Глупая нищая девочка

Десять лет спустя… В столице гремели погромы. По пустующему просторному коридору твердым шагом прошла Марлин Прево, тридцатилетняя женщина, давно растерявшая девичью наивность. Стук ее каблуков подхватило эхо и разнесло по канцелярии. Не дрогнувшей рукой она толкнула дверь и медленно вошла в развороченный кабинет. Наборный дубовый паркет был усыпан листами, исписанными витым размашистым почерком. Даже буквы лорда Валье, летящие, приподнятые над строками, лукаво завивающиеся на петлях, отдавались болезненным уколом в сердце. Она провела рукой по столешнице, по спинке кресла, будто могла через эти предметы прикоснуться и к нему. В кабинете еще витал терпкий запах его парфюма. И Марлин вдыхала его полной грудью. Поколебавшись, она присела на краешек высокого внушительного кресла, сжала руками подлокотники и попыталась повторить ту самую позу, в которой нередко заставала за работой лорда Валье. Но у нее, конечно, никогда не было подобной осанки, такой стати. Она перегнулась через подлокотник и осторожно подобрала с пола черновик письма. Летящие наклонные влево строки делились мрачной тревогой о том, что противники короны могут представлять опасность и женщинам с детьми лучше покинуть страну на время. Марлин проследила пальцем завитки под «у» и «р» и отложила листок на стол. В груди глухо, привычно уж сжалось в ревнивой обиде сердце. Лорд Валье женат не был, но о какой-то женщине и каких-то детях он переживал в последние дни перед переворотом. А может быть, просто писал старому другу, мужу и отцу какой-то другой семьи. Она подняла следующее письмо, и снова наклонные строки делились тревогой о ближайшем будущем. Марлин с печальной улыбкой погладила кончиками пальцев лист, запечатлевший мрачные думы лорда Валье. Горькая усмешка искривила губы. Даже заговор и подступающий переворот не ускользнули от его проницательности. Все это, как и множество других событий, он предвидел. Должно быть, и ее чувства он видел так же ясно, как солнце на небе. Марлин никогда не признавалась ему вслух, а теперь уж и не признается. Но каждый день, каждым отчётом и деловым письмом, каждым заваренным кофе, каждым взглядом шептала она отчаянно о несчастной своей, безответной любви. А теперь и этого её лишили. В столице новая власть уже месяц чинила суды и расправы. И лорд Валье — теперь уже не лорд, конечно, а разжалованный гражданин — одним из первых попал под арест.

***

На потолках ещё осталась лепнина, хотя и с облетевшей позолотой. Тяжёлую, на сотню свечей, люстру уже сняли, и только голый крюк посреди потолка напоминал о былом величии. Амфитеатром шли ряды, где прежде заседали влиятельные лорды — члены верховного совета. Марлин задержала взгляд на третьем кресле справа, но ненадолго. Больно было смотреть, как в кресле, принадлежавшем Его Сиятельство, развалился небритый, нечесаный бандит в кожаном плаще. Она торопливо перевела взгляд на судью. — Вы утверждаете, мадемуазель Прево, что подсудимый никогда не злоупотреблял своим положением? Десятки взглядов со всех рядов устремились к ней. Но Марлин твердо стояла за трибуной. — Никогда, Ваша честь. Ее голос, твердый и звонкий, разнесся под высокими сводами зала суда. Никогда Марлин не говорила так громко, как теперь, в защиту Его Сиятельства. Отчаянная, безнадёжная ее любовь звенела громко и решительно в каждом слове защиты. — Вы также указали, — продолжал судья, водя крючковатым пальцем по листу, — что он всегда поддерживал идеи равенства и оказывал помощь нуждающимся. — Именно так, Ваша честь, — отрывисто кивнула Марлин, — к делу приложены выписки из бухгалтерских книг приютов и домов заботы с указанием сумм. Сердце зашлось быстрее. Но ни одна жилка не дрогнула в ее лице. Ее могли бы прямо здесь, в зале суда, арестовать за лжесвидетельство, за то, что свои жалкие пожертвования приписывала она теперь безрассудно лорду Валье. Но что значат такие мелочные угрозы для настоящей любви? — Все взносы анонимные, — вычитал в документах судья, поджал губы и поднял подслеповатый взгляд на свидетельницу, прищурился. — Такие показания мы можем принять лишь косвенно. Повисла нервная, давящая тишина. Весь зал точно подрагивал в нетерпеливом ожидании. Оголодавшая пасть нового, революционного правосудия уже оскалилась, готовая разорвать на куски новую жертву. — Я готова также выступить личным поручителем! — Суд рассмотрит ваше ходатайство.

