Легенда о Чудотворце

             Изерлон              - Я Джессика Эдвардс, нынешний Министр Обороны, должна объявить о становлении Временным Председателем Верховного Совета, в связи государственным переворотом на Хайнессене. Военные силы произвели переворот и захватили законные органы власти объявив о формировании антидемократически хунты, воскресив Призрак Рудольфа вон Гольденбаума. Единственное их отличие от него только… В том что они не ввели убийство и стерилизацию из-за генетики, а так весь список «беспринципных тиранов» они выполнили.              Джессика на мгновение замолчала, словно собирая в себе не только слова — но и весь груз ответственности, который на неё обрушился.              - Я, Джессика Эдвардс, принимая на себя полномочия Временного Председателя Верховного Совета Союза Свободных Планет, клянусь перед гражданами Союза, перед памятью тех, кто отдал свои жизни за свободу, и перед будущими поколениями:              Клянусь защищать Конституцию Союза, даже если она попрана.              Клянусь отстаивать волю народа, даже если её пытаются заглушить силой.              Клянусь использовать доверенную мне власть не ради удержания её, но ради её возвращения тем, кому она по праву принадлежит — гражданам Союза.              Я не узурпатор. Я не правитель. Я — временный хранитель, пока не будет возвращен председатель Ребелло.              Клянусь, что все мои решения будут подчинены одной цели: восстановлению законной власти, свободных выборов и верховенства права.              Клянусь бороться против тех, кто предал присягу и обратил оружие против собственного народа.              Клянусь, что армия Союза останется щитом, а не кнутом.              Я не обещаю лёгкой победы.              Я не обещаю быстрой войны.              Но я клянусь, что мы не отступим. Не склонимся перед тиранами. И не позволим страху заменить свободу тиранией.              Пусть этот день войдёт в историю не как конец демократии — а как момент, когда она была спасена.              Клянусь.              Джессика после этого перешла на куда более официальный тон.              - Несмотря на то все законно избранные законодатели были незаконно арестованы я не буду править как тиран и восстановлю Парламент пусть и во временной форме. Так же первым моим указом будет повышение адмирала Яна Венли до ранга адмирала флота и возглавляет весь флот Союза Свободных Планет, каждый лояльный флот, каждый лояльный правительству корабль, а возведение его в должность главы Центра Стратегического Планирование он становится законным командиром каждого наземного подразделения Союза Свободных Планет, так же от имени Яна Венли я должна объявить – он знал о перевороте. Не о факте, а о том что он может произойти. Маркиз Лоэнграмм во время передачи военнопленных отправил в Союз агентов с достаточным уровнем финансирования, информации и других данных что бы дестабилизировать Союз. Он сообщил о своих подозрения адмиралу Бьюкоку, и мне, однако мы живем в демократическом обществе – «логические голословные обвинения без фактов» это не доказательства. У Яна Венли не было ничего кроме аналитического понимания логики маркиза Лоэнграмма. В демократических институтах нельзя обвинять никого голословно это преступление которое называется клевета. Так же у Яна Венли нет никаких возможностей вести следствие, не было их и адмирала Бьюкока или даже меня. Такие полномочия были только у разведки, только глава разведки среди мятежников, и это означает что было правильно не доверять ему. Я готова пройти судебное слушание перед Парламентом, когда все закончится. Так как демократические институты должны брать на себя ответственность за свои решения.              Эта речь была куда сфокусирована чем объявления Гринхилла, при этом постановления Джессики ничего не запрещали, она гарантировала что все демократические институции сохраняются. Так же Ян Венли был очень популярен, как раз за счет его популярности миллионы проголосовали за партию в которой сейчас состояла Джессика, он известен как провидец, и теперь оказалось, что он опять предвидел все, и был готов. У двоих из них были полномочия практически тиранов, только они не показывали это через запреты – Джессика и Венли не боялись своего народа, потому что прекрасно знали, что военные хунты очень плохие управленцы государственного уровня, даже вокруг Рудольфа были классические политики, администраторы и управленцы, а не только военные. Да военным легко совершить государственный переворот, только вот удержать власть очень сложно.              А еще она стала выигрывать по очкам, первой объявила противника пособником Империи, а ведь раньше саму Джессику такой называли за её желание мира. Вот так как изменилось все, за спиной у Джессики Эдвардс были самые мощный флот Союза с самым гениальным адмиралом, который очень популярен в войсках, и еще войска в большинстве своем знают – Ян Венли спас их задницу. Через свой план, а так оказалось, что Дауйт Гринхилл был представителем тех кто просто хотел принять план Фолка, просто потому что так было привычно. Это уже была политика, сражение за людские умы, и Дауйт не силен в этом так как никогда не был политиком, а был военным.              По сути Гринхилл и Эдвардс были политическими противниками, и у каждого была своя политическая программа. Один хотел сделать всех граждан бессловестными рабами что по 18 часов будут стоять у станка во имя победы Империи. При этом если все граждане рабы непонятно зачем это делать? При этом у бизнесов конфисковывалось все что только можно. Так что рейтинг одобрения военных падал в пике, особенно после того как их сравнили с Рудольфом.              Эдвардс вообще ничего не требовала ни от кого. По сути её политическая программа была такая: «Не обращайте внимание профессионалы сейчас свернут шею мятежникам». В сущности, от гражданских ничего не требовали, поэтому симпатии были на стороне Джессики. Не только потому что на её стороне был непобедимый адмирал, а также потому что она была красивой женщиной. Фактор внешнего вида никогда не стоит отбрасывать.              В этом и прелесть демократии – возможность передать свою поддержку куда более подходящему лагерю.              Еще то что не особенно понимали военные – экономику. Для них деньги постоянно появлялись, как они появляются их не интересует, они мыслят своими линкорами, крейсерами, сражение, но реальность не в этом. Нельзя просто все население заставить делать линкоры, потому что экономика просто схлопнеться. Военные не понимают, как работает экономика.              Военные не понимали главного — экономика не подчиняется приказам так же, как эскадра. Корабль можно развернуть сигналом. Завод — нет.              Можно приказать флоту выйти в бой. Но нельзя приказать экономике «работать лучше», не разрушив при этом саму систему, которая эту работу обеспечивает.              Экономика Союза держалась не на приказах, а на связях.Контрактах. Доверии. Кредитах. Логистике. На миллионах решений, которые принимались не в штабах, а в кабинетах бухгалтеров, инженеров и управляющих. Которые просто не могут работать из-под палки эффективно, так же экономика Союза капиталистическая, и это накладывает собственную специфику.              Хунта же видела только одно — ресурсы.              Сталь. Топливо. Людей.              И потому действовала единственным знакомым способом — изымать и перераспределять.              Сначала это сработало бы.              Военные конфисковали бы запасы, национализировали предприятия, вводили принудительные квоты. Потоки ресурсов резко увеличились — верфи начали бы получать больше металла, флот — больше топлива, армия — больше снабжения.              На короткий момент создавалась иллюзия эффективности. Но это была иллюзия, построенная на сжигании будущего.              Потому что за каждым изъятым ресурсом стояла цепочка. Конфискованный металл означал, что гражданские производства встанут. Остановленные заводы означали безработицу. Безработица означала падение потребления. Падение потребления означало крах малого и среднего бизнеса. Крах бизнеса означал падение налогов.              А без налогов государство начинало жить за счёт печатания денег и прямого изъятия.              Инфляция росла.              Доверие падало, кредиты исчезали. И самое главное — исчезала инициатива. Люди переставали думать о развитии. Они начинали думать о выживании.              Никто не инвестирует в будущее, если завтра его могут лишить всего «в интересах фронта». Никто не расширяет производство, если его результат просто заберут. Никто не работает лучше, если за это нет смысла бороться.              Военные пытались бы компенсировать это дисциплиной. Приказы. Контроль. Наказания. Но экономика — не армия.              Её нельзя заставить эффективно работать страхом. Страх даёт подчинение, но не даёт роста.              В итоге система начинала бы пожирать саму себя. Чтобы поддерживать текущий уровень снабжения, требовалось всё больше ресурсов. Чтобы получить больше ресурсов — приходилось забирать ещё больше у гражданского сектора. Чем больше забирали — тем меньше оставалось производить.              Замкнутый круг.              И рано или поздно он заканчивался одинаково: Верфи замедлялись, поставки срывались, флот начинал получать меньше, чем терял. И тогда становилось очевидно то, что экономисты понимали с самого начала:              Нельзя выиграть войну, разрушив экономику, которая эту войну обеспечивает.              При этом военные бы стерли бы Союз в порошок быстрее чем некомпетентные политики или Лоэнграмм, так как они и не должны править как структура. Они должны воевать.              

