Легенда о Чудотворце

             - Одиннадцатый флот разбит. Адмирал Легранж покончил с собой.              - После снабжения и ремонта флот Яна будет готов двинуться к Хайнессену.              - Силы самообороны и добровольцы со всех планет неуклонно стекаются к Яну.              По мере поступления этих сообщений, атмосфера в зале, где собирался Военный Конгресс по Спасению Республики, становилась всё более гнетущей. Ведь у них еще под контролем был Первый и Второй Флот и разрозненные подразделения других флотов, что успели избежать чисток адмиралов, которые были лояльны Республике и решили подчиняться Яну Венли и Джессике Эдвердс, этот дуэт действовал жестко и быстро. Эдвардс действительно предложила всем солдатам выдать своих командиров мятежников, и сдасться в таком случае их просто уволят из армии, лишат пенсии и запретят избираться на какие-то государственные посты, или же работать в администрации… Если же солдаты продолжали упорствовать, то всех захваченных мятежников Эдвардс приказала казнить. Но это касалось только тех кто упорно сопротивлялся, и был захвачен уже после предложения сдаться. Тем самым человек выступающий за мир показывала – «все кто против демократии будет убит». В этом была жестокость, но исторически жестокость запугивала достаточно сильно что бы подавить любой мятеж. Солдаты и офицеры 11го флота, были осуждены быстрым трибуналом, и нет не казнены. Казнить сотни тысяч человек было бы бессмысленной жестокостью – солдаты были свезены в лагеря и лишаться даже прав на голосование, и за ним будут следить правоохранительные органы. Все офицеры старше лейтенант-коммандера были казнены как мятежники.              Так что Военному Конгрессу показали, что с ними сделают, когда флот Яна Венли придет. У солдат есть очень шанс пережить мятеж, а вот у офицеров… Уже нет никакого пути назад. И вот это создаст возможность. Ведь если предложить хоть одному предать Конгресс, и он предаст во имя своей жизни. Как раз частично такой жестокостью Эдвардс и Ян пытаются сохранить Ожерелье Артемиды.              - Да уж, опасности у нас как внутри, так и снаружи… – пробормотал кто-то. Они объявили военное положение и, используя силу, пытались регулировать и управлять всеми аспектами жизни общества, включая его политическую, экономическую и социальную сферы. Однако не удавалось избежать беспорядков. Да, введение комендантского часа помогло уменьшить количество преступлений и несчастных случаев, но, что более важно, начали расти цены, и стала заметна нехватка расходных материалов. Опасаясь недовольства и обеспокоенности граждан, Военный Конгресс приступил к расследованию, спросив, среди прочего, мнения одного торговца с Феззана.              - Вы, солдаты, просто не разбираетесь в экономике, – резко сказал тот. – В настоящее время Хайнессен изолирован от других звёздных систем. Теперь это замкнутая экономическая единица, где потребление намного превосходит производство. В такой ситуации, если у вас рыночная экономическая система, то вполне естественно, что цены будут расти. Вам нужно прекратить попытки регулировать сети сбыта, а также уменьшить контроль над новостями, чтобы успокоить население. Если вы этого не сделаете, то здоровой экономики и общества у вас не будет.              Выслушал эти слова капитан Эванс, которому было поручено управление экономикой, но для него эти аргументы прозвучали, как бесполезные слова. Для того, чтобы Военный Конгресс по Спасению Республики мог управлять Хайнессеном, несмотря на свою небольшую численность, необходимо было контролировать транспортировку и распределение товаров, а думать об улучшении здоровья экономики было на тот момент совершенно неуместно. Когда солдаты разрабатывают экономическую политику, результат зачастую оказывается национал-социализмом, осуществляемым путём жёсткого контроля и надзора. Торговец с Феззана увидел, что и этот капитан не стал исключением.              Дело в том что военные захватили Хайнессен и сказали что конфискуют каждый гражданский корабль. И какой здравый судовладелец полетит в место где лишится источника своего заработка? Даже со всем флотом Союза невозможно поймать и конфисковать каждый корабль. А даже если и поймают как контролировать экипажи? Брать семьи в заложники? Что мешает экипажам просто стать повстанцами, ведь они искренне будут ненавидеть военных. Военные не понимали, что их буквально все ненавидели, они были калибром помельче чем Рудольф фон Гольденбаум, и стали просто воплощать в жизнь вредные законы. При этом они не уничтожили силы лоялистов – Яна Венли, и даже Рудольф не действовал, когда самая боеспособная часть армии была против него. Никто так действовал, это было довольно жестокая права. Военный Конгресс полноценно контролировал только Хайнессен, и еще несколько планет. Но вот обычные судовладельцы сохраняли верность Союзу, потому что Союз не отбирал их корабли.              Они были всеми руками за демократию. Ведь демократия в лице Джессики Эдвардс никак не трогала их, не конфисковала корабли и выступала за стабильную экономическую ситуацию. Чем раньше в галактику вернется стабильность, тем лучше можно будет осуществлять грузоперевозки.              - Экономика – она живая, – всё же попробовал достучаться до собеседника он. – Попытайтесь контролировать её, и она никогда не двинется в том направлении, в каком вы ожидаете. В армии офицер иногда может зайти настолько далеко, что ударит подчинённого, чтобы заставить его выполнять приказы, но если так же поступать с экономикой, возникнут большие проблемы. Если вместо этого вы предоставите экономику нам, феззанцам…              Типичные феззанцы даже в такой ситуации сплошного безумия пытались заработать. Если бы военные согласились с ними, то у них мог быть просто шанс продержаться, но…              - Знай своё место! – закричал капитан. – Мы собираемся сбросить тиранию Галактической Империи и распространить свободу и справедливость на всё человеческое сообщество. И когда этот день придёт, мы научим справедливости и вас, феззанских сребролюбцев. Не заблуждайтесь, думая, что деньги могут поддерживать общество и сердца людей.              - Прекрасные слова, – сказал купец с холодной насмешкой в глазах. – Однако они будут звучать ещё лучше с небольшим изменением. Замените слово «деньги» на «жестокость». Думаю, вы сможете представить много примеров.              В ярости, Эванс схватился за бластер, но, сдержавшись, не стал его доставать, а лишь приказал подчинённым выкинуть торговца из его кабинета. Однако от факта, что цены были высокими, а количество расходных материалов – маленьким, нельзя было избавиться так просто. В итоге он арестовал нескольких торговцев-мошенников и реквизировал их товары, но это не решало фундаментальной проблемы.              Ведь нельзя сделать что-то из ничего, нужны поставки, нужно понимание экономики. Люди вообще-то учатся экономике многие годы, и потом работают, нельзя просто прийти со стороны, и подчинить себе экономику. Экономика зависит от людей, от их желаний и привычек, цепочек поставок, все это делает её живой и дышащей, в любую эпоху экономика — это попытка на деревянной карраке переплыть Тихий Океан, что-то очень сложное. Подчинить экономику, это подчинить сам океан… Что является бессмысленным, нужно быть ОЧЕНЬ высокомерным человеком что бы думать что можно просто силой оружия контролируя только парочку планет, что-то сделать. Это просто глупо и бессмысленно.              Но Военный Конгресс был полон этой глупой бессмысленности.              Кроме того, начал циркулировать странный и даже тревожный слух: говорили, что кто-то в Военном Конгрессе является информатором правительства Трунихта. Во-первых, как вообще Джобу Трунихту удалось сбежать? После переворота этот вопрос задавали многие. И действующий начальник Центра стратегического планирования, и главнокомандующий Космического флота были арестованы, так как получилось, что главе одной из партий удалось исчезнуть? Даже Реббело не исчез, ни его кабинет министров вот Трунихт исчез.              Означало ли это, что Трунихт получил информацию о перевороте заранее? Всё, что могло прийти в голову заговорщикам – это то, что у Трунихта был среди них информатор, который и сообщил ему дату переворота. В противном случае ему ни за что не удалось бы скрыться из своего офиса так ловко, словно это было спланировано заранее. Даже адмирал Бьюкок, главнокомандующий Космического флота, который, похоже, кое-что знал, ничего не смог сделать. Так что, с этой точки зрения, получалось, что Трунихт был осведомлен куда лучше.              Адмирал Гринхилл приказал капитану по фамилии Бэй прекратить распространение подобных разговоров, посчитав, что если в их маленьком круге товарищей появятся взаимные подозрения, то ничем хорошим это не окончится. Однако голоса сплетников лишь стали тише, не исчезнув совсем, так что вскоре атмосфера в Военном Конгрессе стала подозрительной.              На фоне этого беспокойства прошло несколько дней, ситуация ничуть не улучшалась.              А потом разразилась катастрофа. То, что следующие поколения стали называть Резнёй на Стадионе.              

***

      Мемориальный стадион Хайнессена, как и планета, на которой он находился, получил своё название в честь отца-основателя Союза. Отчасти это объяснялось тем, что здесь проводились национальные праздники и церемонии, но в основном это было сделано ради поднятия национального сознания. Так что такой неоригинальный выбор имени был неизбежным.              Днём, когда всё случилось, стало 22 июня.              Граждане собирались на этом огромном стадионе, вмещающем до трёхсот тысяч зрителей. Люди начали стекаться с самого утра, и к полудню их число достигло двухсот тысяч.              Объявление о военном положении запрещало большие собрания людей. Военный Конгресс по Спасению Республики был поражён этим открытым актом неповиновения, а когда его члены узнали о целях собрания, то побелели от ярости. Лозунг, гласящий «Гражданская Ассамблея по Восстановлению Мира и Свободы и Противостоящая Управлению Путём Насилия» был шокирующе вызывающим.              - Кто же стоит за этим?..              Вскоре они узнали ответ на свой вопрос, и над столом, где собиралась верхушка Военного Конгресса, раздалось рычание:              - Эта женщина!              Сибила Андервуд. Член Национального Собрания, представляющая город Тернузен, она давно находилась на переднем краю антивоенного движения и была ближайшим помощником Джессики Эдвардс.              Сибиле удалось избежать ареста хотя она входила в ту же партию что и Реббело, просто все воспринимали Партию Мира как просто приспособленцами что примкнули к Реббело, и считали, что нужно разгромить самых важных противников - политических и военных лидеров, а на представителей менее значимых партий у них попросту не хватало людей. Да и «пацифисты» не считались опасными, несмотря на то что сейчас лидер этих самых «пацифистов», разрывает политически Конгресс на части заключая договора, формируя собственную политическую поддержку на разных планетах, и формируя Временный Кабинет Министров. Это было очень сильным действием, и Конгресс не знает, что делать. И сейчас они думают, что это план Эдвардс что бы раскачать лодку, и свергнуть их перед приходом флота Яна Венли.              - Рассеять толпу и арестовать члена Национального Собрания Андервуд.              Человеком, отдавшим этот приказ и отправившимся на стадион во главе трёх тысяч солдат, был капитан Кристиан, и о его назначении руководители Военного Конгресса пришлось сильно пожалеть.              С самого начала у капитана Кристиана не было намерений разобраться с ситуацией мягко.              Возглавляя вооружённых солдат, он прибыл на стадион, расставил охранников у выходов и, запугав толпу оружием, приказал своим подчинённым найти Сибилу Андервуд и привести её к нему.              Андервуд объявилась перед капитаном добровольно и бескомпромиссным тоном поинтересовалась, почему солдаты мешают мирному собранию граждан.              - Чтобы восстановить порядок.              - Порядок? А не вы ли, люди из «Военного Конгресса по Спасению Республики», своими насильственными действиями разрушили общественный порядок? Так о каком порядке вы можете говорить?              - Порядок – это то, что мы таковым назовём, – высокомерно ушёл от прямого ответа Кристиан. Его глаза горели безумием человека, уверенного в своей беспредельной силе и власти. – Жизнь под властью мобократов позволила обществу Союза потерять всякое стеснение. Его необходимо вернуть к нормальному состоянию, – и, повернувшись к своим солдатам, продолжил: – Сейчас я собираюсь выяснить, готовы ли люди, безответственно болтающие о пацифизме, рискнуть своей жизнью. Приведите ко мне десять протестующих и выстройте их здесь. Подойдут любые.              Получившие приказ солдаты подтащили к нему десяток мужчин. Среди граждан, оказавшихся в ловушке на стадионе, раздались несогласные возгласы, но капитан проигнорировал их. Картинно достав свой бластер, он встал перед рядом удерживаемых солдатами людей. Те не могли не побледнеть.              - Граждане высоких идеалов… – издевательски произнёс Кристиан, оглядывая толпу. – Считаете, что мирные речи лучше насилия. Так вы говорите, верно?              - Именно так, – ответил дрожащим голосом молодой парень, один из приведённых.              Мелькнула рука капитана, и ствол его бластера сломал говорившему скулу.              - Теперь следующий… – не удостоив упавшего и взглядом, капитан Кристиан обратился к тощему мужчине средних лет. – Вы по-прежнему готовы сказать то же самое?              Бластер прижался к виску человека. Тот с ужасом посмотрел на заляпавшую ствол кровь. Задрожав всем телом, со выступившими на лице бисеринами холодного пота, мужчина стал умолять:              - Мне очень жаль... Пожалуйста, у меня жена и ребёнок… Прошу, не убивайте меня…              Громко рассмеявшись, капитан Кристиан поднял бластер над его головой и с силой опустил его на лицо мужчины. Верхняя губа порвалась, брызнула кровь вместе с осколками зубов. Он покачнулся и упал бы, но Кристиан удержал его, схватив за шею, и нанёс ещё один удар. Послышался хруст ломаемого носа.              - Произносить такие громкие речи, когда даже не готов умереть за них… Ну же, попробуй сказать: «Мир сохраняется лишь благодаря военной силе. Мир не может существовать отдельно от армии и флота». Скажи это. Скажи!              - Прекратите!              Андервуд подхватила падающего мужчину и аккуратно уложила на землю. Потом девушка поднялась на ноги. В её глазах капитан увидел пламя гнева.              - По-вашему, если вы готовы умереть за это, то можете делать любую глупость? И любую мерзость?              - Заткнись!..              – Есть такая порода людей, которые насильно распространяют на других то, что считают верным. Эти мерзавцы бывают как крупными, как основатель Галактической Империи Рудольф фон Голденбаум, так и мелкими, вроде вас, капитан… Вы – родной сын Рудольфа, поймите это! А потом убирайтесь из этого места, где не имеете права находиться! Ты присягнул ИМПЕРИИ!!! ТЫ ИМПЕРЕЦ ВО ВСЕМ!!!              Это был сильный удар, ведь тоже самое говорила Эдвардс, тоже самое говорил Ян Венли, весь Союз Военный Конгресс считал не более чем прислужниками Империи, жалкими и ничтожными ублюдками примкнувшие к Империи и расшатывающие Союз. Это было основой пропаганды Джессики, и соответственно 13й флот был Флотом который должен был освободить Хайнессен от Имперских Оккупантов, именно так в официальной хронике говорится об 11м флоте, об войсках Хайнессане. «Имперские Агенты», так запомнит история всех мятежников, Джессика позаботилась об этом. И разумеется военные блокировали передачи для других, но не для себя. Они знали, что о них говорит Эдвардс и её пиар-отдел, что их смешали с грязью, всю их честь и все их аргументы. Объявив наследниками Рудольфа, гнилью что проникла в Союз. Это вызывало полную и тотальную ярость.              – Ах ты, шлюха!              Когда он выдохнул это, в голове капитана что-то щёлкнуло. Бластер, уже покрытый кровью двух человек, врезался в лицо Сибиле. Третий раз, четвёртый, капитан бил её со всей силы, проблески разума окончательно пропали из его глаз. Кожа разовалась. Брызги крови щедро оросили форму капитана.              Мирные жители и солдаты, застыв, смотрели на безумство капитана Кристиана, но, когда Сибила наконец упала на покрытую свежей кровью землю, а капитан продолжил топтать её лицо своим форменным ботинком, негодующий гул превратился в яростные крики, и один из собравшихся набросился на него и оттолкнул. Капитан пошатнулся, а потом, с искажённым от ярости лицом, с силой опустил приклад бластера на спину обхватившего его мужчины. Раздался глухой стук, но он затерялся в бесчисленных гневных выкриках и топоте пришедшей в движение толпы. Происходящее быстро переросло в полномасштабное столкновение. Капитан скрылся под ногами людей.              Солдаты использовали лучевые винтовки, чтобы остановить разошедшихся гражданских, но, когда в винтовках закончилась энергия или они были вырваны из рук, солдаты больше ничего не могли поделать с разгневанным людским морем. Их сбили на землю и затоптали ногами.              Военный Конгресс по Спасению Республики был потрясён, когда его члены узнали о восстании на стадионе. Руководители попытались успокоить людей, но когда стало очевидно, что несколько десятков винтовок украдены гражданскими, они посчитали, что больше не осталось возможности для диалога, и решили подавить несогласных силой.              Только у них была серьезная проблема 200 тысяч это все равно 200 тысяч, бунт вспыхнул быстро, у солдат отбирали винтовки, их забивали камнями, стульями, и к ним проявляли колоссальную жестокость, механиков вытаскивали из БМП, и забивали до смерти, а потом бунтующие залазили на место механиков-водителей и операторов оружия, из пушки стали стрелять прямо по пехоте.              