Just pretend. Destiny

Наруто тяжело, сокрушенно выдохнул, крепче сжимая руль внедорожника. Он перевел взгляд на динамик телефона Саске и громко, чтобы Сакура точно услышала сквозь свой праведный гнев, произнес: — Сакура, этот ублюдок Учиха… он прав. Ты должна оставаться там. — ЧТО?! — Сакура буквально задохнулась от возмущения на том конце провода. Её предал собственный лучший друг. Человек, который шесть лет назад готов был за неё перегрызть Саске глотку, теперь выступал с ним единым фронтом. — Наруто, ты… ты тоже?! В этот момент на заднем плане в вашингтонской спальне послышался шорох, и до боли знакомые, строгие голоса Микото и Хинаты отчетливо произнесли: «Сакура, милая, если ты сейчас же не прекратишь кричать на Саске, мы позовем Фугаку». Сакура мгновенно замерла. Воспоминание о тяжелом, сканирующем взгляде патриарха клана Учиха и его недавней отповеди подействовало как ушат ледяной воды. — Да вы… вы все сговорились! — беспомощно, со слезами ярости в голосе выдохнула она. — Я… я просто… — Ты будешь сидеть здесь, — раздался в трубке спокойный, размеренный шаг. Итачи снова вошел в комнату. Он приблизился к прикованной Сакуре, и в салоне автомобиля в Бруклине воцарилась мертвая тишина — все ловили каждое слово старшего Учихи. Итачи наклонился, упираясь руками в собственные колени, и уставился прямо в широко раскрытые, злые зеленые глаза Сакуры, буравя её ледяным взглядом. Через динамик его голос прозвучал с пугающей, гипнотической четкостью: — Ты думаешь, мой младший брат — тиран, Сакура? Ты просто еще не видела в гневе меня. Я знаю тебя уже очень давно, еще со времен академии Куантико. И поверь мне на слово: если ты сейчас же не успокоишься и до твоей упрямой капитанской головы не дойдет, что вся эта семья прямо сейчас защищает твою жизнь, я сам найду этого бруклинского маньяка и отдам тебя ему. Вот прямо так, как ты сейчас сидишь — прикованная, в своих модных брюках и белой шелковой рубашке. Будешь умирать там, в какой-нибудь подворотне, совершенно одна, но зато безумно гордая. Ты этого хочешь? Ради чего ты сейчас геройствуешь, Сакура? У тебя есть семья. Есть Саске. Есть, в конце концов, тот наглый кот в вашей вашингтонской квартире, который ждет тебя каждый вечер. Неужели тебе настолько на всё наплевать? Сакура застыла, словно пораженная громом. Её словно ударили под дых — метко, безжалостно, морально. Все её аргументы, уставные параграфы и капитанская спесь рассыпались в прах перед этой простой и страшной правдой. Итачи ударил по самому живому, напомнив о доме, о коте, о жизни, которую она только-только начала склеивать заново. Старший брат выпрямился, не сводя с неё строгого взгляда: — Оставь парней в покое. Сбрасывай звонок. Еще одна подобная выходка, Харуно, и я заберу у тебя телефон. Насовсем. В трубке раздались короткие, прерывистые гудки. Сакура сама нажала на отбой. В салоне внедорожника в Бруклине повисла такая тишина, что было слышно мерное тиканье приборной панели. Наруто сидел с открытым рот, ошарашенно глядя перед собой. Он знал Итачи как гениального, мягкого дипломата, но сейчас старший Учиха показал свои настоящие, министерские клыки. Хидан на заднем сиденье медленно вынул сигарету изо рта, его глаза были округлены от шока. Даже адвокат дьявола понял, что против авторитета старшего брата не попрешь. Саске медленно спрятал мобильный в карман. На его губах скользнула едва заметная, глубокая тень благодарности брату. Итачи сделал то, чего не мог сделать сам Саске из-за своей безумной любви и ревности — он поставил Капитана на место силой чистого, холодного разума. — Поехали, Узумаки, — невозмутимо произнес Саске, глядя на дорогу. — Нас ждут в управлении. Внедорожник Наруто плавно влился в плотный поток машин, уходящих с бруклинских улиц в сторону Манхэттена. В салоне по-прежнему пахло горьким табачным дымом. Саске сидел, откинув голову на подголовник, и невидящим взглядом смотрел на мелькающие за стеклом серые фасады зданий. Мысли в его голове, обычно четкие и разложенные по полочкам, сейчас путались от дикой, накопившейся за последние сутки усталости. Внезапно в его сознании щелкнул очередной аналитический тумблер. Картинка бруклинской засады перестроилась, обнажая новую, скрытую до этого логику. — Я думаю, он планировал убить именно тебя, — глухо произнес Саске, нарушая молчание. Он не оборачивался, но Хидан на заднем сиденье понял, что обращаются к нему. — Тот звонок… Маньяк назвал твое имя, Хидан. Пейн и Дейдара просто оказались рядом с тобой как группа прикрытия. Он заманил в ловушку защиту Зансуру. Ты должен был остаться в той квартире и задохнуться. Саске снова залез во внутренний карман пиджака и вытащил пачку. Пальцы слегка подрагивали, когда он подносил зажигалку к очередной сигарете. Учиха никогда бы не признался в этом вслух, но этот бесконечный, удушающий тягар ответственности за жизнь человека, которого он искренне презирал, давил на него многотонной плитой. Инспектор Учиха с огромным удовольствием пристрелил бы Хидана прямо здесь, выбросил тело на обочину и никогда больше не вспоминал о его существовании. Но Сакура… эта упрямая женщина связала его по рукам и ногам своей привязанностью к прошлому. Наруто краем глаза заметил вспышку зажигалки и удивленно нахмурился. — Ты снова куришь? — вдруг спросил Узумаки, притормаживая на светофоре. — И сколько уже? Я помню, как в Куантико ты читал нам лекции о вреде никотина для дыхалки оперативника. — Почти три года, — спокойно ответил Саске, затягиваясь и приоткрывая свое окно чуть шире. — Это с тех пор, как ты получил значок Инспектора? — Наруто бросил на него короткий, оценивающий взгляд. — Что, министерская работа так сильно бьет по нервам? Не вывозишь нагрузку, Учиха? — Ну, точно не сейчас, Наруто, — устало выдохнул Саске и