Алитар. Жертвы старых ошибок

В Крифуме Абомина не остановилась по ряду причин, главной из которых была даже не в нехватке времени – как можно не успеть к уже умершему человеку – а в том, что воспоминания об этом месте всё ещё жили в ней. Вернее, о пещере, располагающейся возле этой деревни, и человеке, мысли о котором до сих пор отзываются тоскливой болью в сердце. Беспокойство, как и спешка, ушли через несколько дней, уступив место пустоте. Пустоте и воспоминаниям. Минуя Крифум, невольно вспомнился тот, кто когда-то полностью изменил её понятие о мире. Вернее будет сказать – дал это понятие. – Ты бы не позволил этому случиться, паршивый колдун, – нежно прошептала Абомина, обернувшись в очередной раз в сторону деревни магов и убедившись, что её очертания пропали за горизонтом. С каждым днём, приближаясь к Северным горам, воспоминания о Реде будто становились ярче, а сны – реальнее. После каждой ночи Абомина просыпалась с трясущимися руками. Иногда – со слезами на глазах. Она потеряла ту, улыбка которой заставляла забыть обо всём плохом, о тех жертвах, на которые пришлось пойти ради спасения Фангорума. Рядом с Редой Абомина была просто матерью – иногда строгой, но всегда любящей. С ней она забывала, что когда-то, поддавшись натуре датуры, убила собственного сына. Сейчас же мысли об этом не покидали её. – Ты, – обратилась она во время очередного привала к одному из марионеток, – расскажи мне, кем ты был и чем занимался до моего восхождения на престол. – До пришествия госпожи я был торговцем, занимался продажей тканей, трав и людей… Единственным утешением во время пути были эти рассказы. Они напоминали Абомине причину, по которой она истратила силу драконьего ядра и захватила Фангорум. Но всему плохому, как и хорошему, приходит конец – она добралась до Северных гор. Лес встретил её холодом и множеством пар глаз лесных обитателей, зловеще поблескивающих среди белоснежного пространства. «Уходи, датура, зачем бы ты ни явилась», – раздался шелестящий голос хранителя леса. – Я пришла забрать тело дочери! – Абомина не питала особых надежд на то, что сможет избежать крови, но попытаться стоило. – Позволь мне войти в пещеру! Клянусь, я ничего больше там не трону! Салтмар долго хранил молчание, и когда датура решила, что так и не дождётся ответа, она уже собралась отдать команду вступать в бой, как напряжённую тишину нарушил голос хранителя. «Только ты», – донеслось до Абомины. – «Платой за обман будет как твоя жизнь, так и твоих людей». – Спасибо… – прошептала датура, зная, что хранитель её услышит. Приказав марионеткам оставаться здесь, Абомина перешла мост и торопливым шагом, насколько это позволял снег, направилась в сторону пещеры. Жизнь людей, вернее тех, с кем она пришла, не особо её волновала. Но раз салтмар посчитал это весомой платой – пусть будет так. Несмотря на столь малую цену за нарушение договора, Абомина не собиралась его нарушать. Ценности, хранящийся в пещере Либерандиум для ней больше не представлял – Реда ведь… – Я скоро буду, Грибочек… – Пар белым облаком вылетел изо рта Абомины, оседая инеем на бровях и ресницах. Только сейчас женщина заметила, что вся дрожит. Не от холода – она не ела уже несколько дней, боясь, что после еды её захочется спать, а во сне она вновь увидит Реду – тёплую, счастливую и… живую. Абомину сопровождали двое урмусов, настороженно потягивая носом около неё. – Грибы на мне вовсе не вкусные, – больше для себя пошутила Абомина, пытаясь унять дрожь. Вход в пещеру открылся, как только Абомина приблизилась к нему. Из темноты дохнуло сыростью и… запахом горелой плоти. Датура застыла, не решаясь войти. Холодный под крупными каплями покрыл её лоб. С силой, до боли сжав руки в кулак, она сделала первый шаг. Когда же глаза привыкли к полумраку, Абомина побежала. До выхода из лаза пещеры она добралась быстро и, выйдя на поляну, заметила холм с угольно-чёрным пятном на нём. На нём виднелись только опалённые останки дерева. Она прислушалась к своим ощущениям и с облегчением выдохнула – Реда ощущалась в другом месте. Переведя взгляд ниже, Абомина увидела остовы дракона с парящим Либерандиумом в центре, а чуть дальше… – Реда… – сорвалось с губ женщины перед тем, как она сорвалась с места в сторону двух свежих могил. Они находились рядом, но на одной уже успели прорасти небольшие грибы. Сомнений больше не оставалось, и Абомина, боясь повредить тело дочери, аккуратно убирала землю руками. Яма была неглубокой и из-за грибницы, что после смерти хозяйки дала себе воли в росте, Абомина откопала только лицо. Тело было укутано в плащ, но грибы всё равно смогли просочиться сквозь него, оставляя нетронутым только лицо: нежное, прекрасное и такое родное лицо. Огненно-рыжие волосы, казалось, немного потускнели. – Какая же ты… красивая, Грибочек… – Рука, до этого дрожащая всё время, аккуратно поправила выбившийся локон, проведя пальцами по щеке. – А ты немного похудела… Слеза, скатившись по щеке, упала на лоб Реде, разлетевшись в разные стороны. – Прости, доченька… прости меня, пожалуйста… Абомина лежала у могилы, продолжая поглаживать щёку дочери, а перед глазами так и стояла она. Живая, тёплая и улыбающаяся. Убитая горем датура не заметила, как тёмная тень переползла из другой могилы и растворилась в её. – Бедная девочка, – раздалось в голове Абомины, заставив ту резко встать и схватиться за кинжал. Но никого рядом не было. – Она так и не дождалась помощи своей матери, – продолжал вещать голос в голове, – но ты не успела. А ведь её убийца всё ещё жив… я покажу. Перед Абоминой предстала картина: её дочь, всё ещё живая, идёт в сторону кристалла, как ей в спину вонзается кинжал, заставляя ту упасть на землю. Затем появилось лицо темноволосого мальчишки, бросающего тот самый кинжал. В этот момент его фиалковые глаза полыхнули серебром. Перед глазами Абомины стояли фиалковые глаза, а внутри всё ревело от ярости. Реду подло убили в спину, даже не дав и шанса дать бой. В глазах помутнело от избытка эмоций, и лишь тогда датура поняла, какую ошибку допустила… – Вот так… – произнесла женщина, довольно жмурясь. – Ты поспи пока, а я обязательно отомщу как за твою дочурку, так и за моего хозяина. Перед раскопанной могилой Реды стояла статная, красивая женщина с гривой тёмно-рыжих волос. Волевое лицо, прямой нос, пухлые губы, что сейчас были искажены ухмылкой… и глаза, когда бывшие янтарного цвета. Сейчас же на лицо мёртвой Реды смотрели безразличные серебристые глаза с угольными прожилками. – Убит руками собственной же матери… – медленно, словно смакуя, протянула… уже не Абомина – демон. – Звучит! Ты только дождись меня, Агвид.