***

             В крепости Изерлон проживало много гражданских, и их беспокойство выросло от известий о государственном перевороте на родине и гражданской войне в Империи. Один из таких людей остановил Юлиана, направлявшегося в гражданский жилой район по поручению Яна, и спросил, есть ли вообще шансы на победу.              Юноша внимательно посмотрел в лицо тому, кто его окликнул, а потом, упрекая человека за панику, уверенно сказал:              - Адмирал Ян Венли не вступает в битвы, в которых нельзя победить.              Очень быстро этот обмен репликами стал известен по всему Изерлону. «Адмирал Ян не сражается в битвах, в которых нельзя победить». Действительно, победы были постоянным спутником этого человека. Так что он обязательно победит и на этот раз. Беспокойство мирных жителей, по крайней мере, открытое, улеглось.              Ян, позже услышавший об этом, уточнил у Юлиана, действительно ли был этот разговор, а потом поддразнил юношу:              - А у тебя прорезался неожиданный талант. Может, назначить тебя пресс-секретарём по связям с общественностью?              - Но я же не лукавил, а сказал ему чистую правду, адмирал?              - Хм, да. Во всяком случае, на этот раз, – Юлиан заметил, как его опекун чуть нахмурился. – Конечно, я надеюсь, что это так и останется…              Юлиан отправился учиться пилотировать одноместный истребитель, называемый спартанцем, а Ян вызвал к себе генерал-лейтенанта Шёнкопфа, который так уж получилось стал практически командующим всеми сухопутными силами Союза, во всяком случае лояльными. Ведь генерала что отвечал за сухопутные силы тоже арестовали вот такая неожиданная ситуация произошла. Хоть все они «временно», но стали на должности что выше чем их собственные. Потому что Джессика Эдвардс сформировала свой собственный штаб, и готова сформировать чуть ли не собственное правительство.              Молодой адмирал решил разделить флот, которым командовал, на скоростное мобильное подразделение под своим непосредственным командованием и флот поддержки, обеспечивающий снабжение и способный за себя постоять. Однако он пока не решил, в какой из них направит Шёнкопфа. Поэтому посоветовался с ним самим и решил в итоге взять его в свой штаб.              Во время разговора Ян спросил его о Юлиане, которого Шёнкопф обучал рукопашному бою и стрельбе.              - Если вы спрашиваете, какой из него воин, то тут он отлично справляется со своими обязанностями – в этом отношении он будет гораздо полезнее вас, ваше превосходительство, – Шёнкопф был беспощаден. – Но ведь это не то, чего бы вы для него хотели?              Ответ Яна был наполовину обращён к самому себе:              - Есть пределы тому, что человек способен сделать, но всё же в пределах своих способностей мы можем менять судьбу. Я хочу, чтобы Юлиан мог менять судьбу в максимальных пределах. Пусть даже он этим не воспользуется, я хочу, чтобы у него был такой потенциал.              - А каков ваш потенциал?              - Нет, я ничего не могу. Для этого я слишком глубоко увяз в делах Союза. Должен выполнять обязательства перед теми, кто платит мне жалованье. А еще… Мне слишком лень научиться стрелять, и потом бегать с топором за моими врагами.              Шёнкопф посмотрел на него так, будто воспринял этот ответ не как шутку.              - Понятно. Так вот почему вы не хотите, чтобы Юлиан поступил на официальную службу? Чтобы он не чувствовал себя обязанным Союзу Свободных Планет так, как вы?              - Я правда не задумывался над этим так глубоко…              Молодой адмирал помотал головой. Он не всегда действовал, опираясь на глубокое осмысление и долгосрочное планирование. Хотя другие, похоже, думали иначе. Ян не мог сказать, даёт ли ему это преимущество, или нет. Иногда на него накатывало просто вдохновение, иногда он просто планировал, как сейчас с Джессикой, ведь восстание может длится не очень долго, но её администрация запомнится, как те кто взяли на себя ответственность.              Если же Гринхилл просто убьет всех, кто был у него в заложниках, то в такой ситуации Джессика станет законным председателем Верховного Совета, и будет обладать очень высоким рейтингом, и может сможет заключить какое-то перемирие между Империей и Союзом, хоть на какое время.              Так же она пообещала амнистию солдатам, которые просто выполняли приказы вышестоящего начальства. Это она делала по совету Яна нужно разделить адмиралов и солдат, солдаты всегда смогут «соскочить» с мятежа, если все пойдет плохо, но вот уже высокопоставленные офицеры, Эдвардс должна была заочно их всех приговорить к смерти, за измену долгу.                     Это была вечная историческая истина: «Мятеж не может окончится успешно ведь в противном случае он бы назывался Восстанием»              Высшее командование Военного Конгресса должно быть казнено, или же арестовано никакого другого сценария просто не существует. Даже для демократического государство, плюс не существует никакого снисхождение к воскрешении тирании, ведь Конгресс хотел буквально делает все как Рудольф, так же Джессика Эдвардс называет их всех имперскими наемниками, которые ради денег продали свою родину.              И поставила на это репутацию «Пророка» Яна Венли, и в этом было так много. Учитывая ряд действий Конгресса, теперь их считают тиранами. Ведь главное преимущество Союза перед Империей была «свобода» и «демократия». Без этих преимуществ уничтожение Империи даже не имеет смысла.              Гринхилл умудрился поставить телегу впереди лошади, не потому что был глупым, а потому что сам не понимал в чем смысл борьбы Союза против Империи. Смысл не в победе, а в том, чтобы доказать потомкам Гольденбаума и аристократам, что те кого они хотели сгноить в лагерях собственное государство, построенное на демократических принципах и уничтожили наследие Рудольфа.              Это месть человеку что умер 500 лет назад. Гринхилл даже если победит не сможет получить это моральное удовлетворение, ведь на Одине будут приветствовать Императора Дуайта 1го. И самое главное этот «Военный Конгресс», что изображает из себя коллегиальное управление государством, не сможет ничего сделать.              Очень быстро начнется свара и борьба за власть, очень жестокая война за власть, которая будет продолжаться некоторое время пока Союз не рухнет, поэтому Ян должен это остановить пораньше.              

