Центр Тяжести

В комнате Бакуго стоял такой ор, что казалось, стены общежития вот-вот дадут трещину. Кацуки метался от шкафа к зеркалу, швыряя на кровать то одну футболку, то другую, а "группа поддержки" в лице Киришимы, Каминари и Серо едва успевала уворачиваться от летящих вещей. — Да сними ты эту майку с черепом, Бакубро! — Киришима в прыжке перехватил черную ткань. — Ты идешь на свидание с Минами, а не на разборки с бандитами. Нужно что-то... ну, мужественное, но не пугающее! — Отойди, Дерьмоволосый! — рявкнул Бакуго, вырывая вещь обратно. — Я пойду в чем хочу! Если ей что-то не нравится, пусть валит к Деку! — Ага, конечно, так мы тебе и поверили, — Каминари, развалившийся на стуле Бакуго, нагло крутил в руках его любимую ручку. — Вчера ты её зажал в углу так, что у нас у всех искры из глаз посыпались от напряжения, а сегодня строишь из себя крутого? Мы же видели, как ты на неё смотришь. Как будто она — последний запас детонатора в мире. Бакуго замер, и его ладони опасно заискрились. — Ты че вякнул, Пикачу сранный? — Спокойно, спокойно! — Серо, сидевший на подоконнике, выставил ладони вперед. — Каминари прав в одном: место должно быть топовое. Я всё пробил. Ресторан «Зенит». Никаких розовых соплей, Кацуки, обещаю. Это хай-тек, панорамные окна на сороковом этаже, бетонные стены и офигенный вид на ночной город. Лампово, но по-мужски. Бакуго на мгновение перестал искрить. — Сороковой этаж? — проворчал он, косясь на Серо. — Высоковато для Овоща, она ж там в обморок упадет от страха. — Вот! — Киришима победно поднял палец вверх. — Это твой шанс! Она испугается высоты, а ты такой — бам! — приобнял её за плечи, защитил. Это же по-мужски, бро! Рыцарство в чистом виде! — Я не рыцарь, я Герой Номер Один, ясно вам?! — Бакуго всё-таки выудил из глубин шкафа черную рубашку. — И приобнимать я её буду, когда сам захочу, а не потому что она высоты боится. — Так, ладно, — Каминари вскочил и начал рыться в сумке. — Лови. Это парфюм. Не брызгайся как дезодорантом в раздевалке, понял? Один пшик на шею. Минами должна чувствовать запах мужчины, а не химическую атаку. — Убери это дерьмо от меня! — Кацуки попытался оттолкнуть флакон, но Серо и Киришима внезапно зажали его с двух сторон. — Смирись, бро! Это для общего блага! — Киришима удерживал его за плечи, пока Каминари, хихикая, делал тот самый один пшик. — Я вас убью... — прошипел Бакуго, но внезапно принюхался. Пахло сандалом, чем-то терпким и... нормальным. — Ладно. Живите пока. — Теперь по плану, — Серо стал серьезным. — В семь ты спускаешься. Никаких «Эй, Овощ, пошли». Подойди, возьми за руку. И не забудь про освежитель для рта, если будешь жрать свое острое карри. Минами — девочка нежная, её твои взрывные специи изнутри испепелят при первом же... ну, ты понял. Бакуго покраснел так, что стал похож на спелый помидор. Он схватил с кровати подушку и запустил её в Каминари, который уже начал неприлично подмигивать. — Пошли вон! Все! — он буквально вытолкал троицу в коридор. — И если я увижу хоть одного из вас в том ресторане... если я замечу хоть одну ленту Серо или хоть одну искру этого придурка... я сравняю эту башню с землей вместе с вами! Поняли?! — Поняли-поняли! — донеслось из-за двери вместе с хохотом. — Удачи, Ромео со взрывчаткой! Бакуго привалился спиной к двери и тяжело выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на часы: 18:55. — Черт... — прошептал он, поправляя воротник черной рубашки. _____________________________________ В комнате Минами творился хаос, масштаб которого мог сравниться разве что со злодейским нападением. Разница была лишь в том, что вместо разрушений здесь царили кружева, косметика и пять гиперактивных девушек, решивших, что