***

— На основании вышеизложенного суд постановил подсудимого Элариана Валье признать невиновным и освободить из зала суда. Марлин с облегчением выдохнула, осела на стуле. Лорд Валье — теперь уже просто гражданин Валье — стоял за трибуной, низко опустив голову. Волосы его потускнели, плечи поникли, строгие костюмы сменились грубой робой. Но Марлин по-прежнему не могла оторвать от него взгляд. Сердечко трепетало в груди, изнемогая от невыразимой любви, от облегчения узнать, что его освободят, и от болезненного счастья вновь видеть его. Если бы она могла только кинуться ему на шею прямо здесь, в зале суда, высказать все, что накопилось на сердце, признаться… но дело было даже не в зале суда. В целом мире не имелось ни одного места, где она посмела бы докучать Его Сиятельству подобными речами.

***

Дни после суда потянулись серой, непроглядной рутиной, в которой не осталось ни единого лучика просвета. Разумеется, никто не позволил бывшему сиятельному лорду вернуться к работе в канцелярии при новом правительстве. Революционеры набирали себе новых управляющих, под свой вкус. Марлин в растерянности брела по улице, подумывая уволиться наконец из канцелярии. Теперь, без его сиятельства, какой прок  был туда ходить? Вспоминать, как он прежде твердым шагом пересекал эту же приемную? — Опять витаете в облаках, душа моя? Она едва на месте не подпрыгнула, услышав знакомый голос. Валье легко нагнал ее и подцепил под локоток. — Я, кажется, задолжал вам благодарность, — светским тоном заговорил он, — но, любопытства ради, чем я обязан такой усердной помощи? — Вы и сами прекрасно знаете. — Если честно, нет, даже малейшего понятия не имею. — Десять лет назад я пообещала никогда не тревожить вас неуместными признаниями и не требовать ничего… — тихо и печально заговорила она, неловко теребя в руках ремешок от сумки. — Я и теперь ничего от вас не требую… однако… раз уж вы спрашиваете… Она сбилась, примолкла и подняла на него взгляд. Марлин давно не плакала по нему в подушку, не предавалась мечтаниям о том, что сиятельный лорд вдруг разглядит ее. Но по-прежнему при взгляде на него слезы набегали, как если смотреть прямо на солнце. — Я работала на вас, выполняла все поручения и помогаю вам, Ваше Сиятельство, по одной-единственной, но неизменной причине, — она стиснула несчастный ремешок так, что костяшки пальцев побелели. — Я люблю вас. Задрожал меж ними стылый воздух. Усталые прохожие обтекали их двоих, застывших нелепо посреди бульвара. Марлин не смела поднять на него глаз. — Все эти годы? — изумленно выдохнул лорд Валье наконец, шагнул к ней ближе и тронул за руку. — Одержимая моя девочка, вы же не можете всерьез утверждать… Его пальцы, прохладные, с огрубевшей после заточения кожей, едва коснулись ее руки. И по всему телу дрожь пробежала от одного этого касания. — Могу. Марлин кожей почувствовала его взгляд на себе, но так и не решилась взглянуть в ответ. Только каблуки застучали торопливо по бульвару. *** https://t.me/BlackRomanticBook Канал в ТГ про книги, темных героев, серую мораль. Заходите, если любите темную романтику и сложные отношения так же, как люблю их я)