***

             Центр стратегического планирования на Хайнессене стал оплотом Военного Конгресса по Спасению Республики (хотя от Республики там ничего не было). Его руководители собрались в подземном зале совещаний.              Когда адмирал Гринхилл сообщил всем, что Ян Венли отказался присоединяться к Военному Конгрессу, в зале поднялся вполне ожидаемый шум.              - Что ж, тогда нам ничего не остаётся, кроме как сразиться с ним!              - Пусть этот Чудотворец Ян покажет, что он может. Узнаем, правду ли говорят о его способностях!              Возможно, эти агрессивные голоса были призваны избавить от тревоги говоривших. Однако адмирал Гринхилл не присоединился к их вынужденному энтузиазму.              Он не собирался искать прощения у дочери. Не было ни шанса, что она простит его. Но его действия основывались на его убеждениях. Если возрождение не придёт силой армии, то его родина окончательно погрязнет в коррупции. Если Ян этого не понимает, то им не остаётся ничего, кроме войны. Решение было непростым, но, раз приняв его, он не собирался колебаться.              Плюс у него больше не было никакого способа отступить, ведь Ян Венли использовал запрещенный прием и объявил их всех шпионами Империи, которые продали свою родину, за деньги Империи. Такое оскорбление нужно было смыть кровью, того, кто это все произнес. Гринхилл понимал, что Ян просто нанес удар первым, так как понимал в политике больше и еще он предвидел переворот и буквально выдернул свою подругу что бы сделать её «законным» правительством, и теперь у неё в руках власть диктатора. У той самой женщины что призывала к миру с Империей, абсолютная власть в отношении армии, и она может приказывать частям что лояльным прошлому правительству, а также она обещает премию, повышение звания и амнистию за голову всех командующих Военного Конгресса. Офицерам приходится поддерживать дисциплину среди своих солдат, что бы у них не гуляли плохие мысли в головах. Благо деньги у неё действительно были, но деньги были и у Военного Конгресса что захватили Министерства Финансов. Так что они в равных условиях. Во всяком случае так думал Гринхилл.              - Адмирал Легранж.              В ответ на это обращение поднялся мужчина средних лет с квадратной челюстью и коротко подстриженными светлыми волосами.              - Возьмите Одиннадцатый флот и отправляйтесь к Изерлону, чтобы сразиться с Яном.              - Как прикажете, но… что насчёт вашей дочери?              Ни для кого из собравшихся не было секретом, что Фредерика Гринхилл служит адъютантом у Яна.              - Это не имеет значения, – решительно произнёс адмирал Гринхилл. А потом добавил более сдержанно: – Я отказался от дочери в тот момент, когда задумал этот план. По всей вероятности, Ян отстранит её от должности и посадит под арест. Так что не нужно принимать её во внимание.              - Как прикажете. Ян будет либо убит, либо вынужден сдаться.              Одиннадцатый флот был редкостью в Космическом флоте Союза Свободных Планет: этот флот не пострадал от предыдущих битв. Его командование поддержало переворот, а теперь, чтобы помешать продвижению Яна, готово было мобилизовать огромную, мощную полную силу. Одиннадцатый Флот не участвовал во вторжении в Империю так как восстанавливался после идиотизма прошлого командующего, который погиб по выстрелами Рейнхарда фон Лоэнграмма, так же небольшие эскадры из других флотов поддерживают мятеж. Но стоит сказать, что распределение шло не равномерно, флот не раскололся на пополам, наоборот мятежников было меньшинство, как раз потому что многие командующие были обязаны Яну Венли своей жизнью, и еще 2 флота подчинялись ему непосредственно, так что многие командующие стали связываться с Изерлоном что бы признать Временное Правительство, и то что Ян Венли буквально стал главнокомандующим всего Флота Союза, а также всех других родов войск.              Самый молодой, из людей достигший своего положения, всего за 15 месяцев он поднялся от коммодора до адмирала флота, что является не просто беспрецедентным, а буквально соперничал со скоростью возвышения Рейнхарда фон Лоэнграмма. Только Яну не нужно было такое возвышение, зато пенсия будет достаточно хорошей. Если он сможет передать дела как Командующий Флотом Бьюкоку и Куберсли, если те выживут. То вот звание адмирала флота у него никто не отнимет. И это буквально самая высокая пенсия в вооруженных силах. А еще очень много почестей, сохранение права носить форму после отставки. Пожизненная оплата дома на 250 квадратных метров и много другого, так же как бесплатный проезд на транспорте.              Можно сказать, Ян Венли очень много получает, и поэтому ему нужно сохранить государство где он все это может получить.              20-го апреля Ян назначил Кассельна временным командующим крепости и приказал мобилизовать весь свой флот. Когда его спросили о месте назначения, он ответил так:              - В конечном счёте, Хайнессен. Ведь нам нужно восстановить конституционный порядок.              Половина 13го флота во главе с Армитеж осталась в крепости Изерлон, чтобы реализовать план удара по Меклингеру, ведь как раз Джессика могла отдать такой приказ зная подробности плана Яна.              Несмотря на то что она хотела мира, но должна была что бы Лоэнграмм захотел этого самого мира, а для этого нужно в кровь разбить его адмиралов, и снизить количество кораблей у него. И это было очень важным действием, если он поймет, что не может победить, то будет вынужден будет взять паузу.              Флот Яна Венли состоял из имперских кораблей, больше чем на половину, и это очень иронично… Что бы не было никаких ошибок, Ян взял в Союз только союзные по дизайну корабли, а то было бы иронично что имперский корабль несет демократию на Хайнессен.              Ян не был склонен к таким шуткам, в противном случае сделал своим флагманом Имперский Быстрый Линкор, как Королевский Тигр, только это теперь флагман Армитеж. Биттенфельд может быть счастливым. Его корабль будет участвовать в атаке на Меклингера, когда настанет момент, и это будет действительно чем-то забавным.              

***

      Поначалу Ян собирался игнорировать восстание в систему Шанпул, сразу направиться к Хайнессену и, используя тактику стремительного наступления, обрушиться на главные силы Военного Конгресса и разгромить их. В конце концов, если вырвать корни, то побеги и листья засохнут сами.              Но осознание того, что, с помощью партизанской тактики, засевшие на Шанпуле заговорщики могут нарушить линии снабжения между флотом Яна и Изерлоном, заставило его передумать и принять решение первым делом нанести удар именно туда. На месте командующего, который представлял на Шанпуле Военный Конгресс по Спасению Республики, он бы отступил, когда к нему приблизится вражеский флот, а потом преследовал бы его, атакуя тылы и линии снабжения. Повторив эту схему как можно большее количество раз, он бы смог заметно истощить противника. И потому не собирался позволить кому-то проделать подобное с ним самим.              - Но вражеский командующий – не Ян Венли. Не слишком ли вы беспокоитесь, адмирал? – спросил Юлиан.              На это черноволосый молодой адмирал усмехнулся и ответил:              - Он может оказаться новым Яном Венли.              В конце концов, все с чего-то начинали. Кто слышал о Яне Венли до Эль-Фасиля? Ян сказал об этом Юлиану и добавил:              - Живи мы в мирное время, я до сих пор был бы никем. Обычным историком, который и сам не подозревал бы о других возможностях. Ведь не было никаких знамений моего рождения, так же не было никакого знамения рождения Рейнхарда Лоэнграмма, не образовалась какая-то черная дыра, звезды не стали в символ Союза Свободных Планет, или же не было начерченно мое или его имя на звездах. Пророки по всей вселенной не сходили с ума, от нашего прихода. Будь мы в мирное время мы были бы обычными заурядностями… Во всяком случае я, он бы, наверное, пошел бы в политику, или еще что-то. Все зависит от стартовых условий.              Ян говорил о той жизни, о которой мечтал. В эти дни не осталось почти никого, кто не знал бы его имени, но всё же он никак не мог отказаться от желания быть простым учёным. Его восхваляли как великого и непобедимого адмирала, но для Яна, больше, чем для кого-либо другого, это был лишь экранный образ.              Желание Яна стать историком возникло из его интереса к историческим деятелям и событиям. ему казалось смешным и нелепым, что теперь он сам стал объектом интереса и исследований. Галактическая Империя, Феззан и его нынешний противник, Военный Конгресс, изучали тактику Яна. И не только это. Было немало планет (начиная с Хайнессена), где выпускали книги и фильмы про него, с безответственным содержанием и легкомысленными названиями вроде «Исследование роли лидера глазами Яна Венли», «Стратегическое мышление, Тактическое мышление», «Четыре Битвы Яна Венли» и даже «Портреты современных героев 3: Ян Венли».              Сияющий герой современности.              - Этот парень, Ян Венли, – великий человек. А тебе до него далеко, хоть ты и носишь то же имя, – саркастически заметил Ян, глядя в зеркало на своё даже-близко-не-героическое отражение. В этом была проблема пропаганды, она очень многое искажает, настолько сильно что сам человек с которого это списано не может себя узнать.              - Но вы и вправду великий человек, – горячо сказал Юлиан.              - И как ты это понял?              - Другой бы давно потерял контроль над собой, стал самоуверенным и утратил способность принимать объективные решения.              Ян задавал последний вопрос шутливо, но теперь неожиданно нахмурился.              - Не говори мне такого. А то ведь я могу и поверить нечаянно. И начну спрашивать: «О, правда? Я великий человек?» – после чего с серьёзным лицом прочитал Юлиану короткую проповедь: – Не восхваляй в лицо тех, кто находится выше тебя. Если человек окажется слишком мягким, то это сделает его тщеславным и испортит, а другие станут избегать тебя, так как посчитают, что ты хочешь подольститься. Нужно быть осторожным и думать, кому и что ты говоришь.              - Я понял, – кивнул Юлиан.              Однако он подумал про себя, что было нечто странное в этом уроке. Яну исполнилось тридцать, и он ещё даже не был женат, но сейчас читал Юлиану нотации, словно он его отец. В некой мере это так и было, Ян Венли стал для Юлиана другом и отцом, который может дать полезные советы, и, пожалуй, сейчас самый молодой адмирал флота в истории Союза говорил своему подопечному, как и самому становится великим, даже не осознавая этого. Ведь даже по объективным показателям, волна истории возвела Яна на вершину, и теперь происходило очень интересное… Исходя из знания истории Венли не становился жертвой тщеславия, а обуздывал его четко понимания психологию различных исторических деятелей что пали жертвой этой системы. Даже не системы, а те кто слишком сильно поверил что их возвышение не историческая случайность, а их собственная заслуга. Ведь если бы Яну Венли не поручили спланировать эвакуацию Эль-Фасиля, то Союз уже бы давно пал.              В этом была жестокая ирония ситуация, просто судьба ведь на это Ян Венли не мог никак воздействовать своими силами. Так же если бы он оказался не во флоте которым ударят третьим, то был бы сейчас мертвым как Лапп. И так везде, часть его собственные заслуги и таланты, часть просто судьба. Как у любимого Оберштайном Макиавелли.              

