнес всё государственное обвинение в пух и прах, даже не видя подзащитного в глаза, — констатировал Киба. — То есть, по логике этого психопата, следующий на очереди либо я, либо судья Моррисон? — Хидан рванулся вперед, но посреди фразы его словно ударило током. Он резко вскочил со своего места, едва не опрокинув стул. Глаза адвоката расширились от подступившего ужаса. — Сакура... Сакура тогда была в Нью-Йорке. Она была в числе присяжных! По первому списку отбора! В штабе «Альфы» мгновенно воцарилась мертвая, парализующая тишина. Суйгецу выронил из рук папку, Ино зажала рот ладонями, а Саске медленно поднялся из-за стола. На его лице не осталось ни единой эмоции, но аура вокруг него стала настолько удушающей, что Киба невольно отшатнулся. — Если мои расчеты верны... — тихо, но отчетливо произнес Киба, глядя в каменное лицо Инспектора. — Сакура будет его финальным аккордом. Последней жертвой. И наш серийник обязательно захочет показать ей свое лицо, прежде чем нанести удар. — Я отстраняю её от дела. Прямо сейчас, — резко и безапелляционно произнес Саске. Его голос, тихий и вибрирующий от сдерживаемой ярости, прозвучал как смертный приговор для карьеры любого оперативника. — Приказ о временном сложении полномочий капитана Харуно будет на столе директора через десять минут. — Эй, стоять! — рявкнул Хидан, еще сильнее наваливаясь руками на стол и буравя Учиху бешеным взглядом. — Только попробуй, инспектор! Она будет в ярости. Ты думаешь, что сможешь запереть её в своем поместье под замком и она тебе это простит? Саске даже не повел бровью, его лицо оставалось ледяной маской, но обсидиановые глаза сузились до опасных щелей. — Её безопасность — мой главный приоритет. И её мнение по этому поводу меня сейчас волнует меньше всего. Она гражданское лицо на время расследования, как только приказ вступит в силу. — Поверь мне на слово, Учиха, я затаскаю тебя по судам! — Хидан окончательно сбросил с себя маску ленивого оперативника. Сейчас перед Саске стоял тот самый легендарный, циничный «адвокат дьявола» из Нью-Йорка, который годами щелкал федеральные обвинения как орехи. — Если я в одиночку отборол в суде призрака без имени и лица, то засадить тебя за решетку за превышение должностных полномочий и незаконное отстранение ведущего следователя будет еще легче. И когда Сакура узнает, какую чушь ты только что ляпнул, она сама принесет мне все внутренние протоколы министерства, чтобы тебя закопать! Она капитан спецназа, а не твоя комнатная собачка! — Попробуй, адвокат, — Саске сделал медленный шаг вперед, и между мужчинами, казалось, физически затрещал воздух. Давление, исходящее от Инспектора, могло бы раздавить любого, но Хидан даже не шелохнулся. — Если, конечно, сможешь выйти целым из этого здания после того, как обвинишь меня в суде. Капитан Харуно — цель номер один для психопата. Любой суд признает мои действия превентивной защитой свидетеля. — Превентивной защитой? Не смеши мои юридические подметки! — Хидан горько и зло ухмыльнулся, переходя на сугубо профессиональный язык. — Параграф четыре Федерального кодекса четко разграничивает конфликт интересов. Ты — её жених. Твоё решение об отстранении продиктовано личными мотивами и страхом за её шкуру, а не оперативной необходимостью. Суд аннулирует твой приказ за секунду. И ты упустишь маньяка, потому что Сакура — единственный человек, который знает структуру этого дела изнутри. Она не согласится сидеть в стороне, пока мы тут играем в защитников. Ты либо принимаешь её как равного офицера, либо ломаешь её, но тогда ты потеряешь её навсегда. — Я не собираюсь обсуждать с тобой психологию моих отношений с невестой, Хидан, — процедил Саске, и его ладонь легла на рукоять табельного оружия под пиджаком. — Мой статус инспектора дает мне право единоличного контроля над спецоперациями в случае прямой угрозы составу «Альфы». — Но твой статус не дает тебе права быть идиотом, — не отступал Хидан, сурово глядя ему прямо в глаза. — Оставь её в строю. Под моим и твоим