прикрыл глаза. Его тошнило от Нью-Йорка. Тошнило от этих улиц, от присутствия Хидана, от старых обид Узумаки. Каждая клетка его тела кричала о том, что он находится не там, где должен. Его место было в Вашингтоне. Дома. Рядом с Сакурой, пускай даже злой, прикованной к батарее и проклинающей его на чем свет стоит. Он был истощен этой ментальной войной. — Эй... Парни, — внезапно изменившимся, напряженным голосом произнес Наруто, его взгляд намертво прикипел к зеркалу заднего вида. — Что там? — Хидан на заднем сиденье мгновенно подобрался, откладывая сигарету. — За нами хвост, — Наруто резко перестроился в крайний левый ряд, но грязно-серый седан со скрытыми номерами, шедший через три машины позади, синхронно повторил его маневр. — Ведет нас прямо от Радли-стрит. Чисто работает, дистанцию держит, но отсекающие маневры косит. Саске медленно открыл глаза. Усталость и апатия сошли с его лица в ту же секунду, сменившись хищным, опасным оскалом. Напарник Данте, или сам маньяк, решил не дожидаться, пока федералы разберут его бруклинские архивы. Суд присяжных продолжался прямо на трассе. Саске резким движением выхватил телефон и набрал Кибу по защищенной линии «Альфы». Соединение установилось мгновенно. — Да, Инспектор, — раздался в динамике собранный голос Кибы. На заднем плане слышался мерный стук клавиш — Суйгецу как раз перепроверял бруклинские зацепки. — Мы на связи. Что там в Нью-Йорке? — Киба, отследи мой телефон через спутник. Живо. За нами хвост, — ледяным тоном скомандовал Саске, не сводя глаз с зеркала заднего вида. Наруто, который в этот момент резко закладывал руль вправо, обходя неповоротливый бруклинский автобус, ошарашенно распахнул глаза. До него только сейчас окончательно дошло: их старый друг по академии, Киба Инузука, не просто служил в министерстве — он работал в прямом подчинении у Учихи. — Инузука, мать твою! — рявкнул Наруто прямо в сторону телефона Саске. — Так ты теперь шестерка этого вашингтонского чистоплюя?! — Узумаки! — в голосе Кибы на том конце провода прорезалась искренняя, радостная ухмылка. — Здорово, начальник! Чертовски рад слышать, что вы там с Саске еще не пристрелили друг друга прямо на перекрестке! — Кончайте треп! — жестко прервал их Саске, и его голос так ударил по нервам, что оба копа мгновенно подобрались. — Хвост сидит плотно. Веди его, Киба. Пусть Ино подключается к дорожным камерам Нью-Йорка через мои министерские логи. Выводите маршрут перехвата. Если ситуация выйдет из-под контроля — немедленно набирай Итачи. Время пошло. — Понял, Инспектор, подключаю Яманаку, — тон Кибы мгновенно стал профессиональным, и связь отключилась. — Держитесь! — крикнул Наруто, резко выжимая педаль газа в пол. Тяжелый внедорожник взревел мощным восьмицилиндровым двигателем и рванул вперед, втискиваясь в узкий просвет между машинами. Серая бруклинская дымка за окном превратилась в смазанные полосы. Однако грязно-серый седан позади них даже не думал отставать. Наоборот — заметив, что его раскрыли, водитель преследователя сбросил маску осторожности. Седан взвизгнул шинами, лихо обошел подрезавшую его легковушку и начал стремительно сокращать дистанцию, заставляя Наруто судорожно маневрировать в густом потоке. Скорость росла с каждой секундой, и трибунал Данте неумолимо приближался к ним на расстоянии бампера. Прошел примерно час после того, как Итачи жестко и безжалостно объяснил Сакуре ее место в этой смертельной игре. Все это время в гостевой спальне царило тяжелое, гнетущее молчание. Сакура так и сидела на бархатной подушке у батареи, невидящим взглядом уставившись в паркет. Бокал из-под вина был пуст, а злость внутри нее медленно трансформировалась в глухую, липкую тревогу. Тишину комнаты нарушил резкий, требовательный звонок. Итачи, сидевший в кресле с раскрытой книгой, неторопливо достал из кармана телефон. Увидев имя на экране, он слегка нахмурился и нажал на прием, поднося трубку к уху. — Да, я слушаю, — спокойно произнес он. — Итачи, это Инузука, — голос Кибы в динамике был непривычно взвинченным и прерывистым, в нем сквозила откровенная паника. — Саске сказал звонить тебе, если ситуация выйдет из-под контроля. Около пятидесяти минут назад за ними в Бруклине увязался хвост. Итачи… Учиха больше не отвечает на звонки. Хидан тоже вне зоны доступа. С ними в машине был Наруто, и его департамент сейчас тоже не может до него докричаться — все каналы связи глушатся. Итачи не произнес ни слова, но его взгляд стал острым и холодным как лезвие бритвы. — Ино подключилась к дорожным камерам Нью-Йорка, вела их внедорожник по трассе, — быстро продолжал Киба, тяжело дыша. — Но минут двадцать назад они въехали в туннель, и мы потеряли картинку. Итачи… они до сих пор не выехали оттуда. На той стороне туннеля их машины нет. Сигнал оборван. Мы проверяем все слепые зоны, но дело дрянь. Сакуре пока ничего не говори. Старший брат сохранял абсолютное, ледяное спокойствие. Ни один мускул не дрогнул на его безупречном лице, ни одна вена на виске не выдала того, что эта информация ему категорически не понравилась. Но он сидел прямо напротив Сакуры и видел, с каким напряжением она ловит каждое изменение в его позе. Профессиональные инстинкты Капитана спецназа не подвели Харуно — она мгновенно почуяла, что случилось нечто ужасное. — Хорошо, информацию принял, — ровным, бархатным голосом ответил Итачи, закрывая книгу. — Дай мне пять минут. Конец связи. Как только он опустил руку с телефоном, Сакура резко вскинула голову. Ее зеленые глаза лихорадочно блеснули. Превозмогая боль в бедре и звякая наручниками, она судорожно потянулась свободной рукой к своему смартфону, лежавшему на краю тумбочки, чтобы самой набрать Саске. Но Итачи был быстрее. С молниеносной скоростью профессионального оперативника, которая никак