***

             В тот самый день, когда Шанпул пал, майор Багдаш из отдела военной разведки, сбежавший с Хайнессена на шаттле, встретился с Яном. Ян начал операцию по возвращению Шанпула 26-го апреля и, после трёх дней боёв, очистил его от повстанцев.              Это было не слишком интересное сражение. На планетах, с небольшой численностью населения и без хорошо укреплённой обороны, вроде Хайнессене, операции по высадке войск были давно отработаны и оставляли мало места для проявления личных умений командиров. В первую очередь устанавливалось господство в космосе и занималась орбита. Затем, после уничтожения вражеских систем воздушной радиолокации и противовоздушной обороны, на землю спускались десантные корабли под прикрытием истребителей, способных к маневрированию в атмосфере. И, наконец, чётко координируя свои действия, космические и наземные силы захватывали контроль над ключевыми объектами.              И всё же, завершить операцию всего три дня удалось, вероятно, лишь благодаря выдающимся навыком командира наземных сил Вальтера фон Шёнкопфа. У других командующих это обычно занимало неделю или больше. План Шёнкопфа заключался в том, чтобы обезопасить стратегические точки, сосредоточив в них огневую мощь, связать их друг с другом линиями из бронемашин, а затем продвигать эти линии, увеличивая подконтрольную территорию.              Позже, после того, как такая тактика использовалась в течение дня, враг начал адаптироваться к ней и искать способы защиты. Именно тогда Шёнкопф неожиданно переключился на другую схему атаки, устроив блицкриг в направлении вражеской базы с одного из укрепленных объектов.              Повстанцы не смогли успеть перестроиться к этому переходу с позиционного наступления на лобовой удар. И хотя их предводители забаррикадировались в здании местного командного центра армии Союза, где у них была база, исход битвы был уже предрешён, так как они уже были отрезаны от большей части своих сил. После двух часов перестрелки и рукопашной схватки, капитан Маррон, предводитель повстанцев, сунул дуло своего бластера себе в рот и нажал на спуск, а оставшиеся подняли белый флаг.              Любовь всех военных в сложно ситуации стреляться, во всей истории удивляла Яна Венли это иррациональное желание сначала заварить кашу, а потом как бы «искупая грехи» покончить с жизнью. И соответственно ни за что не отвечать. Для историка это всегда было каким-то цирком который повторялся из эпохи в эпоху. Всем наплевать на то что «во искупление грехов» командир застрелился, ведь теперь начнется следствие и когда главный зачинщик мертв, молот правосудия опустится на его подчиненных. А так командир мог бы выгородить своих подчиненных просто рассказывая суду то что Военный Конгресс взял в заложники семьи офицеров. Вот это был бы мужской поступок, если есть какое-то военное братство, то он мог бы своей жизнью и честью купить свободу своим подчинённым, но нет. Что командир 6го флота, что капитан Маррон были не более чем трусами, трусами что желают прославится, а потом в момент краха просто сбегают самым нелепым способом через суицид.              - Хорошая работа, – похвалил Ян Шёнкопфа, когда тот вернулся на флагманский корабль «Гиперион». А потом потрясённо осмотрел бесчисленные следы губной помады на лице, руках и форме командира своих наземных сил. Он мог лишь представлять энтузиазм, с которым местные жители встретили освободителей после более полумесяца жизни в страхе.              Все же жители Союза не привыкли жить как в Империи, а ведь даже в Империи не такие жесткие законы как установил Военный Конгресс, за 500 лет произошла определенная «оттепель», но только определенная. А так людей относительно свободных бросили в жернова диктатуры, заодно показав, что армия может быть источником проблем. В том числе и для демократии.              - Ну, я тоже получил удовольствие, – ответил Шёнкопф с усмешкой.              Таким было положение дел на момент появления Багдаша.              Когда его личность была подтверждена, Багдаша сопроводили на мостик, а потом в зал совещаний. Все изголодались по новостям из столицы, но право задать первый вопрос принадлежало Яну, сидевшему во главе стола.              И вопрос, который Ян задал под пристальными взглядами собравшихся, звучал так:              - Кого они казнили?              - Немало людей арестовано, но, по крайней мере, на данный момент, все живы, – ответил Багдаш. – Хотя я не знаю, что они станут делать в будущем.              То, что еще не начались массовые казни на самом деле хорошо, значит есть время, и можно будет что-то с этим сделать. Но ситуация может быстро ухудшится.              - Понятно…              - Что более важно, ваше превосходительство, я прибыл с кое-какой информацией. Одиннадцатый флот подконтролен заговорщикам и сейчас, пока мы говорим с вами, направляется сюда.              При этих словах раздался общий вздох. Ян, ничего не говоря, жестом предложил Багдашу продолжать.              - Командующий флотом, вице-адмирал Легранж, по всей видимости, надеется на прямое столкновение и решающую битву. Он не станет использовать никаких уловок.              - Что ж, слава богу, что никаких уловок не будет, – пробормотал Ян, не обращая внимания на некоторый сарказм в словах Багдаша, а потом позволил подчинённым задавать вопросы.              Отвечая Фишеру, Мураю и остальным, Багдаш продолжал оглядывать помещение, словно кого-то искал. Наконец, он решился обратиться к Яну:              - Ваш адъютант, лейтенант-коммандер Гринхилл, кажется, отсутствует…              - Да, так и есть, – ответил Ян. – Я решил оставить её на Изерлоне.              - Ох!              Все рефлекторно повернулись на возглас и увидели Шёнкопфа, пролившего кофе себе на грудь.              - Ну вот, кофе залил мои лучшие награды. А я столько трудился ради этих поцелуев… – произнёс тот. – Прошу прощения, я оставлю вас ненадолго.              Говоря это, Шёнкопф посмотрел в глаза Яну, а потом покинул комнату. Юлиан стоял в коридоре. Хотя его положение и не позволяло ему войти внутрь, его всегда можно было найти где-то в пределах слышимости от Яна.              – Ты не знаешь, где сейчас лейтенант-коммандер Гринхилл? – спросил его Шёнкопф.              - Она в лазарете, – ответил Юлиан. – Говорила что-то насчёт головной боли с самого утра… К сожалению, она не смогла прийти.              «Скорее всего, психологическое истощение…»              Кивнув, Шёнкопф отправился в лазарет. Когда он попытался войти, миниатюрная медсестра взглянула на его грязную полевую форму, испятнанную помадой и кофе, и с возмущением направилась к нему.              - Я ищу лейтенант-коммандера Гринхилл.              - Она здесь, но вы не можете войти в лазарет в такой грязной одежде.              Медсестра, не достающая Шёнкопфу и до плеча, решительно загородила ему дорогу, но затем раздался ещё один голос, спасший генерала:              - Я не возражаю. Пожалуйста, входите, генерал Шёнкопф.              Медсестра молча пропустила его, хотя и не выглядела довольной.              Фредерика, по-прежнему одетая в форму, лежала на кушетке, но сразу же встала. Шёнкопф, втайне пожелав когда-нибудь увидеть её в платье, кратко объяснил ей ситуацию.              - …и адмиралу Яну он тоже показался подозрительным. Уж слишком удачным выглядит появление беглеца с Хайнессена именно в это время. Так что, когда адмирал сказал очевидную неправду, я специально пролил на себя кофе и вскрикнул, привлекая внимание, так что Багдаш не смог увидеть удивления на лицах остальных. Но я подумал, что вы, возможно, знаете, кто это может быть.              - Я однажды встречала майора Багдаша. Пять лет назад, в кабинете моего отца. Он выражал недовольство нынешним политическим устройством.              Выдающиеся способности памяти Фредерики были широко известны. На самом деле она обладала практически абсолютной памятью, и Ян Венли это использовал, что бы Фредерика запоминала тысячи возможных планов битвы, и сценариев, и могла подсказывать Яну на что можно опереться, на самом деле можно было Ян помнил только исторические примеры, сами планы что он и разрабатывал, то мог и забыть.              Вот и сейчас все использовалась выдающаяся память Фредерики, никто не верит перебежчикам, так как это может быть трюк или провокация, возможно Багдаш тоже опасался Фередрике, или же никто из офицеров Конгресса не понимал, как мыслит Ян, и что он не бросит своего офицера просто по какому-то глупому подозрению. Все говорили, что Шёнкомпф станет предателем, но Венли было на это наплевать, и он позволил тому возвысится до самых высоких рангов, и теперь все они входили в одну команду, в этом было что-то по-настоящему ироничное.              - Понятно. Должно быть, он беспокоился, что вы можете его вспомнить, лейтенант-коммандер Гринхилл. И указать на его связь с заговорщиками.              Очевидно, у адмирала Гринхилла было недостаточно доверенных людей, которым он мог бы доверить такую миссию. Должно быть, в случае, если Фредерика вспомнит Багдаша, и он окажется под подозрением, Яна планировалось убить. Если бы такое случилось посреди битвы с Одиннадцатым флотом, флот Яна наверняка потерпел бы поражение, а заговорщики добились своей цели. Даже если бы это стоило Багдашу жизни, это была бы не большая цена.              Только жизнь и общение с Оберштайном закаляет, учитывая, что в Империи творит Оберштайн, и как он помогает аристократии буквально разорвать Империю на части, и никто не замечает, как аристократы гибнут, постоянно гибнут, их территория будет перераспределена, ведь силы останутся либо у Брауншвейга или же у Лоэнграмм, ведь тот все равно победит, только огромные территории будут разорены войной.              Война очень жестокая штука, как и геополитика, она не столько зависит от самих сражений, а от таких людей как Багдаш и Оберштайн, которые одним действием могут перевернуть всю доску.              Шёнкопфа не особенно заботило, будет ли спасён Союз Свободных Планет, или же окажется разрушен, но если Ян погибнет, то с этого момента история потеряет часть своего очарования. легко и без малейших колебаний Вальтер принял решение.              Через некоторое время, перед обедом, Ян спросил Шёнкопфа:              - А где майор Багдаш?              - Он сейчас спит.              - Вы что-то с ним сделали? – тон Яна предполагал, что он догадывается об ответе.              Шёнкопф подмигнул и ответил:              - Разве что самую малость подправил таймер на его капсуле сна. В ближайшие две недели он не проснётся. С этими разведчиками никогда нельзя терять бдительности, даже если захватил их, если только они в сознании. Так что будет лучше, если он поспит до конца следующей битвы.              - Спасибо за работу, – с кривой улыбкой поблагодарил его Ян.              Теперь влияния перебежчика будет минимальным, и тот никак не сможет связаться с любыми мятежными элементами во флоте уже самого Яна Венли, которые вполне могли быть, но были отрезаны от центрального командования, в этом была вся ирония. А еще преимущество технологий, в былые времена без капсул сна, Яну бы пришлось выбирать прикончить Багдаша, посадить его на гауптвахту, или же терпеть. Каждое решение сопряженно с риском, а так он просто спит. Просто и элегантное решение избавляющее Яна от головной боли, а еще возвращающие ему его красивого адъютанта с абсолютной памятью.              