контролем у этого ублюдка не будет шансов подойти к ней. Но если ты уберешь её с доски — она пойдет искать его сама. И тогда ты точно её не спасешь. Киба, Ино и Суйгецу сидели не шевелясь, боясь даже вздохнуть. Двое титанов — один с безграничной властью министерства, другой с абсолютным знанием законов и характера Сакуры — сошлись в мертвой хватке, и исход этой битвы решал судьбу их Кэпа. — Никуда она не пойдет искать его сама, — отчеканил Саске, и его голос упал на несколько октав ниже, становясь похожим на глухой рокот перед обвалом. — Я лично запру её в охраняемом секторе, если потребуется. Она останется в безопасности, даже если мне придется сковать её наручниками. — Я был с ней в Нью-Йорке три года, — опасно произнес Хидан, делая стремительный шаг вперед и практически вплотную сокращая дистанцию с Инспектором. Их разделял лишь узкий край стола, но казалось, что мужчины стоят на краю пропасти. — Поверь мне на слово, Учиха, она пойдет. Я знаю эту женщину не меньше твоего, и упаси тебя Боже причинить ей даже этот моральный вред своим гребаным контролем. Я тебя в порошок сотру. Воспринимай это как прямую угрозу, мне плевать. Если понадобится, я буду защищать её интересы даже от тебя, Инспектор-выскочка. Глаза Саске потемнели до абсолютной, непроницаемой черноты. Внутренний зверь, которого он так усердно укрощал ради Сакуры, рвался наружу. — Ты наговорил себе уже на приличный срок, — процедил Саске, и его плечи напряглись, готовые к физическому столкновению. — Угроза должностному лицу при исполнении — от пяти до десяти лет в федеральной тюрьме строгого режима. — Я-то отмоюсь и выйду под залог через два часа, а вот ты наденешь оранжевую форму, я тебе клянусь. Пожизненно, — Хидан оскалился, в его глазах горело бешеное, яростное упрямство. Ему было абсолютно плевать на статус Учихи, на его министерские связи и власть. Когда дело касалось безопасности Сакуры, адвокат дьявола был готов сжечь это министерство дотла. — Эй! Оба! Мать вашу, назад! — Киба резко вклинился между ними, буквально силой упираясь ладонями в грудь Хидана и отталкивая его назад, пока Саске не сорвался на глухой удар. — Вы совсем из ума выжили?! У нас Кэп под прицелом гребаного психопата, а вы тут меритесь, кто лучше знает её привычки?! — Отойди, Инузука, — не оборачиваясь, бросил Хидан, но дистанцию разорвал, тяжело и шумно дыша. Его пиджак перекосило, а костяшки пальцев побелели. В штабе «Альфы» буквально искрило от скопившейся агрессии. Ино сидела за своим столом, вжавшись в кресло и боясь издать хоть звук, а Суйгецу медленно убрал руку от кобуры — в какой-то момент ему показалось, что эти двое действительно перестреляют друг друга прямо на рабочем месте. Саске медленно перевел дух, поправляя идеально сидящие манжеты темно-синего костюма. Его лицо снова превратилось в каменную маску, но та ярость, с которой он смотрел на Хидана, говорила яснее любых слов: этот раунд еще далеко не окончен. На кону стояла жизнь Сакуры, и уступать её защиту кому-то другому Саске не собирался. Пока Саске и Хидан продолжали прожигать друг друга уничтожающими взглядами, в противоположном углу опенспейса Ино и Темари едва слышно шептались, укрывшись за высокими мониторами. — Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что когда Сакура встретила Хидана в Нью-Йорке, она подсознательно искала кого-то, кто чертовски похож на Учиху? — едва различимым шепотом спросила Ино, округлив глаза от напряжения. — Тот же тяжелый взгляд, та же пугающая собственническая энергетика… — Я видела Хидана в настоящей ярости, — так же тихо отозвалась Темари, не сводя глаз с тяжело дышащего адвоката. — И поверь, это страшное явление. Наш Инспектор силен, спору нет, но этот тоже далеко не промах. Однажды в Нью-Йорке какой-то парень на улице попытался настойчиво подкатить к Сакуре. Буквально за рукав её держал, выпрашивал номер, а она как раз шла к машине Хидана. Так вот, Хидан при Сакуре парню ни слова не сказал, просто увез её. Но в тот же день вечером