Дорога в лучший мир

      Стоял типичный душный августовский день. Солнце сверкало на небе в гордом одиночестве, ведь ветер так и не удосужился пригнать и пары самых маленьких облаков. Такие дни ребятне не помеха – могут бегать хоть целый день, главное одеться полегче и озаботиться наличием воды, о которой все, разумеется, забывали. Не вспоминали о ней, даже когда дружной толпой наскребали две-три тысячи вон себе на сухарики или другую вредную вкусность.       Чонин опять разбил себе коленку, пока играл с другими ребятами. Каждый раз его отец давал по ушам за то, что он такой растяпа: сам себя на земле удержать не может. Домой в такие дни возвращаться не хотелось: разве что тайком пробираться. Но сейчас было не до этого.       Родные улицы, на которых иследована каждая трещина на асфальте и каждая обидная надпись на кирпичных стенах домов, внезапно превратились во что-то чужое и страшное, таящее в себе угрозу. Мужчины в форме шныряли тут и там, пугая детей своими басовитыми голосами. То и дело они врывались в чей-то дом. Ото всюду слышались крики.       На глазах сегодняшней компании Чонина двое мужчин в форме зашли в маленький домик самой младшей девчушки. Даже спустя минуту напряжённого наблюдения, там никто не закричал, но девчушка всё равно заплакала навзрыд. Ровесница Чонина предложила ей пойти к ней в гости, но то сказала, что хочет мамой.       Всей толпой они крались к входной двери, чтобы оценить ситуацию. В итоге один из мальчишек осмелился постучать. Все, кроме него и девчушки, что цепко впилась в его футболку своиии ручонками и едва сдерживала новый порыв слёз, бросились врассыпную, словно шаткий забор с кучей дырок взаправду мог скрыть их присутствие.       И, казалось бы, домой сейчас бежать не стоит. Ведь мужчины в форме именно туда и направлялись. Может, они не будут так церемониться и сделают нечто ужасное, что заставит всех кричать от ужаса? А куда ещё бежать, когда ты маленький мальчик, а дома у тебя мама? Её ведь никто не защитит – отец снова в буйном запое.       В ветхом домишке Чонина тоже раздался крик. Маминым голосом. Это заставило только ускориться. Быстрей-быстрей-быстрей. Из-за звуков ударов бьющейся посуды и падающих предметов казалось, что весь дом трясся. А может, дело было в наворачивающихся на глазах слезах.       Все держались от папы на безопасном расстоянии, пока он, с пеной у рта, страшным голосом ревел, что никуда не пойдёт. Один из мужчин форме спокойным голосом отвечал, что они не причинят ему вреда. Мама плакала, но, пересёкшись взглядом с Чонином, тут же отвернулась, чтобы смахнуть слёзы.       В этот самый момент она думать забыла о муже и кинулась к сыну, стоило хоть немного избавиться от следов своей слабости. Чонину казалось, что мама ещё никогда не обнимала его так крепко, даже когда отец избил его до такой степени, что он сутки пролежал без сознания и все мысленно с ним прощались.       – Так нельзя, как же мы без.., – лепетала мама, подхватив Чонина на руки и прижав его к груди, словно он ещё плохо стоит на ногах. Она давно так не делала, ведь мальчик стал слишком тяжёлым для неё.       – Вам всем так будет лучше, – настойчиво продолжал басить мужчина, пока его напарник пытался вести диалог с отцом Чонина, – госпожа Ян, у вас же ребёнок. Подумайте о нём.       Мама судорожно выдохнула, крепче прижала к себе сына и прошептала, что они могут увести её мужа. Отец Чонина на секунду опешил, не ожидая предательства от собственной жены, а потом начал вопить, забыв о мужчинах в форме. Он поливал её тысячей оскорблений, которые так привык слышать Чонин, но сейчас было не так страшно, как это бывало раньше. Сейчас мальчишка молился, чтобы всё закончилось, чтобы его увели навсегда.       Вдвоём, мужчинам в форме, удалось схватить отца Чонина и вытолкать из дома, пока его мама молча стояла в сторонке и старалась не поднимать глаз, прикрыв сыну уши, чтобы он не слышал новую волну ругательств, направленных на всех по кругу.       – Куда забрали папу? – спросил Чонин, когда мама наконец выпустила его из своих цепких объятий. Всё вокруг давно стихло. Тишина эта не казалась долгожданной, было в ней что-то зловещее. Перемены только начинались.       – Ему хотят помочь, – неуверенно ответила мама, с трудом подбирая слова. Чонин ей поверил. – Теперь всё будет хорошо.       – А они скоро отпустят папу?       Мама покачала головой:       – Он больше не вернётся. Но если очень соскучишься, то мы сможем его навестить, хорошо?       Чонин кивнул, но не был уверен в том, соскучится ли когда-нибудь по своему отцу. В памяти не всплывало ни одного тёплого воспоминания, связанного с ним. Чонин помнил только пьяную ругань и звуки ударов. Мама всегда закрывала собой Чонина, а потом он плакал в подушку, ненавидя себя за то, что не мог её защитить. Ведь мама – самая лучшая на свете! Она такого не заслужила.       Мама повела его обрабатывать разбитую коленку: что бы не случилось – здоровье ребёнка превыше всего. Сморщившись от неприятного щипания на ранке, Чонин думал о том, что с этого дня обязан сделать всё, чтобы стать сильнее! Нужно поскорее вырасти, ведь тогда он сможет защитить свою маму от всех на свете. Никто больше не должен поднять на неё руку.       