***

                    В таких вот напряжённых обстоятельствах начался май. Одиннадцатый флот неуклонно приближался, преодолевая более трёх тысяч световых лет межзвёздного пространства. Так что в этом отношении сведения Багдаша подтвердилась.              Ян привёл свой флот в систему Дория, где проводил время ожидания, собирая и анализируя информацию. Десятого мая эсминец, проводивший разведку вплоть до системы Элгона, обнаружил присутствие огромного боевого флота. После отправки экстренной передачи связь с ним прервалась. Хотя битва ещё не началась, но первая жертва была принесена. Мысли Яна перепрыгивали с одного на другое. Он чувствовал уверенность, что может победить и в прямом столкновении, но ожидал доклада с разведывательных кораблей, которые расположил в различных стратегических точках космоса. Если его флот не уничтожит противника быстро и полностью, то обрубить все щупальца этого заговора станет труднее.              18-го мая Юлиан принёс наматывающему круги по своей каюте Яну двадцатый за этот день доклад. Предыдущие девятнадцать были разбросаны по полу. Ян равнодушно взял очередной лист и заглянул в текст.              - Я так и знал! – внезапно воскликнул он. – Вот оно!              Молодой командующий с криком вскочил, подбросил доклад к потолку, а потом схватил обеими руками и закружил ошеломлённого Юлиана. Юноша какое-то время пребывал в растерянности, а потом внезапно всё понял и вскричал:              - Адмирал! Мы сможем победить, да? Мы победим!              - Можешь быть уверен, что победим! «Ян Венли не сражается в безнадёжных битвах», не так ли?              В этот момент за спиной раздалось деликатное покашливание. Ян прекратил танцевать и обернулся на звук. Стоявшие у дверей Шёнкопф, Фредерика и Фишер смотрели на своего командира странным взглядом. Все привыкли к небольшой эксцентричности этого человека, но в некоторых моментах он просто переходил грань, и так было «забавно», что он протаскивал во флот своих людей. Таких как Казельн и Юлиан, но это было преимущество, преимущество того что он был адмиралом флота, и по сути командующим всеми флотами. Сейчас он командовал только половиной 13го флота, приказав все другим адмиралам, подавлять мятежи как они сами могут, собственными силами, и на ограниченных театрах боевых действий. Разобраться с собственных мятежников и обеспечивать свободу судоходства.              Ян выпустил Юлиана и потянулся, чтобы пригладить взъерошенные волосы – в какой-то момент с них слетел форменный берет.              - Хорошие новости, – объяснил он. – Теперь план решён. Похоже, мы сможем победить.              Получив данные, которых так ждал, Ян спланировал тактику боя за невероятно короткое время. План, которым он поделился со всеми через полчаса, и в котором первым пунктом шла только что полученная информация, был таким:              1. Враг разделил свои силы на две части. Предположительно, они собираются взять нас в клещи. Одна часть под прикрытием звезды Дория попытается подобраться к нам и напасть с левого фланга, а вторая обойдёт по кругу и нападёт на тыл и правый фланг.              2. Чтобы противостоять этому, наши силы, начав действовать на шесть часов раньше, воспользуются предложенным врагом преимуществом и разобьют его отряды по-отдельности. Сначала разберёмся с теми, кто собирается атаковать с тыла, а потом и со второй частью.              3. Операция начнётся сегодня в 22:00, когда адмирал Нгуен Ван Тьеу возглавит атаку. Мы пересечём орбиту седьмой планеты и встретим противника в этом районе космоса со звездой Дория за спиной.              4. Контр-адмирал Фишер будет командовать тыловым прикрытием и должен удерживать позиции до 04:00 следующего дня. Потом он пересечёт орбиту шестой планеты и развернёт свои силы, чтобы встретить врагов, планирующих ударить в наш левый фланг. Однако следует проявлять осторожность и не позволить разведывательным судам противника обнаружить себя, поэтому до указанного времени этому отряду нельзя двигаться.              5. Другие боевые группы последуют за адмиралом Нгуеном Ван Тьеу и расположатся слева, справа и позади указанных координат.              6. Адмирал Аттенборо возьмёт на себя командование ракетными кораблями, займёт с ними позицию на орбите седьмой планеты и, помимо обеспечения безопасности путей сообщения с Изерлоном, будет прикрывать нас от возможной атаки из-за пределов системы. Кроме того, он сможет предотвратить отступление противника.              7. Командующий Ян лично возглавит центральную группу.              Впервые флот Союза будет сражаться против флота Союза, и если в Империи это было стандартной практикой, когда один имперский флот посылали против аристократов, то вот Союз как-то жил без гражданской войны.              Лоэнграмм обнажил всю ту гниль что была в Союзе.              Джессика Эдвардс была на флагмане Яна, Шёнкомпф шутил что Венли повезло, что две женщины как раз рядом с ним. Но уточнял что он ставит на Фредерику как официальную жену.              Адмирала флота эти шутки если честно раздражали.              - Как Временный Председатель Высшего Совета Союза, я Джессика Эдвардс должна обратится к вам солдаты Союза… Мы должны убивать наших товарищей, людей одного с нами мировоззрения. Даже наших друзей. – Джессика говорила откровенно, без излишнего пафоса. – Это бессмысленно и глупо убивать своих товарищей, однако проблема в их ошибке. Я поднялась на критике власти, так что могу разделять воззрения адмирала Гринхилла на коррупцию в Союзе, но я так же не слепа к его коррупции. Какого военного диктатора снимали каким-то демократическим методом? Диктатора можно убить, но не проголосовать за его отставку. Меня можно снять с должности, вы можете проголосовать за кого-то другого как граждане с Военным Конгрессом такого никогда не будет, ведь никто так и не сверг Рудольфа, это то что показывает нам история. И во имя мира, в котором вы и ваши семьи сможете жить в безопасности без второй Империи, я прошу вас вступить в бой. Только ради этого.              Так же Джессика была на поле боя вместе со своими войсками что выгодно отличало её от ВСЕХ высших должностных лиц Союза. Конечно раньше и смысла нахождение Председателя Высшего Совета на поле боя и смысла не было. Но из-за фактора гражданской войны, и что она должны договариваться с местными правительствами планет, как на том же Шампуре, Джессика и её кабинет должен быть практически всегда на острие атаки. Так же на флагмане Яна хорошая связь.              Еще они могут наверстать упущенное время… как друзья.              