Солдаты Конгресса стали отступать ведь против них была уже толпа с винтовками, БМП, и зажигательной смесью что люди стали быстро делать и бросаться прямо в солдат, и те стали просто гореть, когда горящая смесь стала их пропаливать. С крыш стадиона на голову солдатам бросали камни. Их убивали с жестокостью.              Военные думали, что у них есть сила, потому что они армия, но армия всего лишь небольшой процент от населения. Да у населения нет вооружения, только теперь есть и БМП, и оружие, а также солдат Военного Конгресса было на самом деле не так много.              Военные почему-то считали, что власть — это депутаты, министры, главы правительства, ведь весь мир вращается вокруг иерархии. Так же они видели, как политики управляют толпой овец, проблема в том, что демократия — это не толпа овец, демократия — это убедить толпу волков что они толпы овец. Военные вообще не умели этого делать, они не видели никакой силы в блогерах, лидерах общественного мнения, а также просто активистов что реально верили в демократические институты, и уничтожение этих институтов они восприняли вштыки. И еще армия не была полицией, которая привыкла боятся толпы и действовать против толпы на упреждение.              Солдаты были солдатами, предназначенными сражаться с равными противников, а не с толпой разбушевавшихся людей что хочет добраться до горла врага.              Капитан что командовал всем этим бредом не оставил других способов выживания у толпы, кроме как разорвать военных на части.              Толпа овец превратилась в стаю волков.              Так же среди толпы были профессиональные солдаты что клялись в верности демократии, а не какой-то военной хунте, они брали оружие и боеприпасы, стреляя очень точно. Захватывали бронемашины и вели полноценный бой, давая гусеницами пехоту, с которой они ранее сражались под одними знаменами, но те поклялись в верности хунте так что должны быть убиты.              Через систему связи передавался клич по всем ветеранам, что Военный Конгресс стал убивать безоружных людей как Империя, и это взбудоражило всех. Конгресс держался на бессловесном большинстве, но теперь к гражданским что решили вынести мусор стали присоединятся все больше и больше профессиональных военных, у которых было разрешение на оружие. Использовали строительную технику что бы на полной скорости врезаться в БМП, и потом убить внутри всех солдат.              Гражданские начали вести полноценную битву с солдатами, и использовали дома как укрытия. И у солдат вышла трудность – гражданские были одеты в повседневную одежду, и сложно было вычленить кого-то. А вот солдаты были в своей форме, и их все видели, а также могли убить.              Самое главное было в том, что… Полиция перешла на сторону протестующих. И полицейский спецназ, вместе с подразделениями воздушной поддержки полиции вступили в прямой бой с военной хунтой.              Ведь военные считали и полицейских «продажными», и хотели, чтобы те выполняли все что хочет Конгресс, при этом военные могли творить вообще все что хотят не ориентируясь на законы просто на свое «чувство чести». Несколько месяцев полиция просто терпела, ведь скоро должен был прибыть Ян Венли и разогнать этих «Спасителей Родины» по углам. Однако резня стала последней каплей.              Полиция перешла на сторону протестующих и уже использовала свои БМП, тяжелую ударную силу против пехоты. С БМП армии было сложнее, у тех все же была тяжелая пушка, но с вертолетов можно было закидывать машины гранатами.              Военные сражались на всех фронтах, против гражданских, против полиции, даже против пожарных, которые действовали на благо народа.              Будь Гринхилл политиком он бы понял, что это «вотум недоверия».              - Что мы будем делать, если весь город – или, тем более, вся планета! – поднимется разом? Мы никак не сможем справиться с этим. И не можем же мы просто убить их всех…              Члены Военного Конгресса слишком поздно осознали, что они составляют меньшинство, которое никогда не пользовалось поддержкой народа.              И действительно стали восставать крупные города, которые атаковали военных, полиция по всей планете переходила на сторону протестующих, раздавая оружие из складов для «групп самообороны», конечно стычки обычно заканчивались поражением протестующих, только военные несли потери, после резни на стадионе Хайнессена погибло 3 тысячи солдат и более чем 10 тысяч гражданских. Военные были профессионалами, с большими запасами оружия, и даже с поддержкой полиции и пожарных нельзя было сломить военных, но те осознали – они лишь жалкая гордая горстка ублюдков, которых все ненавидят.              

***

             Майор Багдаш, чей сон затянулся не без чужой помощи, наконец открыл глаза. Узнав обо всём, что произошло в его отсутствие, он был шокирован и, не объясняя причин, попросил встречи с Яном.              Ян как раз допивал свой послеобеденный сок, немного сожалея, что, в отличие от чёрного чая, в сок бренди добавить было нельзя. Багдаш, вошедший к нему в этот момент в сопровождении Шёнкопфа, прямо признал, что конечной целью его задания было убийство Яна. После чего сказал:              - А причина, по которой я участвовал в перевороте, в том, что мне казалось, что он может оказаться успешным. Я и сейчас не могу сказать, что это было просто ужасой ошибкой. Ваши умелые действия превзошли все наши прогнозы, так что теперь вас не остановить.              Ничего не отвечая, Ян смотрел на дно своей чашки.              - Да, честно говоря, если бы вы не вмешались в это дело, всё отлично сработало бы.              Глядя, как он изливает своё искреннее разочарование и раздражение, Ян не смог сдержать кривой улыбки.              - Итак, вы попросили об это встрече, чтобы пожаловаться мне… на меня?              - Нет, дело не в этом.              - Тогда в чём же?              - Я хочу сменить сторону. Хочу служить под вашим командованием.              