этот навязчивый ухажер «случайно» попал в реанимацию с переломами. Хидан выследил его и преподал урок. Он чертовски опасен, Ино, когда дело касается Сакуры. Просто обычно он это скрывает за маской ленивого циника. Дейдара и Суйгецу, которые сидели за соседним столом и краем уха поймали этот разговор, синхронно сглотнули. Они аккуратно, стараясь не привлекать внимания, повернули головы и посмотрели на Хидана. В штабе Харуно привыкли видеть его спокойным, ироничным, вечно спорящим по юридическим протоколам и пьющим крепкий кофе. Но сейчас, глядя на его хищный оскал и вздувшиеся вены на кулаках, парням из «Альфы» стало по-настоящему не по себе. — Черт... — едва слышно пробормотал Суйгецу, нервно сжимая пальцами ручку. — Мне вдруг захотелось перевестись в архивный отдел. От греха подальше. — Да уж, — согласился Дейдара, косясь то на ледяного Саске, то на взбешенного Хидана. — Как Кэп умудрилась собрать вокруг себя настолько безумных и опасных мужчин? Один готов сжечь министерство ради её безопасности, а второй — переписать под неё конституцию и закопать любого в юридическую могилу. Атмосфера в кабинете оставалась взрывоопасной. Двое мужчин, каждый из которых по-своему был готов пойти на всё ради Сакуры Харуно, замерли на грани. И всем присутствующим было ясно: если Сакура прямо сейчас не появится в штабе и не наведет порядок, этот понедельник закончится международным скандалом. Звенящую, удушающую тишину, в которой Саске и Хидан продолжали мысленно разрывать друг друга на части, внезапно прорезал резкий, пронзительный звук. На столе во главе опенспейса лихорадочно завибрировал личный смартфон Саске. Световой индикатор вспыхнул тревожным красным цветом, а на экране высветился пустой заблокированный номер. Этот звонок подействовал на мужчин как ушат ледяной воды. Профессиональные инстинкты сработали мгновенно, вытесняя личную неприязнь. Саске резко перевел взгляд на экран, и его лицо окончательно превратилось в непроницаемый гранит. Хидан сделал шаг назад, его дыхание выровнялось, а взгляд стал предельно сосредоточенным. Юрист уступил место полевому агенту. — Ино, запись и отслеживание на главный экран. Живо! — скомандовал Саске, стремительно возвращаясь к столу. — Уже, — Яманака с ходу врубила перехват сигнала, её пальцы с бешеной скоростью застучали по клавиатуре. — Программа готова. Декодер на связи. Инспектор, включайте. Саске нажал на кнопку приема и перевел звонок на громкую связь. Из динамиков, заполняя каждый угол притихшего штаба «Альфы», раздался сиплый, неестественно искаженный модулятором голос, от которого по спинам агентов пробежал мороз. — Доброе утро, Инспектор Учиха, — проскрипел голос. — Как прошла субботняя свадьба? Надеюсь, старший брат оценил твой подарок. Но праздники кончились. Пора возвращаться к долгам. Саске стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки, но голос его прозвучал абсолютно ровно и контролируемо: — Кто ты? Назови свое имя. Из динамика донесся сухой, леденящий душу смешок. — Мое имя тебе ни к чему. Спроси лучше у своего нового адвоката и у любимой женщины, как сильно они накосячили год назад в Нью-Йорке. Они ведь думали, что правосудие — это игра в параграфы и присяжных? Думали, что можно отпустить монстра и просто забыть? Хидан сделал шаг вперед, его кулаки сжались с такой силой, что кожа на костяшках побелела. Он узнал эту риторику. Маньяк говорил о том самом деле Зансуру. — Судья Моррисон уже выплатила свой долг, — продолжил невидимый собеседник, и в штабе все похолодели: это означало, что судья, бывшая в их списке, уже мертва. — А теперь пришло время финального заседания. Передай Капитану Харуно, что я очень жду нашей встречи. У неё будет особое место в моем зале суда. До скорого, Инспектор. Береги свою розу... пока она еще цветет. Короткие гудки мертвым эхом разнеслись по комнате. — Ино?! — Саске резко повернулся к блондинке. — Сигнал шел через каскад прокси-серверов в Бруклине, точка доступа уничтожена, — Ино бледная подняла глаза