***

              На мостике «Леонида», флагмана Одиннадцатого флота…              - Майор Багдаш так и не выходил на связь? – спросил вице-адмирал Легранж, посмотрев на начальника своей разведки.              - Нет, ваше превосходительство.              Брови Легранжа недовольно нахмурились, но в этот момент к нему обратился офицер связи:              - Мы готовы начать вещание на весь флот. Пожалуйста, начинайте.              Вице-адмирал кивнул. Выбросив Багдаша из головы, он развернул проект своей речи.              - Прошу внимания, солдаты. Мы готовимся вступить в битву, от успеха которой зависит победа или поражение военной революции ради спасения нашей республики, а также процветание или гибель нашей родины. Исполняйте свои обязанности, вкладывая в это тело и душу. Выполните свой долг перед отечеством! Ничто в этом мире не заслуживает большего уважения, чем верность и способность к самопожертвованию, и нет ничего презреннее, чем трусость и эгоизм. Патриотизм и мужество – вот чего ожидаю я от вас!              Одиннадцатый флот двинулся вперёд, уверенный в скором триумфе.              - Битва вскоре начнётся, – сказал Ян. – Это ненужная битва, так что сразиться в ней и не победить – просто бессмысленно. Но у нас есть план, как выиграть, так что можете успокоиться и просто делать свою работу и не слишком напрягаться. На кону стоит лишь существование государства. По сравнению с правами и свободой, за которые мы сражаемся с Империей, государство стоит не так уж много. Ну что ж, не пора ли нам начать?              У Яна и Джессики были практически одни и те же представления о правильном, это было иронично и ужасно, если бы классические политики видели их сейчас, то сейчас бы осыпали их проклятиями. Только классические политики сидели в казематах, куда их загнали патриотические военные и были готовы безжалостно расстрелять по одному только приказу своего командования, ведь именно на политиков возложили все неудачи на их язык, на их ложь. Пользуясь своими исключительными правами, Гринхилл заставил банки раскрывать тайные и секретные счета, так что у разведки была расшифровка активов, подставных компаний политиков, и они хотели использовать как раз это что бы удержаться у власти и разумеется все конфисковать. А что бы стяжать верность народа начать публичные казни казнокрадов. Так что чиновники Хайнессена оказались между молотом и наковальней, а тем временем Трунихта оберегали терраисты, а ведь как раз его Гринхилл хотел лично задушить.              