Ян в задумчивости покрутил в руке чашку.              - И вы действительно способны вот так легко отказаться от своей идеологии и убеждений и перейти на другую сторону? – спросил он.              - Идеология? Убеждения? – презрительно произнёс Багдаш. – Это лишь средства, помогающие жить. А если они мешают выживанию – то нужно их отбросить.              Вот так Багдаш стал рассматриваться как добровольно сложивший оружие и сдавшийся. Он был заперт в одной из кают на борту «Гипериона». Тем не менее, он оказался настолько дерзок, что пожаловался на отсутствие вина. Багдаш также потребовал, чтобы солдатами, доставляющими ему еду, были женщины, причём красивые. Офицер, ответственный за его охрану, рассердился и доложил о происходящем Яну, но молодой командующий не сказал, что это непростительно.              - Что ж, почему бы и нет? – ответил он. – Не скажу насчёт женщин-солдат, но вина ему можете дать.              Милосердие к бесстыдным и наглым людям каким-то странным образом объединяла Яна и Рейнхарда.              Два или три дня спустя Багдаш снова появился перед Яном. Адмирал был в своей личной каюте, по уши в работе. Последствия битвы, планирование следующей операции, реорганизация кораблей и солдат и так далее.              - Честно говоря, – сказал Багдаш. – Мне надоело сидеть без дела. Хочется работать. Как вы считаете, быть может, найдутся обязанности, которые я мог бы выполнять?              - Не волнуйтесь об этом. Скоро вы будете полезны, – Ян вытащил из ящика стола пистолет. – Мой пистолет. Я одолжу его вам. Всё равно мне от него пользы мало.              Репутация Яна как ужасного стрелка была широко известна.              - Я, хм, принимаю его… – пробормотал Багдаш, беря оружие. Увидев, что энергетическая капсула полна, он уставился на Яна, вновь погрузившегося в работу. Багдаш тихо поднял пистолет.              - Адмирал Ян!              Услышав его голос, Ян поднял голову, но выражение его лица ничуть не изменилось, когда он увидел направленное на него оружие. Посмотрев на Багдаша пару секунд, он снова вернулся к работе.              - Не говорите никому, что я позволил вам взять этот пистолет, офицер. Мурай и остальные любят поворчать. Если вы это поймёте заранее, то всё будет хорошо. В любом случае, когда ваш статус будет определён, вы получите право носить оружие официально.              Багдаш с коротким смешком убрал пистолет во внутренний карман куртки, расположив так, чтобы это не было заметно. Отсалютовав Яну, он повернулся к двери. И тогда его лицо впервые застыло, наткнувшись на яростный взгляд Юлиана Минца, пронзивший Багдаша как стрела. В его руке был пистолет, направленный точно в сердце майору.              Багдаш громко прочистил горло и продемонстрировал Юлиану пустые руки.              - Эй-эй. Не смотри на меня так. Я понимаю, что ты всё видел. Это была шутка. Я никак не мог выстрелить в адмирала Яна. Я у него в долгу.              - И вы можете сказать, что не были серьёзно настроены, пусть даже на секунду?              - Что?              - Если бы вы убили адмирала Яна, ваше имя вошло бы в историю, пусть даже не с лучшей стороны. Можете вы честно сказать, что у вас не возникло искушения?              - Дай-ка подумать… – негромко сказал Багдаш.              В стойке Юлиана не было слабых мест, и, не в состоянии пошевелить и пальцем, Багдашу ничего не оставалось, кроме как просто стоять.              - Командующий, скажите что-нибудь, – сказал Юлиан, попросив, наконец, о помощи, так как не знал, что ему делать дальше. Но прежде, чем Ян смог ответить, он громко продолжил: – Адмирал, я не доверяю этому человеку. Даже если сейчас он клянётся в верности, никто не может знать, что он станет делать в будущем.              Ян отодвинул документы в сторону, забросил ноги на стол и скрестил на груди руки.              - Опасность в будущем – это не причина, чтобы убивать кого-то сейчас, Юлиан.              - Я знаю. Но у меня есть хорошая причина.              - Какая?              - Будучи ещё по сути пленником, он взял пистолет, принадлежащий адмиралу Яну Вэнли и попытался убить из него адмирала. Это заслуживает смерти.              Багдаш уставился на безжалостное выражение лица Юлиана, и на его лице выступил пот. Доводы Юлиана убедили бы любого.              Ян рассмеялся.              - Всё в порядке. Конечно, ты можешь позволить такую мелочь. Смотри, майор Багдаш достаточно напуган. Тебе его не жаль?              - Но, адмирал…              - Всё хорошо, Юлиан. Майор, на этом всё. Вы можете идти.              Юлиан опустил пистолет, но взгляд, которым он пронзал Багдаша, остался столь же острым. Майор глубоко вздохнул.              - Ну что ж, ты страшнее, чем выглядишь, парень, – сказал он, выходя. – Я не забуду, что ты наблюдаешь за мной.              Юлиан с недовольным видом повернулся к своему законному опекуну.              - Адмирал, если бы вы только приказали, я бы не дал этому человеку уйти отсюда.              - Всё нормально. Багдаш умеет подсчитывать выгоду. Пока я продолжаю побеждать, он не предаст нас. Пока что этого достаточно. И вообще… – Ян опустил ноги со стола. – Насколько это возможно, я не хочу заставлять тебя убивать людей.              Ян знал, что он эгоистичен. В конце концов, он заставлял убивать сыновей из множества других семей. Но тем не менее, именно так он чувствовал.              По сути он сейчас перевербовал офицера разведки, и возможно в будущем тот будет очень полезен, Джессика выдаст ему помилование, и все будет в порядке, они узнают о всех членах мятежа, скрытых ячейках и никто не укроется. Сведения Багдаша будут полезными, кроме того… Пистолет был сломан, Шёнкомпф сделал парочку специальных «модификаций», если бы Багдаш выстрел бы в него энергетический элемент взорвался бы прямо в его лицо. Так что у того не было ни шанса, он пребывал в иллюзии в которую поместил его Ян. Даже Юлиан был частью этой иллюзии и спектакля. Даже не зная об этом.              