не вязалась с его расслабленным домашним образом, он сделал шаг вперед и перехватил мобильный Сакуры за долю секунды до того, как ее пальцы коснулись корпуса. Сакура замерла, тяжело дыша и снизу вверх глядя на него с бешеной яростью и нарастающим страхом. — Отдай! — процедила она сквозь зубы. — Итачи, отдай телефон, я знаю, что что-то произошло! Что с Саске?! Итачи скользнул взглядом по ее бледному лицу, спрятал оба смартфона в карман своего кимоно и посмотрел на нее сверху вниз с абсолютным, арктическим холодом. — Я тебе что полчаса назад говорил, Капитан? — тихо и угрожающе спросил он. — Твоя истерика нам не поможет. Сиди на месте. Не говоря больше ни слова, Итачи круто развернулся и быстрым шагом вышел из спальни, заперев за собой дубовую дверь на замок. Сакура осталась сидеть в тишине, понимая, что ее худший кошмар стал реальностью: Саске Учиха пропал на территории маньяка, а она прикована к чертовой батарее. Пятьдесят минут назад. Нью-Йорк, туннель по направлению к Манхэттену. Тяжелый внедорожник Наруто влетел под бетонные своды туннеля на бешеной скорости. Эхо ревущего мотора мгновенно отразилось от кафельных стен, превращаясь в сплошной, оглушительный гул. Узумаки резко щелкнул тумблером на панели, и под потолком туннеля бешено заплясали красно-синие отсветы полицейских мигалок, заставляя попутные машины в панике прижиматься к обочинам и освобождать левую полосу. — Наруто, в туннеле опасно. Пространство замкнутое. Постарайся выскочить отсюда как можно быстрее, — ледяным, но предельно собранным тоном произнес Саске. Он сидел, намертво вцепившись пальцами в приборную панель, пока его тело швыряло из стороны в сторону на крутых виражах. Его внутренние инстинкты следователя буквально гудели от ярости и дурного предчувствия. — Знаю, Саске! Без тебя вижу! — сквозь зубы рявкнул Наруто, до белых костяшек сжимая руль. По лбу начальника полиции Нью-Йорка крупными каплями катился пот, а взгляд был намертво прикован к узкой серой ленте дороги впереди. — Да что за херня вообще творится?! — пробасил с заднего сиденья Хидан. Он сидел, вжавшись в кожу кресла, и не мигая смотрел через тонированное стекло назад. Грязно-серый седан преследователя не отставал ни на метр, его фары слепили через зеркала, а бампер шел в опасной близости от их выхлопной трубы. — Этот ублюдок вообще тормозов не знает! Стрелка спидометра внедорожника неумолимо ползла вверх, пересекая отметку в 200 км/ч. Воздух в салоне казался наэлектризованным. Ловушка захлопывалась — в туннеле не было перекрестков, не было слепых зон, только две полосы и бетонные стены по бокам. — Наруто, если я умру тут из-за твоего вождения, я тебя с того света прибью, — вдруг глухо произнес Саске, косясь на безумную скорость. — Не дождешься, Учиха, я… — договорить Наруто не успел. Впереди, прямо из-за плавного изгиба туннеля, на их полосу с диким визгом покрышек вылетел второй автомобиль — точно такой же серый, безликий седан. Сообщник маньяка шел на таран в лоб, перекрывая единственный путь к выходу. Их зажали в коробочку на двухстах километрах в час. — Держитесь!!! — истошно заорал Наруто. Узумаки рванул руль вправо, пытаясь протиснуться в узкую щель между встречным седаном и бетонной стеной туннеля. На такой колоссальной скорости тяжелую машину мгновенно сорвало в неуправляемый занос. Физика оказалась сильнее водительского мастерства. Внедорожник боком на огромной скорости протаранил бордюр, его подбросило вверх, и он со страшным, оглушительным скрежетом врезался крышей в свод туннеля. Раздался оглушительный взрыв лопнувших шин и звон вылетающих стекол. Машину закрутило в воздухе, как консервную банку, кромсая металл о бетон, швыряя из стороны в сторону, пока она с жутким грохотом не рухнула на крышу. Пролетев по инерции еще метров пятьдесят на перевернутом верху, оставляя за собой широкий шлейф из искр, бензина и обломков, искореженный кузов наконец замер. Воцарилась удушающая, мертвая тишина, нарушаемая лишь шипением пробитого радиатора и тихим капаньем масла на горячий асфальт. Внутри салона всё было перевернуто вверх дном. Черный внедорожник лежал на расплющенной крыше. Саске, Наруто и Хидан беспомощно висели вниз головой, удерживаемые только прочными ремнями безопасности. Лицо Наруто было залито кровью из рассеченного лба, его руки безжизненно свисали вниз. Саске лежал, уткнувшись лицом в сработавшую, окровавленную подушку безопасности, его дыхание было едва заметным, поверхностным. Хидан на заднем сиденье затих, зажатый деформированной дверью, без сознания. Все трое были отключены от реальности. Их телефоны, вылетевшие из карманов во время удара, валялись где-то в груде битого стекла на полу туннеля, беспрерывно мигая экранами от безответных вызовов из Вашингтона. А из темноты туннеля к разбитой машине уже медленно приближались тяжелые, уверенные шаги человека в темном пальто. Финальное заседание суда началось. Пейн и Дейдара, которых медики после экспресс-терапии все же отпустили под строжайший приказ «не лезть на рожон», ехали следом за внедорожником Наруто в одной из патрульных машин департамента. Конечно, угнаться за бешеным темпом Узумаки, летевшего на скорости под двести, они физически не могли и прилично отстали. Но когда патрульный Форд с визгом затормозил у въезда в туннель, агенты «Альфы» поняли, что опоздали. Въезд под бетонные своды был намертво заблокирован. Поперек дороги стояли три тяжелых шерифских пикапа, перекрывая все полосы. Красно-синие огни мигалок бешено вращались, отражаясь в стеклах, но на месте не было ни спасателей, ни пожарных, ни скорых. Только вооруженные до зубов люди в форме окружного шерифа. Пейн и Дейдара пулей вылетели из патрульной машины. — Эй! Какого черта тут происходит?! Пропустите нас, там наши люди! — Дейдара