сегодня — главный день в истории Юэй. — Так, без паники! — Урарака пыталась одновременно удерживать плойку и не давать Асуи случайно наступить на подол платья. — Минами-тян, не шевелись, иначе кудри будут разной длины, и Бакуго решит, что на тебя напал злодей-парикмахер! Минами сидела на стуле, вцепившись в сиденье так, будто под ней был летящий истребитель. Её лицо выражало крайнюю степень шока. — Девочки, может... может, просто хвост? — пролепетала она, глядя, как Яойорозу материализует из своего плеча третью по счету палетку теней премиум-класса. — Кацуки не любит, когда всё сложно. Он просто... ну, он просто потащит меня есть лапшу. — Никакой лапши! — Джиро, обычно самая спокойная, сегодня была в роли технического директора по звуку и стилю. — Серо проговорился, что они забронировали столик в «Зените». Это сороковой этаж, Минами! Там лапшу не едят, там едят то, что невозможно выговорить. Тебе нужно выглядеть так, чтобы у него челюсть окончательно заклинило. Момо, сосредоточенно подбирая оттенок, кивнула: — Я создала этот состав теней специально, чтобы подчеркнуть лазурь твоих глаз. Они должны сиять так, чтобы Бакуго-сан забыл, как активировать свои взрывы. Это стратегический маневр! В этот момент Тсую, которая внимательно изучала гардероб Минами, вытащила темно-синее платье. — Ква, — глубокомысленно заметила она. — Это платье идеально. Оно как ночное небо. Бакуго, кажется, любит темные цвета, но этот синий напомнит ему о тебе. — Быстрее, быстрее! — Очако суетилась вокруг, пытаясь застегнуть крошечный замочек на платье. — Уже без пятнадцати семь! Если мы опоздаем хоть на секунду, он начнет взрывать входную дверь, и тогда прощай, романтика, привет, капитальный ремонт общежития! — А-а-а! — пискнула Минами, когда Момо начала наносить финальный слой блеска. — Его слишком много! Я пахну как кондитерская фабрика! — Это запах победы, дорогая! — подмигнула Джиро, поправляя наушники. — Слушай, если он начнет ворчать, просто посмотри на него вот так... — она состроила максимально милые и несчастные глазки. — Он сразу растает. Проверено на всех парнях нашего класса. Минами посмотрела в зеркало и не узнала себя. Вместо привычной стесняшки-овоща на неё смотрела настоящая леди. Темно-синий шелк платья мягко облегал фигуру, волосы волнами ложились на плечи, а глаза... они действительно сияли так ярко, что ей самой стало неловко. — Девочки, я... я боюсь, — прошептала она, прижимая руки к груди. — Вдруг он разочаруется? Вдруг он хотел, чтобы я была обычной? — Глупости! — Очако легонько подтолкнула её к выходу. — Он вчера в коридоре смотрел на тебя так, будто ты — единственное светлое пятно в его жизни. Иди! И не забудь: если он будет слишком грубым, просто напомни ему про резонанс! Девочки буквально вытолкали красную как рак Минами из комнаты и затаились в коридоре, выглядывая из-за угла. Бакуго вышел в коридор, чувствуя себя так, будто идет на финальный бой. Спускаясь в гостиную, он увидел её. Минами сидела на краю дивана, в своем темно-синем платье, и её лазурные глаза светились в мягком свете ламп. Она была такой... чистой. Такой правильной. Бакуго подошел к ней. Весь его гнев и напускная грубость куда-то испарились, когда она робко подняла на него взгляд. — Идем, — сказал он, и, вспомнив совет Серо, не стал ворчать, а просто подставил свой локоть, чтобы она взяла его под руку. Минами улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него в груди всё переворачивалось — и вложила свою маленькую ручку в его горячую руку. За их спинами, в кустах за окном и за кухонной стойкой, несколько пар глаз восторженно наблюдали за этой сценой, но Кацуки было уже всё равно. Вечер принадлежал только им.