***

      Хотя Яна нельзя было назвать яростным в битвах командиром, но всё же его всегда можно было найти на линии фронта, когда он вступал в битву, и в тылу, если нужно было прикрыть отступление товарищей. Он считал, что таков его минимальный долг как командующего. Да и кто, думал он, в противном случае доверил бы свою жизнь тридцатилетнему адмиралу флота?              Перед флагманом Яна выстроились три тысячи кораблей Нгуена Ван Тьеу и, затаив дыхание, ожидали приказа атаковать. Как и их товарищи, расположившиеся вокруг.              - Относительное расстояние – 6,4 световые секунды… – напряжённые голоса офицеров, следящих за показаниями радаров, тоже опустились до шёпота.              - Враг движется справа налево, перпендикулярно нашему флоту. Скорость 0,012 с. Почти предельная скорость для внутрисистемной битвы…              В тусклом освещении командного мостика, единственными звуками, помимо голосов следящих за врагом офицеров, было тихое дыхание.              Не сводя глаз с экрана, Ян поднял правую руку до уровня плеча. Это был сигнал, начавший всё.              - Огонь! – приказ был передан канонирам всех судов.              В следующую секунду темноту космоса пронзили десятки тысяч добела раскаленных копий энергии. Они были выпущены не параллельно с каждого корабля, а сосредоточились на середине вражеского флота.              Тактика Яна предполагала концентрацию огня в одной точке, что в геометрической прогрессии увеличивало их разрушительную силу. Именно благодаря ей ему удалось так сильно огорчить имперцев во время битвы при Диониссе в прошлом году. Когда несколько кораблей концентрируют свою огневую мощь на одного противника, они легко перегружают его нейтрализующие поля. Так поступила Армитеж, и в каждый корабль Биттенфельда стреляло 6 кораблей, и это позволило довольно быстро уничтожить его флота. Это не являлось какой-то прорывной тактикой, на самом деле она была давно была известна просто её нужно было правильно использовать.              - Энергетические волны быстро приближаются! – раздались предупреждающие крики операторов радиолокаторов Одиннадцатого флота. И почти сразу же первый удар огромной по силе энергии обрушился на фланг флота.              На пересечении лучей вспыхнула маленькая звезда. В её середине мгновенно испарились несколько сотен кораблей, а ещё в три-четыре раза больше просто взорвались.              Белый свет термоядерных взрывов пульсировал, расширяясь с каждой секундой, пока, не показалось, что этот жуткий свет не затопил весь экран.              Юлиан сидел рядом с Яном возле командной панели. Впервые в жизни юноша лично стал свидетелем космического сражения. Ощущая дрожь, пробегающую по позвоночнику, он пытался убедить себя, что это не страх, а обычное волнение. «Ещё нет… Это ещё только начало…»              - Отправить сообщение адмиралу Нгуену Ван Тьеу, – сказал Ян. Он сидел не на своём месте, а прямо на столе, подняв одно колено. Это было возмутительной невоспитанностью, но, как ни странно, его подчинённые при этом чувствовали себя спокойнее, видя его таким. Ведь Ян всегда был таким, так же это показывало личный стиль адмирала флота, командующего всего флота Союза Свободных Планет. Человека что не скован прошлыми замшелыми традициями. – Передайте ему, чтобы выдвигался вперёд на полной скорости и ударил врага во фланг.              Получив приказ, Нгуен ощутил прилив энергии.              Адмирал Нгуен Ван Тьеу был как раз яростным командиром и, при поддержке хладнокровного главнокомандующего, его разрушительная мощь была огромна. Среди подчинённых Рейнхарда больше всего он был похож на Биттенфельда. Яну повезло найти своего Биттенфельда, только, как и Биттенфельда его нужно было контролировать, ведь тот может попасть в ловушку.              - Вперёд!              Приказ Нгуена Ван Тьеу был прост и ясен для его офицеров.              - Вперёд! Вперёд!              Отряд адмирала Нгуена во главе со своим командующим атаковал вражеский флот на максимальной боевой скорости. Энергетические лучи и снаряды, выпущенные из жерл рельсовых орудий, дождём обрушились на корабли противника, и вспышки света от запусков и взрывов ярко осветили этот уголок вечной ночи.              Благодаря огромной дыре, пробитой первым залпом, отряду Нгуена удалось глубоко погрузиться во вражескую колонну.              Офицеры Одиннадцатого флота побледнели. Если они позволят Нгуену продвинуться дальше, ему удастся разделить их флот надвое. И, хотя теоретически возможно использовать две части флота, чтобы взять противника в клещи и накрыть перекрёстным огнём, для этого нужно обладать очень гибким и утончённым тактическим мастерством. Таким, каким обладал, например, Ян Венли. Но, поскольку у них не было достаточной для таких действий уверенности в себе, они приняли более обычное решение:              - Атаковать прорвавшийся отряд противника со всех сторон! Не дайте уйти живым ни одному кораблю или человеку!              Суда Нгуена подверглись жестокой атаке сразу с пяти направлений – спереди, с флангов, сверху и снизу. Взрывы, тряска от попаданий, экраны, несмотря на фильтры, расцвеченные вспышками так ярко, что слепило глаза…              На мостике своего флагмана, «Мории», адмирал Нгуен весело расхохотался.              - Великолепно! Куда ни глянь – одни лишь враги! Так много, что можно даже не целиться! Продолжайте стрелять! Беглый огонь!              Некоторых впечатлили бесстрашие и отвага их командира, другие решили, что у него не все дома. В любом случае, одно было несомненно – у них не будет завтра, если они не уничтожат врага перед собой. И сейчас не время было думать о том, если смысл в этой битве, или о причинах для этой резни. Нгуен и Биттенфельд могли бы где-то встретится, и подружится, а потом просто ради развлечения испортили бы картинную коллекцию Меклингера, так как в них было слишком много от мальчишек, которыми по сути они и являлись, но при это ответственными за большое количество людей.              - Приближаются ракеты! Направление на десять часов, угол 23! Ответный огонь!              - Башня четыре, максимальная мощность!              Крики и подавленные голоса заполняли каналы связи, а звуки столкновений и шум помех больно били по ушам экипажей, хотя на самом деле за пределами кораблей стояла безмолвная тишина космоса.              Глаза тоже подвергались испытаниям. Свет звёзд закрывали пересекающиеся траектории ракет и суровый блеск энергетических лучей. А частые белые вспышки взрывов и вовсе стирали всё остальное, захватывая весь экран.              Спустя полчаса после начала битвы, даже флагман Яна «Гиперион» буквально прижался носом ко флангу Одиннадцатого флота.              Нос «Гипериона», окутанный радужным туманом, показывающим, что он защищён от разрушительных энергетических лучей нейтрализующими полями, периодически подвергался атакам.              - Всё оказалось несколько сложнее, чем я предполагал, – пробормотал Ян, пристально вглядываясь в происходящее на экране. Сопротивление Одиннадцатого флота было довольно серьёзным, а адмирала Легранжа никто не мог обвинить в некомпетентности.              - Этот Багдаш бесполезен! – рычал тем временем Легранж. – Для чего он вообще внедрялся к противнику?!              Продолжая наблюдать за битвой, он не мог не убивать раз за разом в своих мыслях этого человека. Дезинформировать врага, чтобы вызвать замешательство, а если это не получится, то убить Яна. Предполагалось, что Багдаш проникнет в стан врага с этой смертельной миссией, но сейчас Легранж сильно сомневался в том, что он добился успеха. Даже более того, на самом-то деле, учитывая то, что именно Одиннадцатый флот оказался тем, кто подвергся неожиданному нападению. Неужели вместо того, чтобы взять противника в клещи, его разделившиеся силы окажутся уничтоженными поодиночке?              Значит, Багдаша раскусили? Легранж крепко стиснул зубы. Возможно, он доверил эту работу не тому. Беспокойство и сожаление невидимыми руками скреблись у него в груди.              Голос офицера, запрашивающего инструкции, вернул адмирала в реальность.              - В чём дело?              - Они прорвались через центр, ваше превосходительство. Наш флот оказался разделённым на две части. И, похоже, враг намеревается окружить заднюю.              Хотя отряд Нгуена, осыпаемый ударами со всех сторон, и понёс значительные потери, ему наконец удалось прорваться. Затем он развернулся вправо и теперь двигался вперёд, чтобы охватить одну половину разделённых сил противника.              Легранж молча смотрел на экран. Он понял, что задумал Ян.              «Теперь я вижу это. Вот оно что!»              Разочарованный вздох вырвался из груди Легранжа. Чудотворец Ян, этот хитрый лис, одолел его. Он на тактическом уровне разделил силы, уже разделённые на стратегическом уровне, и теперь собирался полностью уничтожить их, начав с одной из частей.              Таким образом, превосходство в огневой мощи достигало четырёх к одному. Когда битва достигла этой стадии, командующему флотом Яну уже не было нужды задумываться над текущим ходом битвы, разрываясь между надеждой и отчаянием. Он мог просто смотреть, как его подчинённые уничтожают одну группу врагов за другой.              С точки зрения Яна, подобное нельзя было назвать какой-то примечательной стратегией. Он всего лишь следовал одному из элементарных принципов тактической теории: «Нападайте на врага с силами большими, чем у него». Поэтому его удивляло и разочаровывало, когда это называли магией или чудом.              Основные силы обоих флотов вступили в бой. Плотность кораблей увеличилась, и сражение постепенно перешло от дальней перестрелки к ближнему бою. Тогда-то вступили в дело и одноместные истребители-спартанцы. Капитан Оливер Поплан, командир эскадрильи «Гипериона», заранее приготовил своих бойцов к вылету, и, когда поступил приказ, они все разом рванулись с материнского корабля в космос.              - Виски, Водка, Ром, Бренди, командование вашими группами остаётся на усмотрение командиров. Шерри и Коньяк, следуйте за мной и не нарушайте построения.              Поплан часто говорил: «Вино и женщины – это хлеб насущный, необходимый для жизни, а война – всего лишь трёхчасовой перекус», так что придумать подобные позывные для своих подчинённых было вполне в его духе. Как-то раз он был близок к тому, чтобы назвать группы в честь женского нижнего белья, но всё же сдержался.              Эскадрилья двинулась навстречу врагу, прокладывая путь в пустоте. Шерри и Коньяк следовали за командиром, а остальные группы рассредоточились в поисках противника.              Корабли Одиннадцатого флота тоже одного за другим запускали спартанцев, и среди орудийного огня линкоров начало разгораться сражение истребителей. Так как характеристики их были одинаковы, то исход столкновений решало мастерство пилотов. И лётчики подошли к делу с рвением. Опьянённые бушующим в крови адреналином, они уже не думали о том, что убивают друг друга, наслаждаясь схваткой ради самой схватки.              Прошло всего две минуты с момента вылета, а Поплан уже сбил трёх противников. Уклоняясь от выстрелов врагов и своих, он на максимальной скорости мчался вперёд сквозь бурные моря энергии. Именно в такие мгновения он чувствовал прилив сил и радость полностью самореализовавшегося человека. Рефлексы его обострились до предела, а каждую клетку тела переполняла жизненная сила.              Линкор «Улисс» тоже находился посреди этой хаотичной битвы. Наружный корпус корабля был пробит, в результате чего ударопоглощающий материал просочился наружу, окутав корабль белым облаком. Видимость из задних орудийных башен снизилась, многие датчики стали бесполезны. Проклиная Бога и дьявола, солдаты были вынуждены ограничиться ответной стрельбой по направлению на обрушивающиеся на линкор удары.              Линкор «Улисс» был самым неудачливым и самым удачливым кораблем флота, например, в прошлый раз в него попал выстрел с вражеского корабля, и повредил систему утилизации отходов. И экипаж линкора сражался в своих испражнениях. Они сражались доблестно, и прибыв на базу, имели очень специфическое амбре. И вот опять произошло что-то «интересное».              