на ходу выхватил федеральное удостоверение, пытаясь прорваться сквозь плотную шеренгу копов. — Стоять, федералы, — дорогу им преградил грузный мужчина в форме шерифа с тяжелым дробовиком наперевес. Его жетон тускло поблескивал в свете ламп. — В туннеле произошла крупная авария, утечка опасных веществ. Приказ руководства — никого не пускать до прибытия спецподразделения химзащиты. Без исключений. — Какая, к черту, утечка?! — Пейн сделал шаг вперед, его лицо превратилось в каменную маску, а ладонь инстинктивно легла на рукоять табельного оружия. — Там начальник полиции Нью-Йорка Наруто Узумаки и Инспектор министерства Саске Учиха! Мы обязаны зайти! Разойдись, шериф, это приказ Министерства юстиции! — Мне плевать на министерство, сынок. У меня свой приказ, — холодно отозвался шериф, и стоящие за его спиной помощники синхронно положили пальцы на спусковые крючки винтовок. Дейдара ошарашенно отступил на шаг. До него, как до опытного оперативника, мгновенно дошел весь ужас происходящего. Наруто был во главе городской полиции, но Данте — этот религиозный фанатик и теневой кукловод — задействовал свои высшие, гнилые связи в округе. Пока Узумаки находился во внутренней слепой зоне без сознания, его власть здесь аннулировали одним звонком сверху. Это была круговая порука. Понимая, что пробиваться с боем сквозь три десятка вооруженных копов — это гарантированное самоубийство, Дейдара лихорадочно вытащил телефон и набрал вашингтонский штаб. Связь установилась, на том конце трубку мгновенно снял взвинченный Киба. — Киба, твою мать, у нас тут полная херня творится! — панически закричал Дейдара в динамик, отходя к патрульной машине. — Мы у въезда в туннель, но нас не пускают! Вообще никого не пускают! Какое-то местное оцепление шерифов встало стеной, несут бред про утечку газов, хотя спасателей даже не вызвали! Данте перекрыл туннель своими связями! — Что с Саске?! Где Наруто?! — заорал Киба, и на заднем плане послышался испуганный вскрик Ино. — Они не берут трубки! Вообще никто! Ни Учиха, ни Хидан, ни Узумаки! Глухо, как в танке! — Дейдара со злости ударил кулаком по капоту Форда. — Киба, они заперты там, внутри туннеля, один на один с этим ублюдком! Набирай Итачи, пусть поднимает на ноги всё Министерство обороны, блять, потому что Нью-Йорк прямо сейчас сдают маньяку! Округ Колумбия. Министерство. Штаб «Альфа» — Киба! — в вашингтонском штабе «Альфы» воцарилась гробовая, леденящая тишина. Темари застыла посреди комнаты с бледным лицом. — Киба, что с Инспектором и Узумаки?! Инузука ничего не ответил. На взводе, со злостью швырнув ручку на стол, он лишь махнул рукой, призывая всех к молчанию, и уже набирал Итачи по экстренному каналу. Пока он лихорадочно объяснял старшему брату ситуацию, то и дело повторяя: «Только Сакуре ничего не говори, слышишь, Итачи? Ни слова!», Ино и Карин медленно белели, глядя на прыгающие датчики оборванных сигналов. — Он… он убил их? — едва слышно, дрожащим губами прошептала Ино, уставясь в темный монитор слепых зон туннеля. — Ты что, с ума сошла?! — вскочила со своего места Карин, едва не опрокинув клавиатуру. Её саму колотило от страха, но панике она поддаваться отказывалась. — Закрой рот и думать о таком забудь! Слышишь меня?! Саске не так просто сожрать! — Они… они не выходят на связь уже почти полчаса, Карин! — со слезами в голосе выкрикнула Ино. — Я не вижу их по камерам! Из этого проклятого туннеля никто не выехал, понимаешь? Ни они, ни даже та серая машина преследователя! Они там заперты! Темари слушала этот ломающийся девичий крик, и внутри неё что-то окончательно оборвалось. Она лихорадочно запустила пальцы в собственные волосы, сжимая их до боли, словно пыталась удержать уходящий из-под ног мир. — Я… я лечу в Нью-Йорк! Прямо сейчас! — резко выпрямилась Темари, и в её глазах вспыхнул отчаянный, дикий огонь. — Я работала там, в местной «Альфе». Старые патрульные и спецназ меня послушают! Да, в нью-йоркской «Альфе» Сакуры сейчас командует кто-то другой, министерский, но мне плевать! Киба, оформляй мне вертолет. Если этот ублюдок убьет Учиху… Сакура этого не выдержит, — Темари вдруг резко опустила глаза, и её голос упал до глухого, страшного шепота: — Однажды она уже не выдержала. Киба, который параллельно по второй линии пытался поднять на уши все резервные подразделения в Нью-Йорке, замер. Он медленно опустил трубку и сдвинул брови на переносице, тяжело глядя на штурмовика: — О чем ты говоришь, Темари? — его голос вибрировал от предельного напряжения. — Она чуть не покончила с собой! — сорвалась Темари, и по её щекам наконец покатились крупные слезы, которые она так долго сдерживала. — После той трехмесячной комы… Я не буду говорить, почему и как, но ей снилось, что там, в её бреду, у неё была счастливая жизнь. Я лично откачивала и успокаивала её, когда она очнулась в пустом мире. А Учиха… Инспектор приехал тогда в Нью-Йорк, чтобы просто закрыть её дело и уволить. Что он и сделал! Потому что она сидела на жестких… короче, на сильных психотропных лекарствах из-за боли в бедре и депрессии. И тогда она решила уйти насовсем. Весь штаб замер. Суйгецу, который до этого лихорадочно перебирал базы данных, застыл с открытым ртом, полностью забыв, что делал. Карин и Ино перестали дышать. — Она умирала у меня на глазах прямо в своем кабинете на Федерал-Плаза, — захлебываясь словами, продолжала Темари, вытирая слезы рукавом жакета. — Пустая баночка оксикодона на полу, остановка сердца… Когда врачи скорой реанимировали её третьим разрядом, Саске ворвался внутрь. И она, едва придя в сознание, вцепилась в лацкан его пиджака мертвой хваткой. Я тогда понятия не имела, что они вообще знакомы! Для меня это выглядело дико: большая, холодная шишка из Вашингтона держит мою полумертвую подругу на руках, а