***

Ресторан «Зенит» встретил их гробовой тишиной, запахом дорогого парфюма и таким видом на город, что Минами непроизвольно вцепилась в локоть Бакуго. Сороковой этаж давал о себе знать: машины внизу казались светящимися муравьями, а огни Мусутафу расстилались до самого горизонта. Их столик был у самого окна. Бакуго, стараясь не выглядеть так, будто его инструктировал весь Баку-сквад, отодвинул стул. Сделал он это с таким грохотом и свирепым лицом, что пара за соседним столиком в ужасе пригнулась к своим тарелкам. — Садись уже, — буркнул он, плюхаясь напротив. Минами робко устроилась на краешке стула. Перед ней лежало меню, в котором не было ни одной картинки, зато было много слов на французском. — Кацуки… — прошептала она, прикрываясь кожаной папкой. — Тут… тут нет лапши. И цены похожи на номера телефонов. Бакуго открыл меню, пробежал глазами по списку и нахмурился. — Черт бы побрал этого Серо… — прошипел он под нос. — «Нормальное место», ага. «Деконструкция гребешка с пеной из лемонграсса». Они тут че, химики или повара? К столику бесшумно подплыл официант с таким высокомерным видом, будто он только что закончил обучать этикету императора. — Желаете что-нибудь выбрать, или вам нужно время, чтобы… проникнуться атмосферой? — спросил он, глядя на Бакуго как на нарушителя спокойствия. Кацуки почувствовал, как ладони начинают искрить. — Слышь, любезный, — начал он, опасно понижая голос, — неси самое острое, что у вас есть. И чтобы это не было пеной. Я хочу это жевать, а не вдыхать! Минами испуганно пискнула и быстро добавила: — А мне… мне что-нибудь… сладкое? Пожалуйста. Официант вскинул бровь, записал заказ и исчез. Бакуго выдохнул, пытаясь расслабить галстук, которого на нем не было, и в итоге просто расстегнул вторую пуговицу рубашки. — Ну? — он уставился на Минами. — Чего ты так на меня смотришь? — Ты просто… очень стараешься, — Минами улыбнулась, и её глаза в свете ночного города засияли так ярко, что Бакуго на мгновение забыл, как дышать. — Тебе идет эта рубашка. И… ты пахнешь не карамелью. Сандалом? Бакуго мгновенно покраснел, став цветом своего любимого карри. — Это Каминари… этот идиот на меня прыснул какой-то дрянью. Если тебе воняет, я сейчас пойду и смою это в туалете! — Нет! — она быстро накрыла его руку своей. — Мне очень нравится. Правда. Его рука под её пальцами дернулась, но он не отстранился. Наоборот, он неловко перевернул ладонь, позволяя ей переплести их пальцы прямо на скатерти. В этот момент принесли заказ. Перед Кацуки поставили тарелку с чем-то ярко-красным и дымящимся, а перед Минами — какой-то светящийся десерт. Это было нежное пирожное-мусс, подсвеченное снизу крошечным светодиодом, из-за чего оно мерцало мягким лазурным светом. — Ого… — выдохнула Минами. — Оно как мои глаза. Бакуго посмотрел на десерт, потом на неё. — Твои ярче, — бросил он, а потом тут же запихал в рот огромный кусок своего острого блюда, чтобы скрыть смущение. Через секунду его глаза округлились. Официант не соврал — это было ОСТРО. Даже для Бакуго. Он начал судорожно хватать ртом воздух, а на лбу выступила испарина. — Кацуки! — испугалась Минами. — Воды? — Нор… мально… — прохрипел он, гордо игнорируя стакан. — Я… я Герой Номер Один… я справлюсь с каким-то… совсем не острым… соусом… Он выглядел так комично — гордый, красный, пытающийся сохранить достоинство, пока из ушей едва не шел пар, — что Минами не выдержала. Она тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Чего ржешь, Овощ?! — прохрипел он, но в его взгляде не было злости. Только тепло. — Просто ты такой… такой Бакуго, — она отломила кусочек своего десерта и протянула ему на ложечке. — На, съешь это. Оно холодное и сладкое. Поможет. Бакуго посмотрел на ложку, потом на неё, потом на официанта, который наблюдал за ними издалека. В любой другой ситуации он бы взорвал всё здание, но сейчас… Он послушно открыл рот и съел десерт с её рук. Прохладный мусс мгновенно потушил пожар во рту. Бакуго замер, чувствуя вкус черники и нежности. — Вкусно? — спросила она, сияя. — Пойдет, — буркнул он, отводя взгляд к окну. Но руку её так и не отпустил. Весь остальной вечер они провели, пытаясь разобраться в высокой кухне (Минами случайно уронила кусочек "молекулярного хлеба" в соус Бакуго, и он взорвался маленьким облачком пара, что их обоих дико рассмешило), и просто смотря на город. Бакуго ворчал на официанта, Минами стеснялась громко смеяться, но оба чувствовали: им не нужен Баку-сквад или советы девочек. — Знаешь, — тихо сказала Минами под конец ужина, глядя на их переплетенные руки. — Я рада, что мы не пошли есть лапшу. Здесь… здесь я вижу, как ты на меня смотришь. В отражении стекла. И мне не страшно. Бакуго посмотрел на их отражение. Сильный парень в черной рубашке и хрупкая девочка в синем платье. Резонанс. — Я всегда буду на тебя так смотреть, — хрипло ответил он, сжимая её руку. — Так что привыкай, Овощ. Это надолго. _____________________________________ Вечер в «Зените» подходил к