от монитора. — Но он не врал. Пять минут назад в дежурную часть Нью-Йорка поступил вызов. Судья Моррисон найдена мертвой в своей загородной резиденции. Саске медленно опустил руку на стол. Вся его утренняя спесь и желание запереть Сакуру дома разбились о суровую реальность. Маньяк шел напролом, и Сакура действительно была его главной, финальной целью. Игра в прятки закончилась. — Схерали он в Бруклине? — вдруг резко спросил Хидан, нарушая повисшую тишину. Он подошел ближе к экранам, на которых все еще мигала карта сброшенного сигнала. — То есть троих первых он убил здесь, в Вашингтоне, прямо под нашим носом, а сам сейчас сидит в Нью-Йорке? — У него было достаточно времени, чтобы вернуться в Бруклин, — Ино быстро застучала по клавишам, рассчитывая тайминг. — От Вашингтона до Нью-Йорка чуть больше трех часов на машине, если без пробок. Моррисон убили ночью, он легко мог успеть сменить локацию. — Нелогично, — наотрез отказался Хидан, скрестив руки на груди. — Этот ублюдок не просто бегает от нас, он разыгрывает представление. Зачем ему совершать три идеальных убийства в столице, а потом срываться обратно в Нью-Йорк ради судьи, рискуя попасть под камеры на трассе? Пока адвокат рассуждал, Саске молчал, лихорадочно прокручивая в голове детали. Интуиция следователя подсказывала ему, что Хидан прав. Маньяк не стал бы так глупо подставляться, если только… Бруклин не был его базой, откуда все и началось. — Хватит гадать, — ледяным тоном оборвал их Саске, опираясь ладонями о стол Сакуры и глядя на команду. — Поднимайте то нью-йоркское дело. Мне нужны все протоколы от корки до корки. Кого конкретно изнасиловали? Как звали жертву? И самое главное: почему все двенадцать присяжных, включая Сакуру, единогласно проголосовали за то, что твой воображаемый клиент невиновен? Какая улика заставила их закрыть глаза на обвинение? Киба лихорадочно начал вбивать запросы в закрытую базу данных суда Нью-Йорка, но экраны тут же выдали красную ошибку доступа. — Черт, Учиха, тут стоит гриф секретности высшего уровня, — выругался Инузука, шлепая ладонью по столу. — Документы по закрытому заседанию заблокированы федералами. Нам нужен либо ордер от генерального прокурора, либо… — Либо это тебе скажет Харуно, — глухо произнес Хидан, переводя прямой взгляд на Саске. — Она была внутри той комнаты присяжных. Она помнит каждую деталь, потому что это дело ломало её изнутри. И теперь, Инспектор, у тебя точно нет выбора. Тебе придется вернуть Капитана в строй. Саске уперся обеими руками в край стола и тяжело опустил голову. В штабе «Альфы» повисла такая тишина, что было слышно лишь мерное гудение процессоров. Агенты переглядывались: Инспектора видели таким впервые. Никто из присутствующих даже представить не мог, какая яростная внутренняя борьба шла сейчас в его душе. Мужчина в нем умолял спрятать Сакуру, запереть в самом глубоком бункере страны, но профессионал понимал — от этого призрака невозможно просто сбежать. Саске резко выпрямился, достал телефон и набрал её номер по защищенному каналу министерства. Экран мигнул, соединение установилось, и из динамика громкой связи тут же донесся звонкий, заливистый смех Сакуры. На заднем плане слышались веселые голоса Микото и Хинаты — женщины на веранде поместья распивали утреннее шампанское, обсуждая вчерашнее торжество. Этот контраст между мирной жизнью и надвигающимся кошмаром ударил по нервам каждого в кабинете. — Сакура, ты на громкой связи в штабе, — без предисловий, жестко начал Саске. Звон бокалов на том конце линии мгновенно стих. Учиха сделал глубокий вдох и продолжил: — Ты помнишь дело годичной давности в Нью-Йорке, где ты попала в число присяжных? — Ам... да, — ответила она после секундного замешательства. На заднем плане послышался шорох шагов — Сакура поспешно уходила вглубь дома, подальше от Хинаты и Микото. — Саске? Что происходит? Все в «Альфе» услышали, как резко изменился её голос, став тревожным и собранным. Юная невеста в секунду уступила место Капитану