Алитар. Жертвы старых ошибок

Обитатели небольшого леса заводили свою вечернюю песню, иногда попадая в такт шелесту листвы и треску костра. Ордо, издавая радостные звуки, бегал за светлячками, иногда ловя их лапами, а затем выпуская, продолжая игру. Деревню Грида с Меаджем разделяла седмица пешего пути, и он, решив вспомнить былые дни, настоял идти без лошадей. Виви же просто согласилась – у них было много тем, которые стоило обсудить перед встречей с учеником Еная. – Я всё не пойму, как ты себе это представляешь? – в очередной раз спросила Вивифика у Грида. – Как мы ему расскажем о… обо мне? Этот вопрос не давал девушке покоя с того момента, как Грид заявил, что идёт с ней к Агвиду и поможет всё ему объяснить. В прошлые разы, когда она его об этом спрашивала, старый друг лишь ухмылялся и говорил, что расскажет потом. Мужчина, посмотрев на Виви, бережно достал из-за пазухи небольшой мешочек с табаком и бросил небольшую горсть в костёр – так он поступал каждый вечер с того дня, как они отправились в Меадж. Для Грида запах горящего табака в ночном лесу напоминал о Енае – такой же тёплый, пахнущий свежестью трав с цветами и, одновременно с этим, тем самым дымом. Вивифика же в такие моменты виновато опускала глаза, догадываясь, но не спрашивая о причине такого действия. А он и не отвечал. «А ведь ты начал курить после пропажи Виви», – отметил про себя старик. Сделав глубокий вдох, представляя друга рядом, он решил ответить. – Ен всегда любил рассказывать о том, какая ты была, – тепло улыбнулся Грид, протягивая руки к огню. От услышанного плечи Виви слегка дёрнулись. Маленький лагопус, словно чувствуя настроение хозяйки, подошёл к ней, заглядывая в её лицо. – Мя-яй! – требовательно потёрся зверёк об опущенную ладонь хозяйки, подставляя той свою мордочку. Не получив никакой реакции на свои действия, Ордо вновь протянул своё «мяй», но уже более требовательно и, привстав на задние лапы, ткнулся влажным носом в лицо девушки. – Ха-ха-ха! – засмеялся Грид. – Этот малыш не даст тебе долго грустить! – Да… – протянула Виви, поглаживая лагопуса. Зверёк, разомлев от ласки, поудобнее разместился на её коленях и, свернувшись, в скором времени уснул. – Как мало, оказывается, нужно для счастья, – улыбнулся Грид. На некоторое время повисла тишина. – Чувствую себя последней тварью… – тихо произнесла Вивифика, продолжая медленно гладить лагопуса. – Это прозвучит грубо, но я даже рад, что ты тогда так и не успела сказать Енаю о своих чувствах, – ответил мужчина, грустно улыбаясь. – Наверное, рад, что меня тогда поглотил демон? – Дура. Скажи ты ему о том, что не любишь... кто знает, как бы всё сложилось. – Он бы справился... – Не думаю. Ен для других был сильным, для тебя же он не боялся показывать слабость, открываться настолько, что становился уязвимым... Ой, вот только не нужно слёз, прошу. Знаешь ведь, терпеть этого не могу! – Открываться, говоришь… я правда старалась его полюбить, думала, что со временем привыкну... – сквозь поступающие слёзы выговорила Виви. – Но со временем стало только хуже, я не могла дать ему того, что он сам мне давал в таком количестве. Мне становилось хуже с каждым днём. – Знаешь, никогда даже не допускал, что любовь можно измерить! – Ты не понимаешь, я... – И не пойму! У меня своя голова на плечах, у тебя – своя. Я видел, как он буквально живёт тобой, как тянется, подобно ребёнку. Видел это всё, но тоже хорош – не сказал ему даже после того случая. Я не пытаюсь навязать тебе вину, хотя ты и так её ощущаешь. Ты недавно спрашивала, почему я с вами иду, так вот: моя вина перед Енаем не меньше твоей. И если последняя просьба моего друга была присмотреть за его учеником, я это сделаю, пусть и просил он тебя. И давай закроем эту тему, прошу. Мне больно и стыдно вспоминать то время. – И как же быть мне? – Да как хочешь, Виви: плюнуть на всё, жить дальше, пойти куда глаза глядят. В твоём праве поступить любым образом – осуждать никто не будет, потому что ты никому и ничего не должна. Будет только хуже, если решишь действовать из чувства вины. Мы оба знаем, что ничего хорошего из этого не получится. После сказанного Грид отвернулся от подруги, не желая видеть её слёзы. Виви сейчас была похожа на совсем девочку: черты её лица смягчились, а глаза блестели от слёз. Посидев некоторое время в тишине, девушка вытерла слёзы и произнесла своим привычным, спокойным голосом: – Я останусь и присмотрю за Агвидом. Если я не любила Еная, это не значит, что он не был мне дорог, хотя бы как друг. «Брат, как хорошо, что ты этого не слышишь…» – подумал Грид. Но вслух сказал иное. – Прогонять и не собирался. А теперь прости, хочу пройтись один. После чего мужчина встал, напоследок вдохнув аромат сгоревшего в костре табака, и ушёл, не дожидаясь никакой реакции от подруги. На душе у него было погано, а в памяти всплыл давний разговор с Енаем, после которого их пути разошлись.

…

– Ен, уже год прошёл, а ты до сих пор никого не нашёл себе... – сказал Грид. – Зачем? Я уже дал клятву одной. – Ен, не говори глупостей, она ведь... – Умерла, так? Думаешь, я питаю надежды на то, что она когда-то оживёт? – Но ты ведь до сих пор страдаешь из-за этого! Почему не найти себе кого? Многие так делают: на место старой любви находят другую. – Мне тяжело осознание несправедливости по отношению к дающему эту любовь. Ведь человек будет искренне делиться, даже не подозревая, что является лишь заменой прошлому. Скажи, что может быть хуже, чем использовать любовь другого человека для своего восстановления? – Не знаю. – Потому что это будет предательством. И не тем, которое случается не сразу даже для того, кто предал, а преднамеренным. Рано или поздно тот, кто был для тебя лишь… хм… наполнителем, всё поймёт. И уже у этого человека в сердце начнёт образовываться рана. А ты – молодец, у тебя внутри всё зажило, ничего не болит. Но ведь главное, что у тебя всё хорошо. Так ведь? – Ен, послушай, ты сильно сгущаешь… Я не про то даже говорил. – Неужели? – весело улыбнулся Ен. – Как по мне – именно про это: заменить человека, которому ты сам же и отдал всю свою любовь, да ещё и в верности поклялся, совершенно другим, нелюбимым тобой. Ну так и зачем же тогда травмировать другого, использовать его подобно вещи, когда ты можешь и сам избавиться от этой боли? Дольше, тяжелее, больнее. Сам заварил – самому и расхлёбывать. В этом тебе никто, даже если и захочет, не поможет. – Зачем тогда такие слова про клятву, не пойму? – спросил Грид. – Что и кому ты хочешь доказать?! – Кому – себе. А что... что я верен слову, данному себе же, быть верным любимому человеку. А люблю я её. – Какой же ты... – Такой, какой есть. Строить отношения, зная, что любишь другую, мне не нравится. Нет, дослушай меня, Грид! Я её отпустил, давно отпустил. Но чувства к ней – это моё...

…