***

             В первых числах августа Ян Вэнли добрался до окраины звёздной системы Баалат, построил свой флот и стал искать возможность продвинуться к Хайнессену. Расстояние до планеты составляло шесть световых часов или около шести с половиной миллиардов километров. Для флота, преодолевшего межзвёздное пространство, это было ничтожным расстоянием.              Ян вышел на этот рубеж не только в военном, но и в политическом значении.              Это означало, что Военный Конгресс по Спасению Республики, оккупировавший Хайнессен, не имел политической силы за пределами планеты и не мог эффективно контролировать даже звёздную систему Баалат. После поражения Одиннадцатого флота они лишились своей военной мощи в космосе. Оставался конечно еще Первый Флот, и Второй Флот, но то и дело одинокий корабль, или группа кораблей отделялась от группы и улетало, потому что больше не хотели иметь дело в с Военным Конгрессом, кроме того солдатам было просто прикончить капитана и офицеров, а потом сбежать. Ведь у них то будет жизнь по утверждению Джессики Эдвардс. А вот офицерам уже нет. Бежали только те кто был уверен что получит помилование, а для этого нужно было привести силы флота.              Ян Венли отдал приказ, и остальные флоты двинулись на Хайнессен медленно продвигаясь прямо на Хайнессен, чтобы устроить сражение, против вражеского флота.                     Так что полное Поражение Военного Конгресса, провал государственного переворота и восстановление порядка в соответствии с Хартией Союза были теперь лишь вопросом времени. Своими действиями Ян демонстрировал это всем. Как и Джессика Эдвардс что давно сформировала Временное Правительство и правила буквально с его флагмана. В этом была определенная доля иронии.              Эффект был сильным. Известность Яна, которую он сам считал пустой славой, разумеется, ещё больше усилила этот эффект. Те, кто до сих пор не определился, поддерживать Верховный Совет или заговорщиков, делали свой выбор и один за другим стекались на сторону Яна из различных корпусов планетарной защиты, местных гарнизонов, а также из пенсионеров, офицеров и рядовых, и даже гражданских, надеющихся войти в добровольческие силы под командованием Яна.              Естественно, организация этих сил не могла пройти гладко. Ян не любил вовлекать гражданских в войну. Он считал, что по своей воле участвовать в военных действиях захотят только люди с сомнительным психологическим складом, но и отказать людям в свободном выборе не мог. Чтобы убедить колеблющегося командира, они зашли так далеко, что даже сослались на положение Хартии Союза под названием «Право на Сопротивление», согласно которому граждане могли использовать силу, чтобы бороться с несправедливым использованием власти.              Не найдя, что на это возразить, Ян решил хотя бы добавить возрастные ограничения к требованиям для вступления в добровольческий корпус. Он пытался исключить лиц младше восемнадцати и старше пятидесяти пяти, но старики, выглядевшие на все свои восемьдесят, настаивали на том, что им только пятьдесят пять, а семнадцатилетние юноши, которые видели Юлиана и никак не могли поверить, что он старше, чем они, набрасывались на ответственных за приём добровольцев, убеждая записать и их.              Лейтенант-коммандер Фредерика Гринхилл критически рассмеялась, увидев это, и сказала: «Что ж, видимо, это нелёгкое дело».              Огромным облегчением для Яна стало объявление о поддержке, полученное от адмирала флота в отставке Сидни Ситоле, бывшего начальника Центра стратегического планирования. Он был директором Военной академии, когда Ян учился там. Молодой адмирал всегда уважал его, но при этом Ситоле был крепким орешком. Так что Ян обрадовался, узнав, что ему не придётся враждовать с ним. Одного адмирала Гринхилла было уже более, чем достаточно.              Было также и много людей, прежде словами или делом оказывающих поддержку Военному Конгрессу по Спасению Республики, а теперь присоединившихся к Яну. Отчасти это было результатом того, что обстоятельств Резни на Стадионе не удалось скрыть. Теперь те, кто прежде поддерживал заговорщиков, громче всех поносили их. Всегда серьёзный начальник штаба Мурай едко критиковал перебежчиков, но Ян сказал: «Каждый человек стремится обезопасить свою жизнь. Если б на мне не лежала такая ответственность, то и у меня могли бы появиться мысли о том, чтобы присоединиться к победителям».              Глядя на историю, можно увидеть, что люди, жившие в эпоху потрясений, всегда поступали так. Не делай они этого, и им бы не удалось остаться в живых. Можно называть это «умением читать ситуацию» или «гибкостью», но осуждать людей, ведомых главным инстинктом, инстинктом выживания, не стоит. Напротив, именно люди с «непоколебимыми убеждениями» чаще всего причиняли вред себе и другим, а также всему обществу.              Отбросивший республиканскую систему правления ради создания монархической Галактической Империи, Рудольф фон Голденбаум, убийца четырёх миллионов мирных жителей, не желавших соглашаться с автократией, не имел себе равных по силе убеждений. Те заговорщики, кто в данный момент контролировали Хайнессен, тоже, по все видимости, действовали из убеждений.              В истории человечества никогда не было Армагеддона, битвы между абсолютным добром и абсолютным злом. Происходившее всегда было столкновением одного субъективного добра с другим, двух сторон, одинаково убеждённых в своей правоте. Даже в случае односторонних агрессий, напавший всегда был уверен, что он прав. Таким образом, человечество всегда находилось в состоянии войны. До тех пор, пока люди будут продолжать верить в Бога и справедливость, конфликты никогда не прекратятся.              Что касается убеждений, то от слов «победа любой ценой» волосы Яна вставали дыбом.              «Если бы кто-то мог победить в силу своей веры, это было бы затруднительно, потому что все хотят победить», – думал Ян. По его мнению, убеждённость была лишь более сильной формой желания. Не было никаких оснований считать, что она повлияет на результат. Чем больше растёт убеждённость, тем более узким становится поле зрения, до тех пор, пока не станет совершенно невозможно разглядеть происходящее. По большому счёту, слово «убеждение» только запутывало всё, и, хотя его присутствие в словаре принять можно, но это было не то слово, которое стоило употреблять всерьёз. Если бы Ян поделился этими мыслями с Юлианом, юноша с удовольствием спросил бы: «Значит, таковы ваши убеждения, адмирал?». Но он не стал ничего говорить, потому что Юлиан и так мог предвидеть всё, что он скажет.              