она открывает остекленевшие глаза, просто произносит его имя — и снова отключается. После всего этого кошмара он забрал её в Вашингтон. Оформил как свидетеля, спрятал, по сути — украл у меня и Хидана четыре месяца назад… И знаете что? Он вернул мне ту Сакуру, которую я знала еще до её ранения. Собрал её по кускам. Киба, я сказала это, потому что вы должны понять… Вы этого не слышали от меня, ясно?! Но я еду в Нью-Йорк. Я еду спасать Учиху, потому что без него Харуно просто не выживет! Киба смотрел на неё круглыми от шока глазами, тяжело переваривая открывшуюся изнанку жизни их жесткого Капитана. Теперь пазл сложился. Теперь стало понятно, почему Саске был готов приковать Сакуру к батарее, лишь бы не пустить в Нью-Йорк. Он защищал её от новой бездны. — Оформляю допуск на вылет, — глухо произнес Киба, приходя в себя и со всей силы ударяя по клавишам. — Суйгецу, очнись, твою мать! Темари, вертолет на крыше будет через три минуты. Лети. И вытащи их из этого ада. Поместье Учиха Громкий, требовательный звонок на личном телефоне Кибы заставил его вздрогнуть. Он взглянул на экран — Хината. Судя по всему, она на секунду вышла из гостевой спальни, где осталась запертая Сакура, чтобы узнать правду. Инузука принял вызов, и обычно мягкий, тихий голос Хинаты прозвучал в динамике непривычно строго и хлёстко: — Киба, что происходит? Отвечай мне честно. Я слышала разговор Итачи. — Хината… всё паршиво, — Киба даже не пытался сгладить углы, его собственный голос вибрировал от колоссального напряжения. — Саске и Наруто вне зоны доступа. Мы не можем до них достучаться уже больше получаса. Дейдару и Пейна заблокировали на въезде, их не пускают внутрь туннеля и, судя по докладу, держат на мушках. Хидан тоже не отвечает. У нас полный крах по всем фронтам в Нью-Йорке. Темари прямо сейчас вылетает туда, чтобы попробовать поднять на ноги местную «Альфу», которой раньше командовала Сакура. Это наш единственный шанс пробить это глухое оцепление. — Чёрт… — едва слышно прошептала Хината на том конце провода. Для неё, знавшей и Наруто, и Саске, и Итачи, этот расклад казался ожившим ночным кошмаром. — Хината, я умоляю тебя, сделай всё возможное и невозможное, чтобы Сакура ничего не узнала! — Киба почти перешел на крик, лихорадочно жестикулируя свободной рукой. — Саске не зря пошел на такие радикальные меры и приковал её. Этот Данте — не просто маньяк, он кукловод с бешеными связями, он хочет ликвидировать абсолютно всех свидетелей и участников того процесса. Итачи уже поднимает личную гвардию Саске и вылетает в Нью-Йорк штурмовым бортом. Вторая часть гвардии остаётся охранять вас в поместье. Ни слова Сакуре, Хината. Она разнесёт этот дом и убьет себя, если вырвется. — Я всё поняла. Я сделаю это, Киба, — Хинате потребовалась вся её выдержка, чтобы голос не дрогнул. Она сделала короткую паузу и тихо добавила: — И… как ты сам? — Паршиво, — отрезал Инузука, запуская пальцы в волосы. — Саске и Наруто… дай бог, чтобы они были просто живы. По-другому это конец. Для всех нас конец, Хината… В вашингтонском штабе Ино и Карин, слышавшие этот разговор от начала и до конца, закусили губы практически до крови. Девчонки отчаянно боролись с накатывающей паникой. Их пальцы заметно дрожали, путаясь в клавишах, но они упрямо продолжали пробивать заблокированные частоты Нью-Йорка. — Есть! Пробила! — со слезами на глазах выкрикнула Ино, с размаху ударив по клавише ввода. На огромный центральный экран штаба наконец вывелась живая картинка с уличных камер Бруклина и Манхэттена, и от увиденного у Кибы перехватило дыхание. Ситуация была катастрофической. Ино вывела трансляцию с двух сторон проклятого туннеля. Со стороны Бруклина люди окружного шерифа стояли живой стеной, выставив вперед штурмовые винтовки и дробовики. Они открыто держали на мушках Дейдару, Пейна и еще десяток городских полицейских из департамента Узумаки, которые примчались на подмогу своему начальнику. На лицах местных копов читалось ошеломление — им в грудь целились свои же коллеги, только из другого ведомства. С другой стороны туннеля, уже на въезде со стороны Манхэттена, развернулась точно такая же картина. Тяжелые пикапы шерифов перекрыли дорогу, образовав многокилометровые заторы из гражданских машин. Вокруг выли сирены, водители испуганно сигналили, но никто из людей шерифа не опускал оружия. Там не было ни машин скорой помощи, ни пожарных расчетов, ни спасателей с тяжелой техникой. Данте полностью изолировал туннель от внешнего мира, превратив его в идеальный, герметичный склеп. Судейский трибунал шел за закрытыми дверями, и цена этого молчания исчислялась человеческими жизнями. Штаб Киба медленно, словно чужой, опустил руку с телефоном. Динамик еще продолжал что-то тихо шуршать — Хината на том конце провода пыталась что-то сказать, но Инузука её уже не слышал. Он просто нажал кнопку отбоя, оборвав связь. На плечи Хинаты в эту секунду легла неподъемная, страшная ноша: младший сын Микото и её собственный бывший парень, Наруто, пропали без вести в одном разбитом автомобиле. А её муж, Итачи, прямо сейчас летел в эпицентр этого ада с личной гвардией брата. — Ино… — едва слышно, одним одними губами прошептал Киба, глядя на замершие экраны. — Похоже, это конец. — Да нет же! Логику включите! — вдруг подал голос Суйгецу, резко повернувшись на своем стуле. Его фиолетовые глаза лихорадочно блестели. — Данте — религиозный фанатик, верно? Он карает тех, кто, по его мнению, совершил грех. Он может убить, например… Хидана. Потому что тот как адвокат защищал виновного ублюдка и отмазал его от тюрьмы. Но вашего Саске и этого Наруто Узумаки он по своей догме трогать не должен! Они — законники. Они не судили и не защищали Зансуру! — Суйгецу, заткнись, не говори такое! — вскрикнула Карин, швырнув в