спецназа. — Судья Моррисон мертва. Её нашли несколько минут назад, — отчеканил Саске, в упор глядя на бледного Хидана. — Ты, Хидан и еще двенадцать присяжных — потенциальные жертвы в списке этого психопата. Нам нужен доступ к закрытым материалам, но на них стоит федеральный блок. Сакура, ответь мне прямо сейчас: что заставило вас всех тогда единогласно оправдать Зансуру? Какая улика перечеркнула обвинение? На том конце провода воцарилось мертвее молчание. Сакура словно замерла, перестав дышать. Агенты в штабе переглянулись — по этой тяжелой, удушающей паузе все без слов поняли: Капитан в глубоком шоке, и это воспоминание вскрыло рану, о которой она предпочла бы никогда не вспоминать. — Ты сказал... Зансуру? — прошептала Сакура, и её голос, всегда твердый и уверенный, предательски дрогнул. — Саске, этого не может быть. Мы оправдали тогда не советника. На скамье подсудимых был какой-то Крис... Крис Доусон. Совершенно другой человек. — Это был Зансуру под вымышленным именем, — безжалостно разрушил её иллюзии Саске, крепче сжимая телефон. — Он использовал подставные документы, а Хидан, сам того не зная, защищал фантома. Но за ниточки дергал именно он. — Нет... — Сакура судорожно выдохнула. Через динамик было слышно, как она, поддавшись панике, впилась пальцами себе в волосы. — Нет, нет, нет. Этого просто не может быть! — Сакура! — Саске резко прервал её терзания, возвращая к реальности. Ему самому было больно слышать её такой, но время стремительно уходило. — Возьми себя в руки, Капитан. Какая улика? Что заставило двенадцать присяжных, включая тебя, вынести оправдательный вердикт при очевидном обвинении? В трубке раздался тяжелый, рваный вздох. Сакура словно заново переживала тот кошмарный день в зале суда Нью-Йорка. — Черт... — прохрипела она, и в её голосе послышалась глубокая, застарелая горечь. — Это было полное фиаско обвинения. Всё строилось на показаниях и экспертизе. Но судмедэксперт... Рин Нохара... предоставила суду окончательный отчет. Она заявила под присягой, что на момент смерти потерпевшая была девственницей. Никаких следов насилия, никаких следов ДНК подозреваемого. Саске нахмурился, чувствуя, как пазл начинает складываться, но в нем всё еще не хватало ключевой детали. — Что? — Инспектор переглянулся с помрачневшим Хиданом. — Погоди. На момент смерти? При чем тут смерть, если дело было об изнасиловании? — Она повесилась перед самым началом финального слушания, Саске, — тихо, со свистом выдавила Сакура. — Девушка не выдержала давления. И когда Рин Нохара зачитала отчет о вскрытии, у нас, как у присяжных, юридически не осталось выбора. Против официальной экспертизы Нохары не было ни единой улики. Мы были обязаны оправдать его. Хидан в штабе резко поднял голову, и его глаза округлились от страшной догадки. Ложь, которая год назад казалась безупречной юридической победой, теперь обернулась кровавой баней. Маньяк, который сейчас планомерно истреблял участников процесса, мстил за ту самую погибшую девушку, чью честность и жизнь растоптали в зале суда поддельной экспертизой. — Сакура, вспоминай, как звали девушку! — буквально прорычал Саске в трубку, теряя остатки своего хваленого самообладания. — Капитан, это приоритет номер один. Если он найдет тебя раньше, чем мы докопаемся до правды… — Я не помню! — почти проскулила Сакура. Было слышно, как она лихорадочно ходит туда-сюда по комнате, шаги были быстрыми и прерывистыми. — Саске, я правда не помню! Хидан! Ты ведь должен помнить! — воскликнула она через телефон, понимая, что адвокат дьявола сейчас находится в штабе и слышит её. Хидан, до этого стоявший неподвижно, нахмурился так сильно, что между бровей залегла глубокая складка. Он прикрыл глаза, пытаясь выудить из памяти хоть одну деталь, но в голове была лишь звенящая пустота. Такого с ним никогда не случалось — профессиональная память юриста обычно удерживала тысячи имен и дат. — Я не помню, — глухо отозвался Хидан. — Что значит — не помните?! — взбесился Саске, с грохотом опустив