***

             Только через восемь часов отчаянный бой подошёл к концу.              Прорвав центр колонны Одиннадцатого флота и уничтожив заднюю часть, флот Яна окружил переднюю, которую возглавлял сам адмирал Легранж, и принялся один за другим стали взрывать корабли. Так как почти все суда оказывали сопротивление, граничащее с фанатическим, и отказывались сдаваться, то иного выбора просто не оставалось.              Бессмысленная и удручающая, по мнению Яна, битва завершилась после самоубийства Легранжа. Он продолжал упорно сопротивляться, пока от его сил не остались лишь флагман и ещё несколько потрёпанных кораблей.              «Я считаю большой честью для скромного офицера вроде меня сразиться с великим Яном Венли в своей последней битве. Слава военной революции!»              Таковы были последние слова Легранжа, переданные всем с его флагмана на открытой волне.              Патричев протяжно вздохнул.              - Что ж, ну вот и всё. Непростая вышла битва…              Но, каким бы яростным ни был бой, победитель и проигравший в нём на самом деле определились довольно рано. Флот адмирала Яна и так вдвое превосходил противника численностью, а кроме того, фланговым ударом удалось разделить его ещё сильнее. То, что даже в столь выгодном положении понадобилось так много времени для окончательной победы, доказывало то, что Одиннадцатый флот хорошо сражался под уверенным и жёстким руководством Легранжа. Хотя Ян назвал бы это бессмысленным хорошим боем. Если бы только он сдался пораньше…              - Будь Легранж некомпетентен, с обеих сторон было бы куда меньше смертей, – сказал Шёнкопф.              Ян молча кивнул. После завершения первого этапа боя он выглядел истощённым.              «Так всё же, выходит, что флот Яна зависит лишь от этого человека?» – подумал Шёнкопф. Без разумных планов их молодого командующего, флот точно не был бы столь грозной силой. С самого начала это была разношёрстная компания из разбитых остатков других флотов и зелёных новобранцев. Поддерживаемые одной лишь репутацией их непобедимого командира, они продолжали сражаться и продолжали побеждать, пока не достигли нынешних военных качеств. Но всё равно, слова Шёнкопфа о Легранже, несомненно, были справедливы и по отношению к Яну. Будь он некомпетентен, этот флот был бы давно уничтожен, а многие вражеские солдаты смогли бы вернуться домой живыми.              Однако, даже если оставить прошлое в прошлом, в будущем перед ними стояла проблема в лице ещё одного человека, который мог похвастаться репутацией непобедимого.              Маркиз Рейнхард фон Лоэнграмм. Когда-нибудь обязательно настанет день, когда он и Ян сразятся со всеми своими силами и умениями. И дело не столько в судьбе или роке, сколько в том, что сама история явно ведёт к этому. Сможет ли флот Яна одолеть силы Рейнхарда, когда настанет этот день? Или, вернее сказать, смогут ли подчинённые Яна поддержать своего командира и превзойти подчинённых Рейнхарда?              «А вот это – сложный вопрос», – размышлял Шёнкопф. Насколько ему было известно, Кирхайс по способностям не уступал Рейнхард, да и таланты адмиралов Миттермайера и Ройенталя были очень велики. Такие, как Нгуен Ван Тьеу, должно быть, не смогут соперничать с ними. Разве что пока Ян не успеет возвести вверх своих протеже таких Армитеж, которая соответствует кому-то из адмиралов Лоэнграмма. Но нужно продавить все эти решения.              Глядя на победоносного Яна, с печальным видом сидящего перед экраном, Вальтер с трудом мог поверить, что это тот же самый человек, который плясал от радости, получив ожидаемые им сведения от разведки. Его качества непобедимого художника войны и серьёзного и добросовестного учёного-историка всегда боролись в нём, и когда битва закончилась, второе стало доминировать.              - Адмирал Ян! – голос, заставивший молодого командующего поднять голову, принадлежал его адъютанту, старшему лейтенанту Фредерике Гринхилл. – У противника осталась ещё половина флота. Чем дольше мы задержимся здесь, тем тяжелее придётся контр-адмиралу Фишеру. Каковы будут приказания?              Её слова были верны. Ян пару раз моргнул, потянулся и сосредоточился.              - Всем кораблям, построиться! – уверенным тоном произнёс он. – Поворачиваемся на обратный курс и двигаемся к орбите седьмой планеты.              Тем временем, во второй половине Одиннадцатого флота, которая должна была нанести неожиданный удар по сектору, где располагался флот Яна, но никого там не обнаружила, разгорелся жаркий спор.              Одни считали, что должны развернуться и направиться сражаться с Яном, по всей видимости, атаковавшим силы Легранжа.              Другие же полагали, что теперь уже ничем не смогут помочь своим, и потому предлагали следующую идею: не стоит ли вместо короткой решающей битвы временно покинуть систему Дория и подождать, пока Ян осадит Хайнессен, чтобы напасть на него сзади? Учитывая Ожерелье Артемиды, даже Ян никак не сможет захватить Хайнессен быстро, так что у них будет время на атаку, которая наверняка принесёт победу.              Между сторонами возникли серьёзные противоречия. Причина, по которой принять решение не получалось, была понятна – пока что не было определено, кто должен стать командующим.              Наконец, всё же было принято решение найти флот Яна и вступить в бой, так что они развернули корабли и начали движение. Их споры, однако, компенсировали время, потерянное Яном на затянувшуюся битву с Легранжем и последующие размышления.              Контр-адмирал Фишер, следивший в это время за их действиями, решил, что колонна кораблей противника находится в достаточном беспорядке, поэтому приказал открыть огонь.              В ведении огня Фишер следовал примеру Яна, концентрируя стрельбу на отдельных участках. Попав под неожиданный удар с фланга, силы Военного Конгресса понесли значительный урон.              Фишер был экспертом в управлении флотом, и каким бы далёким ни был путь до поля боя, в его присутствии можно было не опасаться, что корабли потеряют свои позиции или боеспособность флота снизится из-за выпавших из рядов кораблей. С другой стороны, его таланты как боевого командира были довольно средними. Однако он хорошо знал это и никогда не впадал в самоуверенность.              Стараясь нести как можно меньшие потери, он планировал выиграть время, пока Ян не сможет поспешить на помощь, уничтожив основные силы Одиннадцатого флота. И его тактика увенчалась успехом. Не в состоянии игнорировать наносимый урон, противник повернулся ко флоту Фишера. Тогда контр-адмирал отступил. Корабли противника снова попытались двинуться навстречу Яну, а Фишер снова последовал за ними, чтобы атаковать сзади. Повторяя эту схему, он дождался появления главных сил Яна, и враг оказался зажат в клещи.              Без управления Легранжа оставшиеся силы Военного Конгресса не имели единой системы командования и, после храброго, но бесплодного сопротивления, были полностью разгромлены. Ян, избегая ближнего боя, расколол колонну противника на части и уничтожил их одну за другой концентрированным огнём. Таким образом, он, почти не понеся потерь, добился победы.