него со стола блокнот. Её всю трясло. — Думай, что несешь! — Да это жизнь, Карин! — жестко огрызнулся Хозуки, даже не повернув головы. — Если смотреть правде в коме, скорее всего, Хидан уже мертв. Маньяк шёл за ним. А Саске и Наруто просто попали под раздачу из-за этой бешеной погони. — Чёрт… — Киба со всей силы ударил кулаком по столу, заставив технику жалобно звякнуть. Но панике поддаваться было нельзя. Переступив через собственный страх, Инузука заставил себя взять в руки. Забыв про звонок Хинаты, он снова вцепился в рабочий телефон, координируя резервные каналы, связываясь с Вашингтонским главком и поднимая на уши внутреннюю безопасность Бюро. То, что происходило в Нью-Йорке, уже не было просто операцией по поимке серийника. Это была самая настоящая внутренняя, гражданская война — ведомство шерифа открыто шло против городской полиции и федералов, прикрывая спину безумцу. Прошло долгих, мучительных сорок минут. В штабе «Альфы» время словно засахарилось, превратившись в густой, удушающий сироп. Никаких новостей из туннеля не поступало. Дейдара и Пейн по-прежнему стояли под прицелом на бруклинской стороне, а заторы в Манхэттене разрослись до масштабов транспортного коллапса. Вдруг Ино резко подалась вперед, едва не впечатавшись лицом в центральный монитор. — Смотрите! — её дрожащий палец указал на камеру внешнего наблюдения со стороны Бруклина. — Там… там что-то происходит! Киба и Суйгецу синхронно вскинули головы. На кадрах трансляции, сминая дорожные конусы и вылетая прямо на разделительную полосу, к перекрытому въезду в туннель на бешеной скорости приближалась организованная колонна. Больше десятка огромных, абсолютно черных тонированных внедорожников повышенной проходимости, без опознавательных знаков, но со скрытыми стробоскопами под решетками радиаторов. Они шли плотным клином, как бронетехника на штурм. Помощники шерифа, заметив приближающуюся угрозу, засуетились, лихорадочно передергивая затворы штурмовых винтовок и пытаясь перестроиться в боевой порядок. Но черная кавалькада даже не думала тормозить. Головная машина с ходу, с тяжелым металлическим хрустом протаранила один из шерифских пикапов, отшвыривая его в сторону и освобождая дорогу остальным. Вся колонна со свистом резины замерла, блокируя людей шерифа со всех сторон. Двери внедорожников распахнулись одновременно. Из салонов начали выходить рослые, до зубов экипированные бойцы в тяжелой черной броне Бюро, но без стандартных нашивок — личная спецгруппа ликвидации, подчиняющаяся только верхушке клана Учих. А следом из второго автомобиля спокойно, не торопясь, вышел мужчина в длинном темном пальто. Итачи. Его длинные черные волосы были собраны в низкий хвост, а лицо оставалось бледным и абсолютно безэмоциональным. Он даже не посмотрел на направленные в его сторону стволы перепуганных шерифов. Итачи просто поднял руку, и его бойцы синхронно вскинули штурмовые винтовки, беря оцепление в глухое кольцо. Старший брат прибыл в Нью-Йорк, и по его взгляду было понятно: если кто-то сейчас встанет у него на пути к брату — эта улица зальется кровью до самых тротуаров. Бруклин Пейн и Дейдара, всё еще стоявшие под прицелом на бруклинской стороне, одновременно шумно выдохнули. Появление черной кавалькады и тяжелой штурмовой брони гвардии Учих означало только одно — Вашингтон прислал не просто помощь. Он прислал палачей. Но стоило Дейдаре сделать шаг навстречу, как он осекся. Итачи, всегда славившийся своей ледяной, почти святой дипломатичностью, сейчас был зол как первородный демон. В его глазах, обычно спокойных и глубоких, горело беспощадное, уничтожающее пламя. — Назад... — Дейдара инстинктивно дернул Пейна за рукав куртки. — Это уже не федеральная операция. А личная зачистка. Грузный шериф, перекрывавший въезд с дробовиком наперевес, и не думал отступать. Коррупционные деньги Данте или слепой страх перед теневым кукловодом намертво привязали его к этому блокпосту. Он передернул затвор, его лицо перекосило от ярости и адреналина. — Мне плевать, чьи вы псы! — заорал шериф, наводя ствол прямо в грудь приближающемуся Итачи. — Назад, ублюдки! Огонь на поражение по любому, кто сделает шаг! Живо! Итачи даже не замедлил ход. Его длинное темное пальто красиво развевалось от бруклинского ветра, а правая ладонь плавно скользнула под полу, извлекая табельное оружие. — Вы совершили ошибку, шериф, — тихим, бархатным голосом произнес Итачи, и этот звук, зафиксированный нагрудными камерами, долетел до замершего штаба в Вашингтоне. — Вы встали между мной и моей семьей. Шериф нажал на спусковой крючок. Оглушительный выстрел дробовика разорвал воздух, но за долю секунды до этого Итачи резко ушел с линии огня. Сноп дроби выбил гранитную крошку из парапета туннеля. — Огонь, — коротко, без капли сомнения скомандовал Итачи. В ту же секунду бруклинская улица превратилась в настоящий ад. Черная гвардия Учих открыла шквальный, подавляющий огонь из автоматического оружия. Помощники шерифа начали стрелять в ответ, прячась за капоты своих пикапов, но перевес в тактике и броне был колоссальным. Звуки выстрелов слились в один непрекращающийся, оглушительный грохот, который эхом отражался от бетонных сводов туннеля и стеклянных фасадов окрестных домов. Итачи шел вперед прямо сквозь этот свинцовый ливень. Его движения были безупречными, отточенными до автоматизма годами секретных ликвидаций. Два четких, сухих выстрела из его пистолета — и двое помощников шерифа, пытавшихся обойти гвардию с фланга, рухнули на асфальт. Еще один выстрел — и сам грузный шериф, схватившись за простреленное плечо, с воем выронил дробовик. Бойцы в черной броне действовали как единый, безжалостный механизм. Они не брали пленных и не вели переговоров. Они просто зачищали пространство перед въездом в