Всё казалось обычным. Беспорядок, учинённый отцом в попытке оборониться от людей в форме, постепенно исчезал. Иногда мама напевала что-нибудь себе под нос, когда убиралась, но сейчас все её движения казались скованными. Она была полностью напряжена. Тяжело смотреть на такую картину, но Чонина словно приклеило к стулу – он не мог сдвинуться с места. Глубоко внутри закрался страх, что стоит ему выпустить маму из поля зрения, как её тоже заберут у него.       – Что теперь будет? – спросил Чонин. Да, он ещё совсем мал, но в трущобах дети часто взрослеют не по годам. Наверняка все те шныряюшие люди в форме забрали ещё чьих-то отцов. Крики разносились из каждого второго домишки, а взрослые мужчины всегда получают, что хотят, особенно, когда носят форму.       – Всё будет хорошо, – не задумываясь, ответила мама.       – А у других? – насупившись, продолжил канючить Чонин.       – Наверное, тоже, – уже менее уверенно сказала она.       Они принялись за ужин, когда с уборкой было покончено. Дорама, идущая по телевизору внезапно прервалась на срочный выпуск новостей. Чонин не совсем понял, про что именно вещал дядя ведущий, но главную мысль он уловил. Всем мужчинам, в том числе и несовершеннолетним, явиться в одно и то же место в одно и то же время. Ведущий озвучил вслух лишь самые населённые районы крупных городов, остальным же нужно искать себя в списках, написанных мелким шрифтом.       Мама тут же залезла в телефон, вероятно, чтобы прочитать, где же их место сбора. Чонин не удивился, узнав, что всех местных жителей собирали на единственной площади с большущей стеллой – только там могли вместиться горожане.       – А что там будет? – болтая ногами, ещё не достающими до пола, поинтересовался Чонин. Ему не хотелось выдать своей тревоги, ведь он только что решил, что должен стать смелым и сильным. На деле же ему хотелось спрятаться ото всех, лишь бы не быть завтра на площади. Какой им толк от мальчишек-то? Их тоже заберут?       – Тебе просто придётся отстоять большу-ущую очередь, чтобы тебе всего на всего засунули ватную палочку в рот, – мама внезапно улыбнулась и расправила плечи, – самое страшное — это не умереть от скуки, пока стоишь в очереди.       – Надо тогда пойти вместе с ребятами, чтобы стоять рядом! – тут же сообразил Чонин.       Когда Чонин увидел, как улыбается мама, страх отступил моментально. Если она пообещала, что всё будет хорошо – значит, так и будет. Уж кто-кто, а мама врать не будет. Загадкой оставалась только ватная палочка. Неужели засунуть её в рот всем мальчишкам страны настолько важно, что им придётся стоять в очереди?       – Отличная идея, Инни, сейчас спишусь с мамой Минни, чтобы пойти вместе.       – Вот здорово!       Ким Сынмин не был лучшим другом Чонина: они просто жили в двух домах друг от друга, а их мамы дружили. Разница в возрасте всего один год, но этого достаточно, чтобы служить препятствием в общении. Сынмин первый успел подружиться со старшими ребятами и выбрал их компанию, бросив Чонина одного. Каждый раз он кичился перед Яном и даже дразнил его, чтобы выглядеть крутым в глазах его новых друзей.       Чонин же ещё помнил, как пару лет назад, когда они были совсем маленькими, Сынмин водил его за ручку медленно-медленно, чтобы Чонин, не дай бог, не упал, как вытирал ему салфеткой рот, когда Чонин весь перепачкивался мороженым, как они вместе играли в машинки и засыпали рядом прямо на полу. Ну ничего! Может быть, через год он тоже станет “своим”.       Чонин гадал, какого будет Сынмину, когда завтра они вместе пойдут стоять в гигантской очереди. Сбежит ли он к своим друзьям или будет демонстративно игнорировать? Несмотря на подобные домыслы, которые выглядели очень даже реалистично, Чонин всё равно сгорал от нетерпения перед их встречей. Вдруг они поболтают, как раньше? Вдруг они снова станут неразлучны? Чонин так по нему скучал!       – А в школу завтра нужно идти? – закономерно поинтересовался Чонин, вспомнив о своей невыполненной домашней работе. А завтра ведь вторник.       – А как же! – строго ответила мама.       – Ну-у, – он тут же поник, начав вспоминать, какие завтра первые уроки, чтобы подготовиться только к ним. Как назло, это не устные предметы.       Ночью Чонин очень долго ворочался, почти не думая о сегодняшних событиях. Все мысли были поглащены построением сюжетов грядущего дня. Что же там будет на этой площади? Зачем нужны эти ватные палочки? И почему только мальчикам? Может, у девочек будут брать в другой день? Но тогда не лучше было бы разделить их по возрасту? Странно это всё!       Думать о том, как они будут жить без папы не хотелось. Наверное, так же. Он ведь почти и не работал. Только пил да ругался. Сегодня был последний раз, когда в этом домишке был устроен погром. Теперь всё будет хорошо. Это Чонин себе повторял раз за разом, когда мысленно скатывался к внутренним тревогам, и снова начинал размышлять над тем, что же ждёт его завтра.