Как бы то ни было, первым человеком в истории, предпринявшим нападение на планету Хайнессен, названную в честь отца-основателя Союза, был не имперец.              «Им, на удивление, оказался я, Ян Вэнли».              Ян беззвучно рассмеялся. Это всё, что он мог делать в своём нынешнем настроении. В своей убеждённости и вере в демократическое правительство он, не колеблясь, был готов проглотить своё горе и атаковать свою родину. Трагичность ситуации не укладывалась у него в голове.              - Только не нападайте на столицу Галактической Империи, пока я не вырасту и не стану самостоятельным, – сказал Юлиан, пытаясь его успокоить. – Это будет скоро.              - На Один? Что ж, оставлю это тебе. Для меня нападение на Хайнессен – это уже чересчур. Я хочу выйти в отставку и начать ту жизнь пенсионера, о которой всегда мечтал.              - О, так значит, мне можно вступить в армию?              Ян поспешил взять назад свои слова. Юлиан мечтал стать офицером, командующим огромными флотами в космосе, но Ян пока не мог принять решения на этот счёт. Даже не говоря о том, что речь шла о Юлиане, не была ли сама идея – борьба за гегемонию путём столкновения между огромными флотами – пережитком прошлого? В последнее время Яну начало казаться именно так.              Самое главное – иметь нужный участок пространства в нужное время. Если бы конкретный участок космоса можно было использовать в конкретное время, этого было бы достаточно. Только потому, что некоторые стремились навсегда взять под своё управление участки пространства, маршруты были ограничены, боевые зоны очерчены, а сражения становились неизбежными. Но разве недостаточно просто использовать пути, где на тот момент нет врагов?              Ян назвал эту тактическую концепцию «контролем над космосом» и хотел систематизировать её как тактическую структуру. В плане гибкости и рациональности она была на шаг впереди нынешней «власти над космосом», предполагавшей, что всё зависит от битв между флотами. Он не смог бы винить Шёнкопфа, если б тот посмеялся над ним за это. Ян, несмотря на то, что он ненавидел войну, не мог отбросить своего энтузиазма насчёт тактики и стратегии, как интеллектуальной игры.              И было иронично что свою тактическую идею он продемонстрировал как раз имперскому верховному адмиралу – Меркатцу, так что тот может все опробовать как раз на Рейнхарде фон Лоэнграмме, Ян Венли не забывал, что он воюет на двух фронтах, и в этом было очень много сложностей.              Примерно в это время, глубоко под поверхностью планеты Хайнессен, один человек успокаивал своих товарищей:              – Это ещё не конец, – с нажимом произнёс адмирал Дуайт Гринхилл. – У нас ещё есть «Ожерелье Артемиды». Пока оно защищает планету, даже великий Ян Вэнли не сможет пробиться к Хайнессену.              Увидев некоторое просветление на лицах собравшихся, он повторил своё мнение:              - Мы ещё не побеждены.       Двенадцать боевых спутников, обеспечивающих возможность атаки в любом направлении. Двенадцать сфер, полностью окутанных зеркальной бронёй, оснащённых полной гаммой вооружения, включая рельсовые, лазерные, инфракрасные и нейтронные пушки, управляемые лазером термоядерные ракеты, а также орудия, стреляющие пучками заряженных частиц и многое другое. Большая часть этого арсенала подпитывается от солнечной энергии, имея, таким образом, бесконечный запас. Система массового убийства, столь же красивая, сколь и дорогая. Серебряные сферы, отсвечивающие всеми цветами радуги.              Только Ян Венли вообще не переживал об этих спутниках, а вот об доказательствах своего заявление что Восстание Конгресса, это дело рук агентов Лоэнграмма все воспринимали это лишь как пропаганду, моральное превосходство, но Ян убедил Багдаша стать свидетелем.              Появление майора Багдаша на видеоэкране стало для находящихся в осаде членов Военного Конгресса крайне неприятным сюрпризом. Не справившись со своей жизненно-важной задачей по убийству Яна Вэнли, он бросил своих союзников в опасном положении, а теперь выступал с абсурдным заявлением, что переворот был вызван махинациями Рейнхарда фон Лоэнграмма, полностью лишая правоты их действия.              - Этот бессовестный предатель! Просто невероятно, что Багдаш смеет публично показывать своё лицо, – сказал кто-то мрачно. Члены Военного Конгресса понимали, что у них нет никакой возможности отомстить. Они также вынуждены были признать, что даже наличие «Ожерелья Артемиды» лишь отодвигает дату их окончательного поражения. Даже 2 флота тоже не способно сделать хоть что-то сделать. У Яна Венли было просто больше.              Этот противник, по сути, ещё совсем мальчишка, по имени Ян Вэнли, стал причиной краха их попытки государственного переворота. Он разгромил Одиннадцатый флот, лишив членов Военного Конгресса их единственной серьезной военной силы в межзвёздном пространстве, ограничил их влияние на столичной планете Хайнессен и привлёк на свою сторону колеблющихся. Его действия были поразительно искусны. Но на одну неожиданно проявившуюся черту его характера адмирал Гринхилл не мог не пожаловаться:              - Возможно, я неверно оценивал Яна Вэнли. Использовать столь вопиющую пропаганду, назвать нас пешками Империи… Не стоило проявлять к нам такого презрения.              Собравшиеся в зале руководители Конгресса согласно закивали. Увидев это, Гринхилл продолжил:              - Мы сами начали переворот. Этому немало поспособствовало возвращение из плена контр-адмирала Линча, предложившего столь замечательный стратегический план. Маркиз Лоэнграмм не имеет в этому никакого отношения. Так ведь, Линч?              Только они не нашли Линча, тот использовал свой код доступа и поднялся в центр межзвездной связи и вещание, у Центра Стратегического Планирования было все оборудование тот просто все это настроил, и вышел в эфир.              - Привет всему Хайнессену и Союзу, и тем дебилам из двух флотов что хотят сражаться за Военный Конгресс, привет и тебе жалкий предатель Ян Венли, именно из-за тебя я был опозорен и потерял абсолютно все, все меня ненавидят, за то, что я бросил людей на Эль-Фасиле. Ян Венли был объявлен героем, а я жалким предателем и ублюдком, жена ушла от меня и в общем вы знали все. – Линч выпил свое пойло. - Ян Венли прав. Этот заговор – детище того самого маркиза Лоэнграмма. Он хотел вызвать беспорядки в Союзе, пока разбирается с аристократами в гражданской войне у себя в Империи. Всеми вами манипулировали. У меня есть весь план, и он уже скопирован. Отправляю его на каждую планету что бы все видели.              В запертую и забаррикадированную дверь стали стучать и пытаться выломать дверь.              - Зачем мне все это нужно было? Что бы показать, что вы все ублюдки, Гринхилл, Ян Венли и каждый ублюдок что стрелял в гражданских веря в какую-то честь, кстати немного шуток от историков – план захвата власти был взят от самого Рудольфа, так что вы плясали по плану того кого ненавидели. Вы убивали, пытали, сражались с гражданскими и со своими товарищами по плану маркиза Лоэнграмма, потому что он умнее, сильнее, и лучше вас всех. Слышал ты Гринхилл поносил Яна потому что он уважал того как врага, Лоэнграмм лучше вас всех, он всего одним человеком – мной, не самым блестящим человеком перевернул весь ваш Союз. И вы хотите сражаться с ним? Считаете себя лучше его? Кстати, те кто поносили меня потому что я сбежал с Эль-Фасилия, какого вы сейчас чувствуете. – Линч опять сделал глоток. – Что сделаете? Ведь все вы творили было на благо Империи, убивали, грабили, отменяли демократию, вы хорошо служили Империи даже не осознавая этого. И что будете делать? Станете на колени перед Яном Венли? Застрелитесь? Или будет дальше служить Империи сражаясь во имя своей жалкой и ничтожной веры не желая признавать реальность. Все в Военном Конгрессе, ваши имена опозорены мной контр-адмиралом Артуром Личнем, ваши имена запомнят, как имена предателей Союза, тех, кто были слишком тупы, что бы понять – вернувшемуся из плена офицеру верить нельзя. Особенно если у вас свидетельства того что меня в этом лагере травили, при этом травили сами офицеры Союза, и вы думали, что я действительно пекусь о Союзе? Насколько же вы все стали ничтожными, Лоэнграмм никогда бы не поверил такому как я, а вы съели не только приманку, но и грузило.              Дверь практически стала поддаваться, а Линч сделал последний глоток.              - Сколько сотен тысяч погибло в этой битве? Сколько зла вы все причинили, ведь я принес просто план, а дальше так сидел и пил свой алкоголь, это они сделали все. Придумали всю эту идею с тем что военные лучше обычных людей, то что у них есть честь, и они никогда не станут коррупционерами. Я конечно этого не увижу, но посмотрите вы за меня, сдастся этот Военный Конгресс на милость Яна Венли или же будет торговаться заложниками. Ставлю что будут, ведь эти ублюдки ведут партизанскую войну с собственными гражданками. Они убивали их, отнимали собственность, арестовывали по абсурдным причинам. Думаете это я? Этого даже в плане не было, а как они развлекаться начали по сути они стали коллективным Рудольфом, Эдвардс была права. И у неё действительно есть яйца, когда она расстреливала взятых в плен солдат у всего Конгресса тряслись поджилки, они считали её глупой пацифисткой что ничего им не сделает, не сплотит народ, а она взяла и напугала их до мокрых штанов. Все эти адмиралы боялись того что Эдвардс и Ян придут после чего раздавят их как тараканов. Впрочем, все вы и есть бесполезные тараканы!              Солдаты уже ворвались в помещение, и Линч выхватил пистолет и всадил выстрел прямо в голову первого солдата, потом в следующего, только третий начал стрелять в ответ попав в грудь Линча, тот выпустил пистолет и упал, его фляжка с алкоголем зажатая в другой руке выпала.              Контр-адмирал Линч скончался на глазах у всего Союза, подтвердив версию Багдаша и Яна. А так же документы пришли ко всем планетам, ко всем кораблям флота, и разносились дальше. Солдаты Конгресса с яростью смотрели на своих офицеров, и вспоминали то что они могут еще сдаться.              Капитаны кораблей успевали только прочитать документ, как им прямо в лицо летел выстрел, мгновенно убивая.              А среди заговорщиков царила паника, они не знали ни о каком служении Империи, и им нужно было выторговать свою жизнь, у них был еще шанс – у них были заложники, только вдруг некоторые гарнизоны стали убивали офицеров и направляли свое оружие против других частей, стремясь к Центру Стратегического Планирования, как и буквально широкие слои населения бежали в направлении солдат что бы бросить в них бутылку с зажигательной смесью.              Те самые сторонники мира с Империей которых так презирали руководители Конгресса подготовили полноценное Восстание, ведь всем было понятно, что Ян и Эдвардс придут. И вот когда они пришли, Линч все рассказал у Восстания появилось миллионы сторонников что могли предоставить гражданские машины для пулеметов. Ракетные установки пусть старые и примитивные, но против Конгресса восстала планета – они стали не более чем оккупантами.              Даже собственные гарнизоны бросали оружие и переодевались в гражданское надеясь отсидеться.              В конечном итоге в перспективе у Военного Конгресса не оставалось никаких ресурсов те продолжали бессмысленное сопротивление, но Линч сделал больше для победы Яна Венли, чем сам Ян Венли ведь буквально Военный Конгресс раскололся на мелкие банды, адмиралы и старшие командиры что управляли двумя флотами, были быстро убиты, а среди флотов вспыхнула жестокая перестрелка, некоторые команды кораблей кричали в эфир что они за Союз и пытались отступить к силам Яна Венли, другие продолжали упорное сопротивление, Ожерелье Артемиды не выстрелило так как не знало в кого.              Как итог Ян Венли буквально на своих глазах наблюдал полный и тотальный развал банды. Некоторые высокопоставленные члены Военного Конгресса оканчивали свою жизнь суицидом так как не имели другого выхода, другие хотели сдаться и поторговаться за свою жизнь, адмирал Гринхилл же полностью отключил систему Ожерелья Артемиды он понимал, что проиграл, и теперь ему нужно искупить свои грехи.              Вместе с отрядом преданных солдат, он поехал в тюрьму где содержались политические заключенные союзники Трунихта, Дуайт может сделать последний подарок Союзу, просто вырезав их всех лично.