туннель, методично уничтожая любое сопротивление. Лобовое стекло шерифского пикапа разлетелось в пыль под градом пуль, колеса взрывались, а асфальт стремительно окрашивался в багровый цвет. В Вашингтоне Киба, Ино и Карин смотрели на экран, затаив дыхание. Руки Ино дрожали на клавиатуре, а Суйгецу сжал челюсти так, что зубы затрещали. Это была настоящая бойня. Настоящая гражданская война внутри ведомств, где старший брат выжигал каленым железом каждого, кто был причастен к исчезновению Саске. Меньше чем за две минуты оцепление шерифов было полностью смято, рассеяно и ликвидировано. Уцелевшие помощники в панике бросали оружие и расползались по канавам. Итачи остановился у самого въезда в темный зев туннеля. На его бледную щеку попало несколько капель чужой крови, но он даже не вытер их. Перезарядив пистолет одним резким движением, он обернулся к тяжело дышащим Пейну и Дейдаре: — Тяжелую технику сюда. Срезайте баррикады. Мы заходим внутрь. И упаси Бог этого Данте, если мой брат уже мертв. Пока у бруклинского въезда в туннель оседал пороховой дым, Дейдара и Пейн не теряли ни секунды. Черная гвардия Итачи уже зацепила тросами искореженные шерифские пикапы, и мощные внедорожники с ревом оттаскивали их в стороны, освобождая путь. — Пейн, хватай щит! — Дейдара на ходу проверял обоймы своего автоматического оружия, его глаза лихорадочно блестели после только что пережитой перестрелки. — Нью-йоркские копы, кто со мной, а кто в укрытие?! Живо за нами! Уцелевшие полицейские из департамента Наруто, которые до этого стояли под прицелом продажных шерифов, слаженно передернули затворы. Обида за своего начальника и ярость от предательства коллег из соседнего ведомства выжгли в них любой страх. Пейн, выставив вперед массивный баллистический щит, первым шагнул в темный, пахнущий гарью и порохом зев туннеля. За ним, контролируя фланги, двинулись Дейдара, гвардия Учих и цепочка нью-йоркских патрульных. Они заходили с Бруклина, готовые штурмовать каждый метр бетонного коридора. В это же самое время на другой стороне Гудзона, у въезда со стороны Манхэттена, назревал еще один взрыв. Всего двадцать минут назад Темари буквально ворвалась в главный офис «Альфы» на Федерал-Плаза. На её лице еще не высохли дорожки от слез, волосы были растрепаны, но в руках она крепко сжимала свое табельное оружие. Агенты нью-йоркского штаба, которые после увольнения Сакуры находились в подавленном и взвинченном состоянии, удивленно вскинули головы. — Слушайте меня все! — задыхаясь от быстрого бега, крикнула Темари прямо с порога, и её сорванный голос эхом разнесся по стерильному залу. — Нашего Капитана… Сакуру… её прямо сейчас прячут в Вашингтоне. Её приковали наручниками к батарее в поместье Учих, чтобы она не прилетела сюда и не схватила пулю, потому что этот чертов Данте вырезает участников процесса Зансуру! Она — его финальная цель! Саске Учиха запер её ради её же безопасности! В зале воцарилась звенящая тишина. Агенты Нью-Йорка, для которых Сакура Харуно была не просто начальником, а душой этого ведомства, медленно поднимались со своих мест. — Но это еще не всё, — Темари сглотнула подступивший к горлу ком, и её глаза снова наполнились слезами. — Инспектор Учиха, адвокат Хидан и наш шеф Наруто Узумаки только что попали в засаду в туннеле. Связи с ними нет. Предатели из окружного шерифства перекрыли въезды и держат оборону, прикрывая маньяка! Саске и Наруто заперты там! Их убивают! Эффект от её слов был подобен разорвавшейся бомбе. Никто в Нью-Йорке не сомневался ни секунды. За своего Капитана, которая сейчас сидела где-то за триста миль отсюда в слезах и стальных браслетах, готово было встать всё управление. А когда прозвучало имя Наруто Узумаки — человека, которого уважал каждый уличный патрульный и штурмовик Манхэттена, — ситуация окончательно вышла из-под контроля министерских протоколов. Новый, временный капитан «Альфы», присланный из Вашингтона, попробовал было что-то возразить, ссылаясь на приказы сверху, но Паккун просто молча отодвинул его плечом, продемонстрировав внушительный ствол. — К черту приказы. Наших бьют, — глухо произнес один из старших оперативников. Через пять минут от Федерал-Плаза с оглушительным воем сирен сорвалась огромная колонна из двух десятков служебных машин и бронированных фургонов SWAT. И сейчас, со стороны Манхэттена, колеса полицейских машин с визгом затормозили прямо перед шерифским блокпостом. Темари первая выскочила из салона, держа наготове штурмовую винтовку. За её спиной, захлопывая двери, выстраивалась в боевой порядок вся нью-йоркская «Альфа» — злая, преданная и готовая рвать бетон зубами. — Разойтись! — швыряя шерифские конусы в сторону, истошно закричала Темари. — Разойтись, или мы откроем огонь! Мы идем за своими! Туннель оказался зажат в железные тиски. С одной стороны его пробивал ледяной Итачи со своей гвардией, с другой — яростная «Альфа» Нью-Йорка во главе с Темари. Капкан Данте, который казался безупречным, начал трещать по швам под напором людей, готовых проливать кровь за тех, кого они любили. Если у бруклинского въезда гвардия Итачи действовала как хирургически точный, безжалостный механизм зачистки, то на манхэттенской стороне в исполнении нью-йоркской «Альфы» и Темари начался настоящий, первобытный ад. — Огонь! На поражение, сука, огонь! — сорвала голос Темари, первая нажимая на спусковой крючок своей штурмовой винтовки. Воздух перед въездом в туннель мгновенно разорвало на куски. Продажные помощники шерифа, закрепившиеся за баррикадами из пикапов, не ожидали, что городская полиция и спецназ Манхэттена откроют стрельбу без предупреждения и переговоров. Но нью-йоркская группа пришла сюда не разговаривать. Шрапнель, свинец и ярость сотен копов обрушились на предателей сплошной, непробиваемой