концу. Огни города за панорамным стеклом казались рассыпанными бриллиантами, но Бакуго за весь ужин едва ли взглянул в окно — его внимание было приковано к Минами. В мягком свете ламп её лазурные глаза казались почти прозрачными, и каждый раз, когда она робко улыбалась, он чувствовал, как его хваленая выдержка рассыпается в прах. — Идем? — тихо спросила она, когда они закончили с десертом. Бакуго молча кивнул. Он встал, бросил на стол купюры, не дожидаясь сдачи, и привычным жестом собственника взял её за руку. Проблемы начались, как только они вышли на широкую площадь перед небоскребом. Минами, которая весь вечер старалась держаться безупречно, вдруг ощутимо прихрамывала. Каждый шаг давался ей с трудом, она непроизвольно закусывала губу, а её пальцы в руке Кацуки судорожно сжимались. Бакуго резко остановился. В свете уличных фонарей его лицо казалось высеченным из камня. — Слышь, Овощ. Ты че, решила ноги в кровь стереть, но мне не сказать? — в его голосе не было злости, только глухое, вибрирующее напряжение. — Кацуки, всё в порядке, правда... просто туфли новые, — прошептала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Ни черта не в порядке, — отрезал он. Он достал телефон, чтобы вызвать такси. Экран высветил безжалостное: «Свободных машин в вашем районе нет. Ожидание от 30 минут». Бакуго выругался — громко и со вкусом. Город будто издевался над ним. Минами неловко переступила с ноги на ногу, и по её лицу было видно: еще тридцать минут на этих шпильках она просто не выдержит. — Снимай, — приказал он, убирая телефон в карман. — Что? — Минами растерянно моргнула. — Туфли свои снимай, говорю! — Он подошел к ней вплотную, не давая времени на возражения. Как только она, пошатываясь, скинула обувь, Бакуго, не говоря ни слова, присел и подхватил её на руки. Это не было резким или грубым движением. Он поднял её плавно, принцессой, надежно зафиксировав её вес. Минами охнула, её ладони инстинктивно взлетели к его плечам, а туфли так и остались зажаты в её тонких пальцах. — Кацуки, не надо... люди смотрят, — она уткнулась лицом ему в шею, чувствуя, как краснеют щеки. — Пусть смотрят, — прорычал он, устраивая её поудобнее. — Если кто-то вякнет, я лично объясню ему, почему не стоит лезть не в свое дело. Он зашагал к ближайшей стоянке такси, хотя знал, что машин там сейчас нет. Он просто не мог стоять на месте. Кацуки чувствовал её тепло, её сбивчивое дыхание у своего уха и запах её волос. Она была такой хрупкой в его руках, такой беззащитной, что внутри него поднималась волна первобытного желания защитить её от всего мира. Они остановились у края дороги. Минами понемногу расслабилась, её голова уютно устроилась на его плече. — У тебя сердце очень быстро бьется, — тихо заметила она, прислушиваясь к ритму в его груди. Бакуго замер. Он смотрел прямо перед собой на пустую дорогу, но его челюсть была плотно сжата. — Это от злости на этих таксистов, — соврал он, хотя сам понимал, что врет паршиво. — Врешь, — Минами чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты волнуешься. Бакуго перевел взгляд на неё. В полумраке его алые глаза встретились с её лазурными. Между ними снова возник тот самый резонанс — безмолвный, мощный, сносящий все преграды. Он не выдержал и чуть плотнее прижал её к себе, почти до боли. — Не беси меня, Минами, — выдохнул он ей в самые губы. — Я не волнуюсь. Я просто... я просто не хочу тебя отпускать. Ладно, забудь. — Нет! Не забуду! — Нет, ты забудешь. — Нет! — Да! — Нет! — Да. — Нет! — Да. — Да! — Ну вот и все, тему закрыли и забыли. — Бакуго выдохнул, надеясь что она не продолжит. — Ой! Я не то имела ввид.. — Минами не успела договорить, как послышался мотор двигателя. К обочине наконец-то подкатило такси. Весь путь до Юэй прошел в молчании, но это было то самое молчание, которое весит больше тысячи слов. Его рука крепко сжимала её ладонь, а она просто положила голову ему на плечо, наконец-то чувствуя себя в полной безопасности. Когда они дошли до двери её комнаты в общежитии, в коридорах уже было темно и тихо. Бакуго остановился, всё еще не выпуская её руки. — Слушай сюда, — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не осталось и следа от привычной грубости. — Мне плевать на платья, на эти чертовы туфли и на то, что скажут другие. Ты мне нужна любая. Даже если ты будешь в заляпанной краской футболке и с растрепанными волосами… Короче, еще раз будешь такой фигней страдать — взорву нахер. Минами улыбнулась — так искренне и нежно, что у Бакуго перехватило дыхание. Она поднялась на цыпочки и быстро, почти невесомо, поцеловала его в уголок губ. — Спокойной ночи, мой психованный герой, — прошептала она. — Спокойной, Овощ, — буркнул он, дождался, пока она зайдет в комнату, и только потом, когда дверь закрылась, позволил себе победную, почти сумасшедшую ухмылку. Этот вечер не был идеальным по учебнику, но он был идеальным для них. И Кацуки знал, что теперь этот лазурный цвет — его личное проклятие и его главная награда.