кулак на стол, отчего агенты «Альфы» вздрогнули как один. — Это имя человека, из-за которого сейчас гибнут люди! Это не чек из магазина, который можно выбросить и забыть! — Саске, я ничего не помню! — голос Сакуры в динамике сорвался на крик, смешанный с паникой. — Я почти не помню самого процесса! Всё лицо подсудимого, детали… они как будто в тумане! — Я тоже, — подал голос Хидан, и его глаза вдруг дико расширились. Он резко посмотрел на телефон, затем на Саске. — Вода… Нас могли отравить, Харуно?! Прямо в зале суда? Нас всех? — Черт… — выдохнула Сакура на том конце провода. Было слышно, как она резко остановилась. — Черт, черт, черт! Я помню, что мне тогда было ужасно плохо. Я списывала это на сильные обезболивающие, которые пила из-за травмы бедра. Если в графины с водой что-то подмешивали… Теперь понятно, почему я едва соображала во время вынесения вердикта! — Да, я помню, как ты глушила эти таблетки, — констатировал Хидан, и его лицо побледнело. — И я сам… я вечером после того суда еле держался на ногах. Списал на дикую усталость от тяжелого процесса, но чтобы я забыл имя жертвы? Это ненормально. Весь штаб «Альфы» замер в абсолютном шоке. Ино перестала дышать, Киба застыл с открытым ртом, а Суйгецу медленно переглянулся с Дейдарой. Масштаб заговора годичной давности выходил далеко за рамки обычной подкупленной экспертизы. — Вы чего, совсем рехнулись? — Саске переводил ледяной, ошарашенный взгляд с телефона на Хидана. — Отравить присяжных и адвоката прямо в здании федерального суда Нью-Йорка? Вы понимаете, что это значит? На Зансуру работал кто-то, кто имел безграничный доступ к внутренней системе безопасности суда. Игра стала еще грязнее. Маньяк, мстивший за погибшую девушку, не просто убивал виновных — он карал тех, чьим разумом хладнокровно манипулировали, чтобы спасти монстра. И Сакура была в шаге от того, чтобы заплатить за чужую ложь своей жизнью. — Вспоминайте, мать вашу! — вдруг вклинился Киба, не выдержав и подскочив к столу ближе к телефону. Он бесцеремонно отпихнул в сторону Суйгецу и оперся руками о панель. — Сакура, слушай меня внимательно! Плевать на имя, давай по картинке. Что конкретно ты помнишь, когда заходила в зал суда? Первые минуты? — Так... — в трубке послышался судорожный вздох Сакуры. Было слышно, как она изо всех сил пытается пробить ментальный блок в своей голове. — Судья Моррисон на своем месте. Её лицо я помню... Хидан за трибуной. Присяжные вокруг меня... это были абсолютно разные люди, лица смазаны. Я... я не помню, чтобы обвиняемый вообще заходил в зал. Начался процесс, Хидан там с ходу всех разносит в пух и прах, камня на камне от обвинения не оставляет... и всё. Занавес. Дальше провал, и сразу этот чертов отчет Рин Нохары о том, что девушка невинна. Но как её звали... Господи, в голове пусто! — Кто сидел в зале суда? — Киба резко повернулся к Хидану, а затем снова крикнул в телефон: — Сакура, Хидан, думайте! Кто сидел на скамьях для прессы и посетителей? Свободные слушатели были? — Полиция... Охрана суда, — медленно, словно вытаскивая слова из трясины, произнесла Сакура. — И еще несколько человек в гражданском. Буквально два или три человека на задних рядах. Черт, Киба, больше ничего не помню! Всё как через грязное стекло. Хидан стоял рядом, зажмурившись до боли и массируя пальцами виски. — Охрану я тоже помню. И этих в гражданском... Один из них постоянно сидел в первом ряду за стороной обвинения. Мужчина в возрасте, бледный, в потертом темном пальто. Он не пропустил ни одной минуты. Когда я разбил доводы прокурора, он просто встал и вышел. — Родственник, — ледяным тоном констатировал Саске, который до этого момента молча анализировал каждое слово. Он выпрямился, и его взгляд зажегся опасным аналитическим блеском. — Это был кто-то из близких погибшей девушки. И этот человек своими глазами видел, как вы — ослепленные, накачанные психотропными препаратами присяжные и нанятый вслепую адвокат — хладнокровно отпускаете убийцу его дочери или