стеной. — За Капитана! За Узумаки! Наваливай! — орали штурмовики из спецназа, поливая укрытия шерифов плотным автоматическим огнем. Грохот стоял такой, что закладывало уши. Бетонные плиты облицовки туннеля крошились, брызгая острыми как бритва осколками. Стекла шерифских машин лопались со звоном, бензобаки вспыхивали, окрашивая серые сумерки Манхэттена в грязно-багровые тона. Темари шла вперед, меняя обоймы на ходу, её лицо было белым от ярости, а в глазах застыли злые, обжигающие слезы. Ей было плевать на трибуналы, плевать на внутренние расследования и министерство. Прямо сейчас она выбивала дверь в логово зверя, чтобы спасти Инспектора, без которого её лучшая подруга добровольно шагнет в могилу. Эхо этой чудовищной бойни, многократно усиленное идеальной акустикой бетонного мешка, покатилось вглубь туннеля. На бруклинской стороне Итачи, шедший впереди своей гвардии с поднятым пистолетом, резко замер. Его чуткий слух уловил далекий, но отчетливый рокот автоматных очередей и глухие взрывы, доносившиеся с противоположного конца подземной трассы. — Слышите? — Дейдара, бежавший чуть позади вместе с Пейном, пригнулся, переводя дыхание. — Там, на той стороне... Там идет жесткий замес! Настоящая бойня! — Кто-то пробивается нам навстречу, — Пейн крепче перехватил штурмовой щит, прикрывая фланги гвардии. — Скорострельность высокая, работают профессионалы. Это не маньяк. У него нет стольких людей. — Это Нью-Йорк, — ледяным, но удовлетворенным тоном отозвался Итачи. Его пальцы плотнее сжали рукоять оружия. — Сакура оставила после себя хороших солдат. Ускорить шаг. Ловушка Данте превращается в его собственную могилу. Мы должны успеть до того, как они сравняют туннель с землей. Бойцы гвардии рванули вперед, переходя на бег. Теперь, когда с обеих сторон туннеля грохотала артиллерия двух разъяренных ведомств, время пошло на секунды. Капкан захлопнулся с двух сторон, и в самом его центре, среди искореженного металла и дыма, решалась судьба Саске, Наруто и Хидана. Сразу после аварии до событий выше Сознание возвращалось медленно, через удушливую, вязкую темноту, в которой эхом отдавался страшный металлический скрежет. Первым, что почувствовал Саске, был резкий, химический запах порохового запала от сработавших подушек безопасности и едкий привкус железа на губах. Голова взрывалась от пульсирующей, дикой боли — казалось, в череп изнутри вкручивают раскаленные болты. Он попытался открыть глаза, но левое веко намертво склеила быстро густеющая, теплая кровь, заливавшая лицо из рассеченного лба. Саске сделал судорожный, рваный вдох и закашлялся от забившей легкие пыли. Тело отозвалось сплошным очагом боли; левое плечо и ребра горели так, словно по ним прошлись кувалдой. Кое-как, преодолевая сопротивление натянутого до предела ремня безопасности, который намертво удерживал его вниз головой в перевернутом салоне, он с трудом поднял тяжелую, словно налитую свинцом руку. Координация подвела: пальцы не сразу нащупали замок. Кое-как вывернув кисть, он нажал на кнопку. Ремни освободили его, и Учиха мешком рухнул вниз, прямо на осколки лобового стекла, устилавшие смятую крышу внедорожника. Острые стекляшки впились в ладони, но эта локальная боль помогла ему окончательно прийти в себя. Он рвано сдул перекрывавшую обзор окровавленную подушку безопасности и повернул голову вправо. — Узумаки… — прохрипел Саске. Голос был чужим, сорванным, похожим на сухой хруст. — Наруто, очнись, твою мать. Начальник полиции Нью-Йорка висел в кресле рядом, безжизненно откинув голову. Его светлые волосы пропитались кровью, лицо представляло собой сплошную бледную маску, а из приоткрытого рта вырывался лишь слабый, едва заметный хрип. Он не двигался. Саске попытался сгруппироваться, чтобы вылезти наружу сквозь разбитое боковое окно, как вдруг деформированный металл водительской двери со страшным скрипом пошел в сторону. Снаружи кто-то силой рванул ее на себя. В проеме, на фоне тусклого, мертвенного света туннеля, Саске увидел высокую, монолитную фигуру в тяжелом темном пальто. Лица пришельца не было видно из-за нависающей тени, но в его руке тускло блеснула вороненая сталь пистолета с длинным цилиндром глушителя. В эту же секунду с противоположной, пассажирской стороны, где висел Наруто, тоже скрежетнула дверь. Словно два палача одновременно подошли к своей жертве. — Узумаки! Назад! — из последних сил гаркнул Саске, пытаясь дотянуться до своего табельного оружия под пиджаком, но зажатое правое бедро и штифт в торсе заклинили его движения, лишая драгоценных секунд. И в этот критический, застывший миг со стороны заднего сиденья — прямо за спиной Саске — раздался глухой, хлесткий хлопок. А следом, без секундной паузы, еще один. Звук выстрелов с глушителем в замкнутом, раздавленном пространстве машины прозвучал кощунственно тихо. Почти буднично. Никакого пафоса, никакого крика. Саске замер, и весь его многолетний опыт Инспектора, все его инстинкты оперативника заставили сердце пропустить удар. Он слишком хорошо знал этот звук. Звук пули, входящей в беззащитное, обмякшее человеческое тело. Там, сзади, Хидан даже не успел прийти в сознание. Ему не дали ни единого шанса защитить себя, огрызнуться или хотя бы увидеть лицо своего судьи. Данте привел приговор в исполнение безжалостно и быстро. Двойной выстрел в голову. Защита Зансуру была ликвидирована. Саске медленно перевел взгляд на задний ряд, где среди обломков пластика и разорванной обшивки неестественно завалилось тело адвоката. На грязно-серой ткани сиденья стремительно расползалось густое, багровое пятно. Страшная, леденящая душу реальность накрыла Учиху с головой: Хидана больше не было. Маньяк исполнил то, что обещал. И теперь стволы двух глушителей медленно опускались ниже — прямо на Саске и Наруто.