сестры. Саске резко перевел взгляд на мониторы Ино: — Если этот Крис Доусон — вымышленное имя Зансуру, значит, реального заявления об изнасиловании на советника в базах Нью-Йорка никогда не существовало. Дело Криса Доусона уничтожено или засекречено. Но у нас есть зацепка. Ино, поднимай архивы загса и криминальной хроники Бруклина за тот же месяц прошлого года. Ищи всех девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, которые покончили жизнь самоубийством через повешение прямо во время судебных процессов. Таких совпадений просто не бывает. Штаб «Альфы» снова пришел в движение. Паника отступила перед холодным расчетом охотников, напавших на след. Но на том конце провода Сакура всё еще тяжело дышала, понимая, что туман в её собственной голове — это самая большая уязвимость, которую маньяк готов использовать в любую секунду. — Но, Хидан, — голос Сакуры в динамике прозвучал тихо, но в нем отчетливо проступила профессиональная хватка Капитана, которая упорно боролась с паникой. — Тот человек в темном пальто... Ты думаешь, это он? Наш убийца действует слишком чисто. Он знает все протоколы министерства, обходит слепые зоны камер, просчитывает наши шаги наперед и координирует действия так, словно сам годами служил в системе. Мужчина в возрасте, говоришь? Он может быть действующим или бывшим агентом? — Тем более если погибшая девушка была дочерью какого-то оперативника или высокопоставленного чина из силовых структур, — жестко перебил её Саске, его глаза хищно блеснули. — Если это личная вендетта профессионала, у которого забрали последнюю надежду на законное правосудие, мы найдем его быстрее. Гнев оставляет следы, даже если его маскируют под идеальные убийства. Ино, расширь фильтр поиска — ищи среди сотрудников ФБР, полиции Нью-Йорка и министерства, у кого год назад погибли дети. — Подождите, здесь что-то не так, — Хидан внезапно поднял руку, призывая всех к тишине. Он медленно зашагал вокруг стола, лихорадочно перебирая в уме обрывки воспоминаний, которые неохотно, по капле, возвращались в его сознание. — Кто тогда отравил нас в зале суда? Зансуру? Логично, что это был он — советнику было кровно выгодно, чтобы и присяжные, и защита соображали туго и проглотили липовую экспертизу Нохары. Сакура на том конце провода шумно выдохнула. Было слышно, как она ходит по комнате в поместье, пытаясь визуализировать тот проклятый день. — Да... Да, Хидан, ты прав, — быстро заговорила она. — Я пытаюсь вспомнить... Перед самым началом финального заседания, когда нас закрыли в комнате присяжных, дежурный пристав принес новые графины с водой. Я отчетливо помню, что у него были дрожащие руки. Нам всем было душно, мы много пили. Зансуру подстраховался со всех сторон: купил эксперта Нохару, уничтожил улики через того копа в Вашингтоне и одурманил нас, чтобы вердикт прошел без сучка и задоринки. — Получается, отец девушки видел не просто справедливый суд, который пошел не туда, — Хидан остановился, и его лицо перекосило от мрачного осознания. — Он видел срежиссированный фарс. Он понял, что система прогнила сверху донизу, раз его мертвую дочь выставили лгуньей, а суд превратили в цирк. И теперь он планомерно вырезает всех, кто был актером в этом погорелом театре. Начиная от продажных исполнителей Зансуру и заканчивая нами — теми, кто просто стал марионетками. — Сакура, — Саске подошел к микрофону вплотную, и его голос прозвучал как непреклонный приказ, не терпящий возражений. — Оставайся в доме. Из комнаты — ни шагу. Вокруг поместья Учиха уже выставлен тройной контур охраны, но я хочу, чтобы ты была внутри. Мы летим в Нью-Йорк прямо сейчас. Этот узел завязался в Бруклине, и развязать его мы сможем только там. — Будь осторожен, Саске, — тихо попросила она, прежде чем связь прервалась. Инспектор отключил телефон и резко обернулся к «Альфе». Команда ждала его команд. Напряжение между ним и Хиданом никуда не исчезло, но теперь их вела одна общая цель — вырвать Сакуру из списка смертников этого невидимого судьи.